Недавно, обсуждая непререкаемость авторитета Стругацких в советской-русской фантастике, я столкнулся с загадочным оппонентом Вадимом Ч., который поразил меня вполне аргументированным взглядом на мораль «Обитаемого Острова». Мне казалось, что обличение тотальной пропаганды в романе, как абсолютного зла, никакому сомнению не подлежит вообще. Что это само собой. Что можно только дискутировать методы и сожалеть о побочных эффектах типа абстинентного синдрома для ничего не подозревающего обывателя. Мне казалось, что освобождение общества от всепроникающей лживой пропаганды, это первый и обязательный шаг на пути его освобождения и даже для благих целей всех накормить вкусной баландой, что не следует перехватывать механизм оболванивая даже, используя его для направления стада в новое, пусть чуть более безопасное, возможно, стойло. И уж тем более, просто для того, чтобы быть и оставаться у руля.
У меня сложилось впечатление, может и ложное, что мой оппонент, считал, как и Странник в романе, что действия Максима были не более чем опасной шалостью избалованного моральным комфортом светлого будущего сопляка. А вот, сам Странник, это ответственный товарищ, обладающий полнотой информации, защищающий население бедной планеты Саракш, на пути к трудному прогрессу, который заключается в продолжении скотского существования. По счастью, население, восприимчиво к излучению, чтобы делать, что скажут выродки системные. И, что там просто и удобно по дикой головной боли выявлять выродков-диссидентов и уничтожать или утилизировать в танковых атаках на атомные мины по мере надобности.
Это меня удивило. Я не буду здесь продвигать моё понимание идеальной морали общества. Жизнь научила меня, что возможны варианты. Что даже мораль всеобщего блага зачастую оказывается совершенно антигуманна, когда доводится безжалостным воплощением до логического абсурда искренне любимого и миллионами узников и тысячами надсмотрщиков концлагеря. Статья это изложение и обоснование версии, кто такой Странник-Сикорски-Экселенц в понимании самих его создателей, братьев Стругацких.
Сразу версия. Странник это Штирлиц, который получил почётное назначение стать руководителем службы безопасности одной из первых межзвёздных экспедиций на борту релятивистского звездолёта. Отбыл на борту экспериментального фотонного звездолёта для абсолютно сверхсекретной миссии ещё в 1960х годах после присуждения без защиты докторской степени. Он вернулся на Землю непререкаемым авторитетом в вопросах тайной безопасности биологически постарев только на пару лет в 2130, как «энергичный, шестидесятидвухлетний» или выглядящий на этот возраст. Секретность миссии была настолько высока, что о ней ничего не знали и не могли знать писатели братья Стругацкие и Юлиан Семёнов. Если, кто на этом месте покрутит палец у виска и перестанет читать дальше, то знайте, я Вас уважаю, понимаю, но не более. Думаю, что не стоило читать статью до логической натяжки, чтобы тут же и воспринять, как бред. Вся фантастика построена на развитии идеи, а что было бы, если? И всегда это натяжка.
Откуда эта мысль, что Штирлиц и Странник это одно лицо? По некоторым соображениям, которые далее будут изложены в порядке важности, смотря с моей колокольни. Итак.
1. Оба и Штирлиц и Экселенц это симпатичные хладнокровные убийцы без страха и упрёка. Это редкий психотип литературного персонажа, когда читатель и зритель симпатизирует палачу. Если не все, то абсолютное большинство любят Штирлица и многие вполне понимают действия Сикорски-Странника.
Как изображено устранение угрозы пастору Шлагу в лице провокатора Клауса? Здесь больше на основе фильма, где характер Штирлица гениально показан Тихоновым. Штирлиц, как заботливый начальник предложил написать Клаусу под диктовку нечто вроде предсмертной записки, чтобы выбить отпуск и потом хладнокровно пристрелил. Ничего личного, просто есть такое слово – надо.
Экселенц и в книгах и в фильме тоже неоднократно убивает по осознанной необходимости. «…никогда Экселенц не обнажал оружия для того, чтобы пугать, грозить или вообще производить впечатление, — только для того, чтобы убивать.» Потому, что есть такое слово – надо.
