В начале рассказа необходимо отметить, что в этом здании суда ещё не успели заменить клетки для подсудимых на современные защитные кабины из пуленепробиваемого стекла.
- … обвиняемый Гаврилов объявляется невиновным, и освобождается прямо из зала суда! - Такими словами закончила судья оглашение окончательного приговора и улыбнулась. - Вы свободны, гражданин Гаврилов!
Зал, было, взорвался аплодисментами. Но через какое-то время эти овации резко прекратились, потому что все заметили, как бывший подсудимый, который всё ещё находился в клетке, отчаянно машет руками, показывая, что он протестует.
- Что с вами, Гаврилов? - всё с той же улыбкой на лице обратилась к нему судья. - Я же сказала, вы свободны. Выходите из клетки и идите спокойно домой.
- Нет! - испуганно воскликнул Гаврилов. - Я не согласен! Я требую, чтобы меня посадили в тюрьму! Сегодня же!
Зрители, присутствующие в зале, засмеялись, а полицейский, который охранял до этого подсудимого, грозно сказал:
- Обвиняемый, вы что, глухой? Ну-ка, выходите оттуда! Не хулиганьте.
- Он уже не обвиняемый! - возмущённо заметил со своего места адвокат Гаврилова. - Он оправданный! - Затем адвокат с недовольным лицом посмотрел на своего бывшего подзащитного. - Николай Иваныч, хватит уже комедию ломать. Выходите из клетки, пожалуйста.
- Не выйду! – упрямо сказал Гаврилов.
- Почему? Вас же оправдали.
- Меня оправдали ошибочно. Следствие пошло по ложному следу. Я ещё раз заявляю, что это я украл у моей тёщи пятьсот тысяч рублей! Я! И значит, меня обязательно нужно посадить! За то что я украл!
- Ага, украли и съели, - не выдержала и съязвила судья, и в зале опять захохотали. - Мы это уже от вас слышали. Хватит. Освобождайте помещение, Николай Иваныч. Спектакль закончен, театр закрыт. Доказательств, что эти деньги были переданы вашей тёщей другому лицу, более чем предостаточно. Да она и сама призналась, что оговорила вас по ошибке. По причине старческой забывчивости.
- Да она призналась! - закричал из клетки Гаврилов. - Призналась и тут же про это забыла! Она вообще ничего не помнит!
- Но она же прилюдно попросила у вас прощение! И хватит начинать всё заново! Вы свободны!
- Нет! - завопил отчаянно Гаврилов. - Я вор! А как говорил товарищ Жеглов, вор должен сидеть в тюрьме. Товарищ судья, ну посадите меня в тюрьму. Ну, пожалуйста. Иначе меня тёща убьёт.
- За что это она вас убьет? - заинтересовалась судья.
- За то, что меня в тюрьму не посадили. Она ведь этого так хотела. Мне ведь дома теперь житья совсем не будет.
- Да чего ты всё врешь, ирод? - закричала вдруг из зала тёща. - А ты, Наталья, чего молчишь? – Она затрясла указательным пальцем над головой сидящей рядом красавицы-женщины. - Разве не слышишь, что про меня говорит твой изверг? Ну, я ему дома устрою!
- Слышали? - опять завопил Гаврилов. - Посадите меня в тюрьму, пока я живой.
- Мужик, а ты домой не возвращайся, и всё! - раздался, вдруг мужской голос из зала. - У тебя, наверное, есть запасной аэродром?
- Нет у меня запасного аэродрома! - воскликнул с тоской Гаврилов. - Нету! Поэтому и идти мне больше никуда, кроме как к тёще.
- Ну и дурак, - воскликнул другой мужской голос. - Неужели ты всю свою жизнь с тёщей живёшь? Не смог, что ли, за это время заработать на отдельную квартиру?
- Да смог я люди, смог! – уже чуть не плакал Гаврилов. - Но как же ее, эту тёщу, больную дома одну оставишь? Она хоть и ведьма, но ведь человек! За ней постоянный присмотр нужен.
- Не ври! - заорала теша. - За мной смотреть не нужно! Я здоровая!
