Приятного весеннего дня! Скоро лето!
Начало читайте здесь.
ЛЕВША
1972 год. Боевая служба в Охотском море. Район нарезан у Курильских проливов, в тот момент в японском Саппоро случилась Зимняя Олимпиада. Спортсмены сборной СССР одерживали одну победу за другой, будучи абсолютно уверенными, что в этот момент находятся под надёжной защитой отважных подводников. Борьба на стадионах была как бы продолжением холодной войны, незримо ведущейся в морских глубинах.
Трудяжка дизель-электрическая лодка 613-го проекта попала в сильнейший зимний шторм. Морские волны с лёгкостью перекидывали друг другу сплав железа водоизмещением 1055 тонн, как обыкновенную консервную банку. Вахтенного офицера привязали крепко-накрепко к ограждению рубки, и за полчаса тот успел превратиться в глыбу льда, полностью потеряв ориентацию во времени и пространстве. Морская влага стремилась всеми способами проникнуть внутрь подводного судна через мельчайшую плохо задраенную щель.
Тем временем внутри прочного корпуса опытный экипаж, задраив и закрепив всё, что можно закрепить по-штормовому, отчаянно летал от одного борта к другому в тесном пространстве, насыщенном всевозможными вентилями, клапанами, трубопроводами, умудряясь при этом управлять механизмами. Подводники во время шторма напоминают циркачей: жонглёров, силачей, эквилибристов, с той лишь разницей, что на арене нет угрозы каждую секунду оказаться с проломленным черепом или повреждёнными конечностями. И, понятное дело, не тошнит от непрекращающейся качки. А в остальном, особенно по заряду смеха, веселья и оптимизма, всё как в цирке.
Несмотря на принятые предосторожности, отведали в этот шторм солёненькой по самое «не балуй».
Я — молодой офицер, первый год на корабле. Минёр. А минёр на подводной лодке — не только командир минно-торпедной боевой части №3, это плюс вахтенный офицер, плюс командир первого отсека и плюс по мелочи всего остального до хрена и больше. Поэтому минёры в свой первый и самый запоминающийся день на флоте получают не один, как остальные офицеры, а сразу три Листка на допуск к самостоятельному управлению. Причём этот документ являет собой три машинописных страницы только перечня вопросов, которые надо досконально изучить и ответить злющему и вреднющему старпому. В училище «мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь», на флоте же требуется совсем другой уровень знаний, там уже всё по-взрослому.
Первым делом, конечно, задача «закрыть лист» на вахтенного офицера, чтобы обеспечить смену вахт и сдать на допуск к управлению боевой частью, иначе лодку в море не выпустят. С отсеком по ходу дела разобраться можно, мичмана всё покажут и всему научат.
Вот и вышло, что по молодости лет после докового ремонта я не проверил задраенность всего одного лаза размером с мышкин глазик в артпогребе, о существовании которого даже не подозревал, пока через него вода в тот шторм не залила всю выгородку.
Утих штормяга. Наконец, дошли руки провести ревизию хозяйства по линии БЧ-2 — стрелкового вооружения и боезапаса. С бойцом открыли артпогреб и просто ох… нули — на входе воды по самые помидоры, «калаши», пистолеты ПМ залиты, с оружия воронение уже слезло, и даже ржаветь начало. Весь боезапас — целый сейф с патронами — считай, был напрочь уничтожен — патроны в пачках промокли насквозь.
Писец теперь карьере, сгинет в зародыше, так и не начавшись! Да меня за это точно посадят!
Пошёл сдаваться Кэпу:
— Вину признаю, каюсь, готов понести наказание по всей строгости.
С первым командиром мне сильно повезло. Любой другой на его месте стёр бы меня в порошок, а этот даже не стал спускать собак. Классическая сцена: отец с любовью смотрит на своего обоср… го всё что можно сына и ласково ему говорит:
— Минёр, ты у нас оружейных дел мастер, тебе и карты в руки.
Остаток автономки вся БЧ-3 теперь знала, чем занять свободное от вахты время. В полном составе исправляла ошибку своего малоопытного командира, чистя и смазывая с утра до вечера стрелковое оружие, как проклятые.
Аркебузы почистили, но как быть с воронением? После швартовки предстояло первым делом бежать и как-то договариваться с начальником артвооружения бригады — неприветливым, чрезвычайно нудным и дотошным мичманом, сидящим, как злой гном, в глубинах артскладов на неимоверных запасах всяческого вооружения. Выручил старшина команды торпедистов. Как на флоте без смекалки выжить? На берегу разожгли костёр, подвесили над ним бадейку с гремучей смесью солярки и горящего дизельного масла, и этим чадом закоптили всё оружие. Стало выглядеть лучше нового!
Боезапас решили уничтожить естественным образом, то есть просто расстрелять. Запланировали учебную стрельбу всему личному составу, а в придачу и экипажу резерва.
Узнав об «учениях», штурман Валя, темноволосый ленинградец, по состоянию души — француз на службе в русском флоте, вышел с контрпредложением:
— А давайте девчонок позовём, — будучи холостяком, он преследовал личные коварно-любовные цели добиться чьей-то благосклонности, — порадуем боевых подруг и по-своему отблагодарим их за долгое ожидание. Совместим, так сказать, полезное с приятным. А после стрельбы из оружия — салют пробками от шампанского.
