Когда в дверь позвонили, Надежда уже точно знала, что это пришла соседка Антонина - занимать денег в долг. Соседка была работающей пенсионеркой, подрабатывала уборщицей в магазине, но примерно раз в неделю она приходила к Надежде и занимала пятьсот рублей - до субботы. В субботу она долг обязательно отдавала, чтобы на следующей неделе всё повторилось вновь.
Вот и сейчас Антонина, виновато улыбаясь, перешагнула через порог и начала говорить свой, давно заученный наизусть, текст:
- Наденька, выручи меня, пожалуйста. Займи пятьсот рублей до субботы. В субботу я тебе всё отдам до копеечки. Ты же знаешь, я долги всегда возвращаю. Сашка мой в субботу придёт, сынок мой, и я ему скажу, что тебе должна. Он ведь у меня состоятельный, для меня ничего не жалеет. Выручишь?
- Конечно... - Надежда полезла в карман своего халата, достала оттуда кошелёк, раскрыла его, и вдруг замерла. - Ой. Антонина... Прости Христа ради, но… В кошельке-то у меня сегодня только вот... – И она вытащила на свет две пятидесятирублёвки. – Всего сто рублей.
- Как сто рублей? - растерялась соседка. - И всё?
- И всё.
- Ты что, Наденька, хочешь сказать, что ты на сто рублей собиралась жить до получки?
- Почему на сто рублей? У меня деньги на жизнь есть. Но они все на пластиковой карте. Сейчас же нам зарплату на карту начисляют. Как и тебе, наверное.
- Погоди... - Соседка нахмурилась. - Неужели у тебя в доме больше живых денег нет? Никогда в это не поверю.
- Так а у тебя же тоже денег нет, - виновато улыбнулась Надежда. - Я же ничего на это не говорю. И не спрашиваю, почему.
- А чего меня спрашивать, - разозлилась Антонина. - Я пенсионерка, поэтому у меня денег и нет.
- Но ты же работающая пенсионерка. Ты, наверное, получаешь теперь больше чем я.
- Ну и что? Я свою зарплату из магазина сразу в банк перевожу, на накопительный счёт. Под проценты. Не стану же я оттуда деньги снимать, чтобы себе колбаски лишний раз купить. Ты, Надежда, уж поищи по шкафчикам, может, где-нибудь лежат несчастные пятьсот рублей. Мне больше и не надо. Уж, пожалуйста, посмотри, будь добра. Мне очень нужно.
- Ну, что ты, Антонина? - В голосе Надежды почувствовалось раздражение. - Разве я не знаю, есть у меня в доме ещё деньги, или нет? Вот сто рублей. Их могу дать.
- Сто рублей... - Соседка скривила недовольное лицо, но руку за деньгами, всё-таки, протянула. Взяла их, внимательно стала разглядывать, словно давно не видела такие купюры. - Ну, ладно... Так и быть, возьму сто рублей, раз тебе пятьсот жалко...
- Да не жалко мне, - опять, почему-то, стала оправдываться Надежда. - Были бы пятьсот, я бы с удовольствием дала. Я же всегда тебе в долг даю.
- А я, всегда долг возвращаю! – раздражённо воскликнула соседка. - И в эту субботу тоже верну. Эти твои несчастные сто рублей. У меня у сына денег навалом.
- Слушай, Антонина, а я тебя, как раз, насчёт твоего сына кое-что хотела спросить, - вдруг вспомнила Надежда. - Он по субботам во сколько к тебе обычно приходит?
- А что? - напряглась соседка.
- Да так. Нужен он мне. Поговорить с ним хочу.
- И о чём ты с ним хочешь поговорить? - ещё больше напряглась Антонина. – Уж не пожаловаться ли хочешь, что я постоянно у тебя в долг беру?
- Нет-нет, что ты! - поспешно махнула рукой Надежда. - Я сама хочу у него в долг попросить. Ты говоришь, он у тебя деньги имеет, а мне нужно дорогую вещь купить. Новый холодильник хочу. Старый уже совсем плохой стал. Ты сможешь, Антонина, за меня слово перед сыном замолвить, что мол, я твоя соседка, надежный человек. Я бы ему быстро деньги вернула. Через пару месяцев. Мне тридцать тысяч всего-то и надо.
- Ты чего, Надя, с ума сошла? – вытаращила глаза соседка. – Ты хочешь у моего сына тридцать тысяч просить?
- А чего такого? Я же в долг прошу. Или не бывает у твоего сына таких денег?
- Да денег у него полно! Только как это он тебе, чужому человеку, сможет такую сумму в долг дать?
- Очень просто. Я же ему расписку дам. С паспортными данными, всё как положено.
- Какая ещё расписка? – запричитала возмущённо соседка. - Ты мне не можешь пятьсот рублей занять, а у моего сына хочешь огромные деньжищи просить.
- Так у меня же на карте деньги. И зарплату я получаю регулярно. Ты главное за меня слово замолви. Скажи, что меня давно знаешь. И ручаешься за меня. Мы же давно с тобой друг друга знаем.
- Что значит давно? Я всего пять лет, как в этом доме появилась. Это разве давно?
- Ну и что? Я же, вроде, тебе всегда деньгами помогала. И не боялась, что ты не отдашь.
- Нет, Надежда, даже не думай! – категоричным тоном отрезала соседка. - Мы хоть с тобой почти подруги, но я сыну за тебя не поручусь.
- Да почему же?
- А потому! Вдруг ты завтра умрёшь? Под машину попадёшь, или ещё чего. С кого тогда мой сын деньги вытрясать будет. С твоих детей? В суд, что ли, на них подавать будет?
- Да, ты что, Антонина говоришь-то?! - У Надежды от услышанного даже дыхание перехватило. - Ты в своем уме? Почему это я должна под машину попасть? Я что, слепая?
- А причём здесь - слепая? Под машину обычно зрячие попадают! И не обязательно под машину. Ты можешь и с балкона выпасть. Ты женщина уже не молодая, неуклюжая. Или, свалит тебя какая-нибудь болезнь неожиданная, и всё. И пропали тридцать тысяч.
Надежде захотелось немедленно возразить, пристыдить, и даже послать соседку куда подальше, но вместо этого она только затрясла сокрушенно головой. Все нехорошие слова от возмущения застряли где-то внутри, в груди, и от этого вдруг закололо в сердце.
А соседка замолчала, опять недовольно посмотрела на сто рублей, которые всё ещё держала в руке, и тяжело вздохнув, добавила:
- Так что, Надежда, извини, но деньги ты проси в другом месте. Если что, сейчас можно деньги в банке в кредит взять. Пусть и под процент, но, ты же работаешь. А в субботу я тебе сто рублей верну, не переживай. И всё-таки не ожидала я, конечно, что у тебя для соседки пятьсот рублей не найдётся. Не думала я, что ты такая... Ну, всё, пошла я…
Надя только молча кивнула в ответ, а про себя подумала: "Больше я тебе дверь, Антонина, не открою. Обижайся не обижайся, но не открою и всё…"