Когда 21 декабря 1925 года в Большом театре в Москве прошел первый показ фильма «Броненосец Потемкин» Эйзенштейна, аккомпанемент состоял из музыки, написанной по другому поводу: увертюра «Робеспьер» Литольфа, увертюра Бетховена «Эгмонт» и фантазия Чайковского «Франческа да Римини». В дальнейшем, с выходом картины на большой экран, сопровождение могло меняться: это могли быть революционные и народные песни, например, Дубинушка как образ «народной стихии»…
Идея создать постоянное музыкальное оформление к фильму пришла в голову немцам при подготовке премьеры в Берлине. Для ее написания был приглашен австрийский композитор Эдмунд Майзель, еще до того утверждавший, что что хороший фильм достоин собственной музыки. Майзель сочинил партитуру «Потёмкин» с огромной скоростью, «за двенадцать дней и ночей». Дело в том, что помимо приближающегося крайнего срока, существовала постоянная угроза, что разрешение на показ фильма — слишком революционного по духу — будет отозвано, и это сделает все труды напрасными.
Берлинская премьера имела феноменальный успех, и через несколько дней фильм уже шел в двадцати пяти кинотеатрах. Такому приему во многом способствовал волнующий эффект, который произвела на зрителей музыка. Она была удивительной, очень конкретной, взрывной, бьющей по нервам (с неумолкающими барабанами, каким-то свистом, лязганьем цепи) что даже в большей степени озаботило местных цензоров, чем содержание кинофильма.
«После того, как реакционная пресса назвала мою музыку подрывной из-за ее стремительного ритма, соответствующего действию, министр Больц в Вюртембергском ландтаге запретил ее как опасную для государства», — писал автор в дальнейшем. Как видим, в некоторых частях Германии именно музыка, а не фильм вызвала активность цензуры.
Эйзенштейну работа Майзеля настолько понравилась что он предложил композитору работу и в своем следующем проекте, «Октябрь», ведь композитор умел приводить звуки к ритмическому единству, соответствующему ритму изображения. Однако и в России такой подход нашли слишком авангардистским. А вскоре, в 30-м году, Майзель умер. Партитура Потёмкина не сохранилась, но попытки ее реконструкции предпринимались неоднократно. Последняя из них принадлежит музыкантам ансамбля Персимфанс, сыгравшим эту нервную и резкую музыку в 2019 году в Москве.
Броненосец Потемкин, Сергей Эйзенштейн, 1925 г.