Окончание. Начало здесь >
Жизнь вошла в свою колею. Вот и с женщиной познакомился. Нина — очень приятная женщина с маленьким мальчуганом. Живет по соседству. Вроде он ей тоже нравится.
Он, конечно, никому про нее не расскажет. А то опять затянут волынку — куда одеваешь ярмо. Хочешь остаток жизни на чужого ребенка угробить?
На самом деле у Егора не могло быть своих детей. И он об этом давно знал. Конечно, здорово иметь своих. Но если не дает Бог — что с этим поделаешь.
Нинка ему сразу понравилась. Они познакомились в магазине. Ей не хватило денег на куриные котлеты. А мальчуган жалобно ныл.
— Мам, ну мам. Опять одни макароны! Ты обещала мне сделать настоящий бургер. Помнишь?
— Андрюшка, успокойся. В выходные я их сделаю. Ты же знаешь, маме задерживают зарплату. Я тебе откуда возьму на котлеты? Думала, они со скидкой. А теперь уже нет скидки — продают по полной стоимости.
— Ну, мам… Ну ты же обещаааала…. — завелся пацан А что с него взять. Совсем мало́й. Еще и четырех лет нет. Егор и сам себя так вел в его возрасте. Это ведь здорово — когда можно просто верить, что мама может все решить — надо только подольше поканючить.
— Эээ… Я могу купить пацану котлеты, — просто сказал Егор. — Давайте их сюда. По лицу он видел — сейчас дамочка затянет тягомотину, мол, мы бедные, но гордые, и все в таком духе… ой и любят же люди себе жизнь усложнять. А ему ведь совсем ничего от нее не надо. Просто жаль пацана. Егор буквально вырвал из ее дрожащих тонких пальцев упаковку. И быстро дзинькнул картой по терминалу. Увидев, что дамочка свирепеет и готова разразиться поучениями — он просто помахал ей дружелюбно, подмигнул парню и убежал.
Дамочка погналась за ним и пыталась впихнуть котлеты обратно. Обычно он вежливо говорил с людьми. Но день был тяжелой. Один из механиков ушел в перманентный запой. И надежды на избавление от двойной работы в ближайшее время не было.
— Что вы докопались-то до меня, дамочка… Что, разве только старушкам-пенсионеркам можно что-то купить на свои деньги? Да мне не надо от вас ничего. Просто возьмите эти котлеты и шуруйте домой. Покормите сынишку! Совсем что ли люди озверели — простой человеческий жест воспринимают как какое-то извращение… Отвалите от меня. Если вам не дает покоя ваша котлетная гордость или что-то еще — выбросите в мусорку эти дурацкие котлеты. Потому что, если еще кто-то скажет мне хоть что-то сегодня про котлеты, то меня увезут в «дурку», — такой тирадой разразился обычно сдержанный Егор. И снова убежал. На этот раз дама не стала его догонять. И он был этому рад.
А потом как-то слово за слово... И они подружились. Часто смеялись над котлетной историей знакомства.
Нина была вполне симпатичная женщина тридцати пяти лет. Мать-одиночка. Характерец еще тот, конечно — очень уж язвительная. Но не пьет и фингалов под глазами у нее никогда не бывает. Просто рай, а не женщина… Если сравнить с Зинкой. И главное, камня за пазухой не носит.
Мальчонка способный. Быстро соображает. А ипотеку Егор выплатит года через два, если просто будет хорошо работать.
Мать звонит редко. Ей денег жалко звонить по межгороду. Отец хвалит новую даму сердца. Ведь у Нины даже нет пивного живота, в отличие от Зинки, и она не матерится, как грузчик.
Ну разве Егор не везунчик?
***
— Егор… Ты хорошо работаешь. Тут вот какое дело… Я прикупил новое помещение. Буду еще один автосалон делать. И мне нужен управляющий. Ты вроде парень грамотный… деньги не тыришь. Получать будешь в три раза больше. Ты как на это дело смотришь? — хозяин автосалона был уверен, что новенький старательный провинциал подпрыгнет до седьмого неба от счастья. Разве не каждый мечтает стать начальником и получать больше?
— Ну нет, Михалыч, ты знаешь, как я тебе благодарен за то, что взял меня. Но я плохо схожусь с людьми. Вот с машинами — другое дело. Ты уж будь добр, просто дай мне спокойно работать.
— Егор, да я все понимаю. Забот прибавится. Ответственности тоже. Но я тебе беспроцентный кредит дам и погасишь свою ипотеку? А? Так ведь выгоднее будет. Сколько на процентах сэкономишь…
— Ну, на процентах-то сэкономлю. А только это уже буду не я, но какой -то другой Егор. Я ведь не молодой уже, Михалыч. И у меня теперь одно дело — просто оставаться прежним и не слететь с катушек в вашей Москве. Понимаешь? Я слишком много я в жизни поменял. Будет с меня.
— Странный ты какой -то, Егор. Но если передумаешь, ты это... дай знать мне. А так, конечно, работай себе… У меня такие сотрудники на вес золота.
