Наставница, прямая и строгая, повернулась и зашагала прочь. Дарина на плохо слушающихся ногах пошла за ней мимо распряжённых подвод, сидевших на земле мальчишек, пасущихся стреноженных лошадей – к догорающему костру кашеварни, у которого стоял Филипп Умелец.
Это был крепко сложенный, среднего роста мужчина с густыми чёрными волосами, густой короткой бородой и глубоко посаженными чёрными глазами.
«Как они все не понимают, что это недоразумение? – подумала Дарина за мгновение до того, как встретилась с ним взглядом. – Он сейчас посмотрит на меня и поймёт, что ошибся, назвал не то имя. Он хотел назвать Марту, конечно же, Марту!»
Но взглянув в черноту Филипповых глаз, увидела, что он не ошибся, и что происходящее сейчас для него очень серьёзно.
Всё вдруг как-то пугающе исказилось: небо и земля стали зыбкими, словно во сне, сама себе Дарина показалась чересчур маленькой, а Филипп – огромным. Она беспомощно оглянулась на Наставницу, будто хотела схватиться за неё, чтобы удержать равновесие, но Наставницы уже не было рядом.
Филипп заметил, что Дарина запаниковала, и его глаза сделались грустными, как у больной лошади.
– Здравствуй… Дарина. – Протянул он руку. Голос у него был низким, приятным. Ладонь – большой, шершавой, тёплой и… какой-то волшебной. После прикосновения к ней страх начал отступать.
– Ты уже знаешь, зачем я пришёл?
– Догадываюсь.
– И что ты скажешь?
Разговор выходил скомканный, неловкий.
– Я… – Дарина совершенно не представляла, что сказать.
– Нет, подожди, прости, – извинился Филипп, увидев, наконец, как она растеряна, – для тебя ведь это неожиданно… Я не должен требовать ответ сразу… Наверное, нам нужно сначала просто поговорить…
Дарина с удивлением обнаружила, что этот большой взрослый мужчина волнуется и даже как будто сам её побаивается.
– А почему я? – вырвалось у неё.
Он подумал, вздохнул.
– Запала ты мне в сердце, вот почему. Ничего не могу с собой поделать.
– Но из меня не получится хорошей жены, – решила предупредить его Дарина в надежде, что он разочаруется и передумает жениться на ней. – За что бы я ни взялась – ничего не получается. Наставница замучилась со мной. Сверстницы дали мне прозвище Криворучка. Только сказки сочинять и умею…
Она нарочно упомянула про сказки, думала, они помогут испортить впечатление о ней. А Филипп вдруг улыбнулся и сказал:
– Значит, ты – Сказочница.
Да, это он окрестил Дарину Сказочницей, и это благодаря ему новое имя прижилось, приросло к ней. Это он подсказал, что сказки можно записывать на бумаге. Он научил делать беловики и продавать их… Но всё это произошло потом, а тот их первый неуклюжий разговор был прерван приказом Старейшины о том, что пора выступать в путь, и Филипп пошёл запрягать коня в повозку, не то пообещав, не то спросив у Дарины разрешения увидеться вечером.
Она вернулась к своей подводе уже не тем человеком, что была прежде. Сверстницы бросали на неё взгляды: кто любопытные, кто завистливые, кто злобные – но Дарина не замечала их, как не замечала жаркого солнца, кочек под ногами, тянущего плечи рюкзака. Она была обращена внутрь себя: там появилось что-то новое, очень важное. Однако прежде чем увидеть, что это, ей предстояло разобраться в своём душевном хаосе, распутать мысли, которые, словно непослушные нитки, переплелись друг с другом. А после нужно было решить, что она скажет вечером Филиппу Умельцу, ведь он придёт за ответом.
Стоя перед Филиппом там, у дотлевающего костра, она точно знала, что не пойдёт за него замуж. Но теперь, разглядывая это маленькое воспоминание о нём, уже не была такой непоколебимой. Она снова и снова всматривалась в его печальные глаза, прикасалась к его протянутой руке, вслушивалась в его слова и спрашивала себя: «Что будет, если я скажу «да»?»
«Он заберёт меня отсюда! Заберёт с детской подводы! – ликовала одна её половина. – У меня будет своя палатка, свой костёр… Никто больше не будет заставлять меня заниматься рукоделием, никто больше не будет называть меня никчёмной и делать вид, что меня не существует! Я буду Сказочницей, а не Криворучкой!»
«А как же… возлюбленный? Вдруг он придёт за мной, а я замужем?» – беспокоилась вторая.
«Он, может, никогда не придёт. Он же выдуманный. А Филипп настоящий и уже пришёл».
«Но ведь я не люблю его!»
«Я полюблю! Я смогу! Кажется, я уже к нему что-то чувствую… что-то хорошее».
«А если скажу «нет»?»
«Значит, ничего не будет. Ни у него, ни у меня. Я останусь с обозом, а он с разбитым сердцем».
«То, что я чувствую к нему, – жалость?»
«Нет, не только. Я чувствую… – Дарина потянула за ниточку и вытащила из путаницы мыслей ответ: – Благодарность! Благодарность за то, что он выбрал меня, что вообще заметил меня!»
И в следующее мгновение она поняла: новое, важное, образовавшееся у неё внутри – это осознание того, что её любят, что она нужна, что на свете есть человек, который хочет разделить с ней дорогу.
Продолжение здесь: Решение