- Мужчина, а хотите я вас к себе возьму? - Раздался из зала женский голос. – Хотите? У меня дочка одинокая дома увядает. Вы ей, очень даже подойдете. Видно же, чтобы мужчина вы покладистый, и совсем ещё не старый. Сколько вам можно с это каргой мучиться. Пусть ваша жена за ней одна глядит, раз она вас защитить от маменьки не может.
- Эй! Это кто тут моего зятя забрать себе хочет? - вскочила с места теща. - Я тебе заберу! Я тебе забиралки твои ущербные враз пообломаю! Наталья, ты слышишь?! Мужа твоего прикарманить хотят, а ты всё молчишь. Колька, ну-ка, выходи из клетки, я сказала! – закричала она на зятя.
- Не выйду! – застонал Николай. - Я в тюрьму хочу. А если не в тюрьму, то оставьте меня хотя бы в этой клетке.
В зале уже просто угорали от смеха. Полицейский психанул, сам вошёл в клетку и стал пытаться вытащить из неё Гаврилова. Но тот схватился за стальные прутья и заорал что есть мочи:
- Не пойду! Ни за что не пойду!
- Пойдёшь... - пыхтел полицейский, но силенок ему явно не хватало.
Судья стала стучать деревянным молотком по своему столу и этим тоже добавляла шуму.
- Гаврилов, немедленно покиньте зал суда! - кричала она. - Иначе мы вас арестуем за неповиновение!
- Арестуйте! Немедленно арестуйте меня! А если вы не арестуете, - вопил Гаврилов, - я у тёщи опять что-нибудь украду! И тогда вы меня всё равно посадите!
- Сначала украдите! - парировала судья.- А потом и мы подключимся!
Народ стал валиться от смеха. Наконец, полицейскому удалось оторвать Гаврилова от прутьев, и вытолкать его за пределы клетки.
- Всё! Свободен! Гражданка жена, заберите немедленно своего мужа, иначе я стрелять в него буду!
- Стреляй в меня, страж порядка! - бесстрашно кричал Гаврилов. - Только наверняка стреляй! Лучше уж мгновенная смерть, чем бесконечное мучение.
Вдруг Николай осёкся. Потому что к нему подошла красавица-жена, взяла его нежно за руку и тихо сказала:
- Ну что же ты, Коля, говоришь такое? Зачем ты так? Пойдём домой, милый.
- Не пойду, - попытался воспротивиться муж. - Не могу я, Наташа, больше так жить.
- А я разве могу? – печально промолвила жена. - Но ведь это же моя мама.
- Давай уедем от неё, а? - жалостливо предложил Николай. - Пожалуйста. У нас же деньги на квартиру есть. Уедем в другой город, и заживём мирно и счастливо.
- А мама? Неужели я её одну оставлю? Она же через неделю погибнет. С балкона упадёт, или пожар устроит. У неё же с головой вон что твориться. Мне её пришлось даже сюда взять, чтобы дома не оставлять.
- Нет, вы слышали, люди, что про меня эти двое говорят?! – завопила опять с места тёща.
- Ну-ка, тихо, гражданка! – судья, что есть силы, шарахнула деревянным молотком по столу, и молоток развалился на части. - Иначе мы сейчас вас в эту клетку посадим, и на неделю в ней оставим!
В зале, почему-то, уже никто не засмеялся. В зале повисла звенящая тишина.
И в этой тишине опять послышался голос жены Николая:
- Пойдём, милый, домой... Ты ведь любишь меня?
- Люблю... - покорно кивнул Николай.
- И я тебя люблю. Давай уж, дотерпим вместе…
- А может, мы маму в дом для престарелых определим, а? - неуверенно спросил Николай, потом сам же себе и ответил. - Хотя, мы же люди не такие... У нас же с тобой сердце пока осталось...
Наталья молча взяла мужа под руку, и они тихонько пошли на выход. У дверей жена остановилась, оглянулась и строго сказала:
- Мама, пожалуйста, не отставай… А не то - опять заблудишься...
- Да иду я, иду, - со злостью отозвалась пожилая женщина, и нехотя поплелась следом за супружеской парой.
Наконец, эта странная семья вышла из зала суда, а присутствующие в нём зрители, почему-то, ещё долго сидели на своих местах. Сидели и просто молчали. Наверное, все думали, как бы они поступили, оказавшись на месте этой несчастной - и в тоже время счастливой - пары...