***
Через несколько лет Егор выплатил ипотеку. И продолжал жить с Ниной. Она поселилась у него, а свою квартиру сдавала. Деньгами с ним не делилась. Да он и не взял бы…
Понятное дело, женщины — существа запуганные. Бродят по этому туманному миру странных туземцев-мужчин. И пытаются в этом мире выжить. Можно ли их обвинять в том, что они подстраховываются, прячут заначки, выгадывают деньги и часто врут… Ведь однажды ребенок может попросить котлеты. И даже если туземец-муж к тому времени ушел — деньги на котлеты обязательно должны найтись. Ведь женщины и сами по сути большие дети. Бродят в тумане и надеются, что их никто не обидит. Поэтому если рядом заплачет из-за отсутствия котлет ребенок — ей станет так страшно… так страшно, что она выберет себе самого наивного из сильных туземцев и будет сидеть в окопе лет двадцать, тридцать… носить для маскировки рюши и ласково блестеть глазами, поливать медовыми речами… и запоминать, запоминать все обиды она тоже будет… А потом как выскочит, как выпрыгнет… И только клочки сердца мужика пойдут по закоулочкам. Нет уж, Егор не дурак. Он уловил какую-то важную тайну жизни и не будет слушать банальных советов напуганных и обиженных людей. Он, наконец, раскусил тайну счастливой личной жизни…
***
Однажды Егор спросил у маленького Андрейки:
— А ты никогда не сердишься на маму? Я вот часто сердился. Даже когда уже вырос.
— Ну а ты любишь свою маму? — спросил мальчик.
— Да, люблю. Но не понимаю. Вроде я давно ей простил, что она меня не любит. Но все равно иногда «накатывает»…
— Ну, мне-то повезло больше. Моя мама меня любит, — вздохнул ребенок и сочувственно похлопал Егора по плечу. — Но у меня есть для тебя один совет, который помогает во всех ситуациях. Меня дедушка научил!
— Прямо во всех — во всех помогает… Один совет? — удивился Егор.
— Во всех! Дедушка говорил: если что-то долго не получается, ты пойди радостными ногами — и все обязательно получится!
Егор засмеялся. На самом деле он просто хотел в очередной раз помирить Нину и ее сына — они постоянно соревновались во вредности. А тут он и правда получил хороший совет! Парень дело говорит, хоть и малой. Он просто будет идти и идти… не очень важно куда. Ведь главное — идти радостными ногами!
---
Автор рассказа: Ксения Подорожникова
---
«Сздраствуй, Оля!»
Я давно не рассказываю пятилетней дочке сказки на ночь. Светланка обожает слушать красочные истории про «маленькую» или «молоденькую» маму. Некоторые мои рассказы правдивы, но чаще всего я их выдумываю.
Каждый вечер мое кареглазое чудо уютно устраивается под одеялом и, с нежностью глядя на меня, сообщает:
— Мамочка, я готова.
А я втайне мечтаю о невозможном: вот бы этот волшебный миг растянулся на долгие годы. Что надо сделать, чтоб безграничная вера ребенка во всемогущих, безгрешных родителей сохранилась на веки вечные? Если бы знать… У меня такой веры никогда не было, впрочем, я и сама не была ангелом с белоснежными крылышками.
— Мамочка, а теперь нашу любимую, — просит дочка. — Про девочку с моим именем.
Эту байку она знает наизусть, но всегда слушает, замирая от восторга. И каждый раз в конце истории повторяет одно и то же:
— Ты меня поэтому Светланкой назвала? Мамочка, как хорошо, что ты тогда помогла этой девочке, да? Она могла бы замерзнуть и заболеть, да? Или маленькая Света могла встретить злых людей, а не такую хорошую и добрую девушку, как ты. Да, мамочка?
Я киваю, соглашаясь. Не могу же я рассказать пятилетней малышке, как все было на самом деле, рассказать всю правду о «молоденькой» маме. Лихие 90-е прошли бесследно только для редких счастливчиков. Эти годы стали настоящим потрясением и для наших родителей, и для нас. Совсем юных, дерзких, самоуверенных и очень ранимых…
***
1997-й год.
Это случилось в ноябре. Я ехала в переполненном трамвае куда глаза глядят. Меня стиснули с двух сторон наглый солдатик-дембель и расфуфыренная дамочка со страдальческим лицом. Так сжали — не дыхнуть! Сначала я терпела, потом кое-как продралась к выходу и выскочила на ближайшей остановке.
Конец рабочего дня. Туда-сюда народ спешит: тетки с пудовыми сумками, детишки с продленки, молодой мужик с пушистым розовым медведем под мышкой. Три молодчика на скамейке сладко лыбятся и выкрикивают вслед хорошеньким девчонкам пошлые шуточки. Мне тоже досталось.
— Мадам, с такой задницей да на мороженое не заработать!
— Размечтались, придурки! — под восторженное улюлюканье я свернула в какой-то переулок.
***
Стемнело, в окнах старых пятиэтажек зажегся свет, а я все шаталась по незнакомым улочкам, переулочкам, дворам. Снег пошел, первый в этом году. Он тут же таял, становился серым. Под тусклой лампочкой фонаря вились мелкие снежинки. Нежданный снежок в начале ноября меня раздражал, тая на ресницах и размазывая тушь. На душе муторно и грязно, как под ногами.
Я шагала, засунув озябшие руки в карманы, и пыталась понять: почему не пошла к Зойке вместе со всеми? Из-за Альки? Плевала я на него с кремлевской башни. Зря, конечно отказалась. Сидела бы сейчас в тепле, все лучше, чем таскаться черт знает где по такому холоду. Мысли идиотские в голову лезут. Кажется, нет на свете никого несчастнее Ольги Красовской!