2. Оба персонажа создавались в одно и то же время писателями, которые не просто хорошо знали друг друга, но и находились тогда в одной и той, же категории классиков на обочине официоза. Их беззаветно любили читатели, но воротили нос критики, причисляя произведения к чтиву, а не высокой литературе, что бы это не значило кроме скуки смертной.
У Стругацких в «Хромой судьбе» действует «Ойло Союзное», который имеет прототип в жизни. Это по их признанию реальный человек, но персонально не раскрытый. Мне представляется, что это и есть Юлиан Семёнов.
Итак. Гипотеза, что Странник это ответ Стругацких на народное возвеличивание до высочайшего уровня, персонажа анекдотов, в общественном сознании Штирлица. Особенно ярко контраргумент показан в «Жуке в Муравейнике», когда убийство Абалкина особенно патологично своей бессмысленностью. Разумеется, опасность, что добравшись до детонаторов, подкидыш Лев Абалкин превратится в монстра и всех поубивает, существует. Это возможно в мире параноидальных идиотов, которые судят по себе. Действительно, как здорово можно жутко поиздеваться над обитателями доброго мира. Они пригрели, воспитали, приняли душой подкидыша, а он превратился в чужого и поубивал благодетелей. Но Странник, защитник от внешних мрачных сил, встал на пороге и сам первый убил. Спасибо большое ему за нашу безопасность хоть в бедности, но гордости.
Это могло бы иметь хоть какой смысл, если бы не описание сверх всякой возможности сопротивления мощи сверхцивилизации Странников (не путать с кличкой Сикорски). Ни о каком противодействии им и речи быть не может. Захотели бы и уничтожили всех без всяких затей и театральных эффектов. Нет, и не может быть, никакого интереса у супермена драться или издеваться над обычным человеком. Самоутверждаться? Воспитывать? Куражиться? Зачем? Со скуки? Своих забот не хватает?
И рациональная реакция на Подкидышей в «Жуке» могла быть единственной – не раздражать сверхцивилизацию. Экспериментируют с неизвестной целью – значит, знают лучше. Постараться не стоять на пути. А Сикорски возомнил о себе, что его служебный долг важнее здравого смысла. Что меморандум, им и придуманный, даёт ответы, где опасность, а где благо. И убил Абалкина.
3. В фильме пистолет Штирлица, из которого он убил Клауса, согласно специалистам по оружию, это «Браунинг» FN Model 1910. Экселенц убил Абалкина из «любимого «герцога» двадцать шестого калибра». Есть ли тут соответствие? На первый взгляд, никакого. Несуществующий двадцать шестой калибр воспринимается как указание, что пистолет Экселенца инопланетный, из их системы мер. А, может про калибр, это для отвода глаз? Может дело именно в названии «Герцог»? «Из пистолета Browning M1910, серийный номер 19074 под патрон .380 ACP[6], Гаврило Принцип застрелил в Сараево эрцгерцога Фердинанда». Патрон 0.380 АСР это 9х17мм. Почему бы не зашифровать 9х17 как 9+17=26. Это, конечно, не «калибр», а тонкий намёк на конкретный пистолет Штирлица. Это уже прямая связь между персонажами. Дымящийся пистолет.
Далее следовало бы перейти к выводам. Допустим, что читатель согласился, что Стругацкие использовали образ Штирлица для создания Странника. Что с того? Банальное противостояние скромного обаяния секретных служб и либеральной рефлексии гнилых интеллигентов. Убить сначала, а потом может размышлять, а может и, скорее нет; о мотивах, которые всегда оправданы, ибо сомневающихся уже оприходовали, нет их. Или действовать по принципу не делай того, что не хочешь, чтоб сделали тебе? Вечный вопрос. Быть или не быть. Бить первым или не быть битым? В дискуссии Стругацких и Семёнова реально точку никто пока не поставил, а если поставит, то размышлять об этом долго не придётся. Боже упаси, чтобы уже скоро.