...сегодня к окраинам вернулся лес – старые старики говорили, давно так не было, никто и не помнит времена, когда лес подбирался к городу, принюхивался к следам, брошенным людьми, сверкал из темноты самого себя желтыми глазами. Старые старики говорили, так давно не было, с тех пор, как появился город – а теперь вот города снова не стало, и опять пришел лес.
Города и правда не стало – то, что осталось от города, перебралось в маленький городок, принадлежавший большим людям с большими деньгами, когда еще были большие люди и большие деньги. Кто-то робко заметил, что надо бы радоваться, - заметил про себя, мысленно, не вслух, потому что вслух не радовался никто, понимали, что радоваться особо нечему. Говорили детям, чтобы не выходили из дома после захода солнца, хотя сами не понимали, как это может помочь. Дети тайком бегали к лесу, чесали его за ухом, носили ему кости из супа и котлеты, а он махал хвостом.
Вечерами садились за стол, настораживались, ждали, что вернется то, что уже забрало город, и будет подбираться к его остаткам. Утешали сами себя какими-то словами, не приносящими утешения.
Вечерами же лес подбирался совсем близко к нашим домам, ложился на садовых дорожках, топорщил уши, смотрел в окна, прислушивался к чему-то отдаленному. Мы старались не думать, что это возвращается то, что уже забрало город, хотели спросить у леса, что он слышит, но не знали лесного языка – никто-никто, даже старые старики...