На что древний (36 лет от роду), мудрый и многоопытный предводитель механических людей возразил:
— Штурман, а ты жить хочешь? Уверен, что твоя подруга будет стрелять по цели, а не всадит весь магазин в тебя? Или, совершенно случайно, не удержав автомат, положит в сопках два экипажа подводников с членами их семей.
Хотя предложение штурмана было весьма заманчивым, победило благоразумие — стрелять пошли мужской компанией.
Особенно отжигал командир, оторвался от души, палил из всех видов оружия, включая пулемёт Калашникова: из положения лёжа, стоя и его любимым способом — по-македонски, из двух стволов одновременно.
Представьте себе, удалось совместить приятное с полезным и без женщин! Вот так наш экипаж подтвердил задачу по стрелковой подготовке, за что мне лично командир пожал краба.
После стрельбы в глазах у него заискрились мальчишеские огоньки:
— Молодец, минёр, дал душу отвести!
Я же выучил очередной урок…
НАСТОЯЩИЙ ЗАМ
Святой Отец часто рассказывал о замполитах. В эпоху застоя им на флоте отводилась важная роль, самая что ни на есть направляющая и руководящая. С правотой этого суждения, надеюсь, каждый флотский офицер согласится.
Тогда только начиналась моя служба на дизелях. При модернизации 613-го проекта, чтобы освободить площадь для современного оборудования, почти вдвое сокращали штатное число офицерского состава, чьё место в каютах понадобилось для размещения новой техники. Судьба благоволила, меня сочли ценнее гироскопа и переселили во второй отсек, рядом с кают-компанией, который по праву можно назвать «проходным двором». Уснуть там было нереально, поэтому приходилось бродить по кораблю в поисках шхеры среди механизмов, где можно было задавить массу на паре ватников, как простой матрос. Поспал часок-другой и — на мостик, где через тридцать секунд две тонны вылитой на голову свежайшей ледяной морской воды моментально приводили в чувство.
К несению ходовой вахты из офицерского состава привлекали минёра, старпома и Зама… Да-да, именно его. А кто, по-вашему, ещё может направить корабль по правильному курсу, тем более если конечная цель — коммунизм? Расчёт в конечном итоге оказался верным — куда партия послала, туда и приплыли.
Всё шло хорошо, Замы находились при деле, отнюдь не «пассажирили», пока кто-то из их коллег по убеждениям не нацелил ПЛ прямиком на остров Аскольд. С кем не бывает, но доверие было подорвано, на авторитет партии легла тень, и Замам запретили нести ходовую вахту, хотя Киевское ВВМПУ (военно-морское политическое училище) и дальше продолжало исправно выпускать политработников с дипломами штурманов.
Соломоново решение устроило всех: как Главное политическое управление СА и ВМФ, так и Главный Штаб ВМФ. Теперь Замы могли посвятить себя «делу партии» без остатка, при этом ни за что конкретно не отвечая.
Нести первую ходовую вахту мне выпало счастье в качестве дублёра как раз с Замом, одним из последних выживших динозавров из 70-х. При прохождении залива Анива в жесточайший шторм меня укачало настолько, что приходилось отчаянно травить за борт каждые пять минут. Лодку методично болтало, как метроном, и я практически нависал при извержениях прямо над водой, то по правому борту, то по левому.
За высокий профессионализм Зама уважали во всей бригаде, на мостике ему равных не было, признанный авторитет. Человек серьёзный, фанат службы, настоящий боевой офицер — мореман. Как заместитель командира он вникал в нужды не только офицеров и мичманов, но их семей. Заботился обо всех, кроме себя, отчего страдала его собственная ячейка общества, но он считал недостойным звания коммуниста пользоваться какими-либо привилегиями. Жена же его во всём поддерживала и просто ждала, хоть и не состояла в партии, но по духу они были очень схожи.
Зам по-отечески подбадривал меня:
— Ну вот, Виктор, если выдержишь эту вахту, выйдет из тебя настоящий подводник!
В это время волна накрыла такая, что сплющило мою кокарду на шапке о козырёк мостика. Но вахту я отстоял, и мне дали отлежаться целых восемь часов. Шторм пошёл на убыль, мы погрузились, однако качка продолжалась даже на глубине 30 метров.
Обедать пошёл с последней сменой, чтобы скрыть позор морской болезни. Кок, как всегда, был великолепен в своём искусстве, аппетит зверский, но, когда добрался до родного первого отсека, качка предательски дала о себе знать… Было жаль трудов кока!
Со временем к качке привык, и с морской болезнью организм успешно справлялся, но в шторм мне легче всё же на мостике, чем в прочном корпусе.
Первого своего Зама же по сей день вспоминаю с глубоким уважением. Фамилия у него была интересная — Ландо, а вот имени не помню…
продолжение следует...
-----------------------------------------
Благодарю за поддержку! Берегите себя и своих близких.
Не забывайте подписываться на канал. Если понравилось, поставьте палец вверх. Это помогает развитию канала, благодарен за щедрость!
Больше записок подводника читайте здесь.
Желающих приобрести мои книги, прошу по традиции обращаться к редактору Светлане +79214287880