Обзор польских медиа
🗞(+)Gazeta Wyborcza в статье «Русский дезертир: В нашем батальоне было 380 человек, 70 из них сбежали» рассказывает ужасы про российскую армию. Не ужасы, а прямо УЖАСЫ-УЖАСЫ. Рассказывает «свободной» российской прессе, которую перепечатывет не менее свободная польская. Огромный лонгрид, который выйдет в нескольких частях. Верить всему рассказанному я бы поостерёгся, ибо очень неправдоподобно и реально упорото. Но с другой стороны, над Павлом Филатьевым мы тоже смеялись, а потом случились Балаклея и Херсон. Уровень упоротости: плащ Сарумана 🟤
Часть I
Автор: перевод материала «Новая газета. Европа», перевод на польский: Патриция Эйдука. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
Старший лейтенант Константин Ефремов против своей воли стал охранником «камеры допросов» в Запорожье.
Сапёр из Владикавказа, он до войны служил в Чечне, в 42-й мотострелковой дивизии - полностью контрактной, то есть профессиональной, и одной из самых подготовленных российских частей. На Кавказе он занимался разминированием мин, которые российские военные оставили чеченцам во время двух войн.
Ефремов не собирался убивать людей, но командование распорядилось иначе: в феврале 2022 года он стал мотострелком и был направлен в Запорожье на Украине. Там он стал свидетелем пыток пленных солдат Вооружённых сил Украины и гражданских лиц. Он видел, как бессмысленно умирали его товарищи. 33-летнему офицеру удалось бежать. Только со второй попытки ему удалось покинуть Украину. В январе бывший сапёр прибыл в Мексику.
Медуза: Вам 33 года, и вы всё ещё старший лейтенант?
Константин Ефремов: Потому что я не учился в военной академии. Я прошел обучение на младшего офицера за четыре месяца в Тюмени. К тому времени я уже отслужил почти семь лет. В 2009-10 годах я прошёл срочную службу, вернулся домой, работал в разных местах, а в 2013 году подписал контракт [так себе карьерка — прим. «Мекленбургского Петербуржца»]
Медуза: Что побудило вас к этому?
Константин Ефремов: В то время рядовой - водитель - получал 33 000 рублей [сегодня это около 1 860 злотых]. Я как инженер-электрик, на заводе - 17 тысяч [около 960 злотых]. Я из бедной семьи, и для меня выбор был очевиден [я бы позволил себе усомниться в подобных зарплатах на заводах даже в 2013-м — прим. «МП»].
Медуза: То есть у Вас не было особой привязанности к армии, желания стать защитником Отечества?
Константин Ефремов: Когда я был ребёнком, я никогда не мечтал о том, что обязательно стану солдатом. Я отделяю понятие защиты Родины от всего солдатского и романтического, что есть у ребят, которые смотрели фильмы, о военных. Не важно, какую работу я бы выполнял, даже если бы был поваром, я бы защищал Родину.
Медуза: В 2013 году, когда вы решили пойти в армию, разве вы не испытывали внутренний конфликт? Ведь вы видели, что в стране закручиваются гайки и что «служение государству» может пойти не по тому пути.
Константин Ефремов: Тот, у кого есть связи или финансовая поддержка родителей, может выбрать место работы в соответствии со своими убеждениями. Для меня, человека, который живёт с мамой на 27 квадратных метрах, хочет создать семью и выбраться из бедности, выбор прост - идти работать туда, где есть деньги.
Медуза: Вы хотели накопить на квартиру и уехать?
Константин Ефремов: После шести лет службы вы можете получить военную ипотеку: вы получаете всю зарплату, а Министерство обороны платит банку за квартиру, в которую вы уже переехали. Однако, если вы увольняетесь, банк забирает квартиру. Это означает, что вам придётся отслужить 20-30 лет, прежде чем квартира станет вашей. Своеобразная перспектива, но хоть какая-то.
Медуза: У ваших товарищей по оружию тоже были чисто прагматические причины для службы в армии?
Константин Ефремов: Тех, кто романтизировал службу, было гораздо меньше. Армия в основном состоит из людей от бедных до обездоленных. И вся политика государства основана на том, чтобы впихнуть деньги во все возможные силовые структуры. Туда вкачиваются огромные деньги: даже обычный контрактник получал больше 30 тысяч, а в моём городе, Владикавказе, в 2013 году это было намного выше средней зарплаты.
Медуза: То есть даже когда началась кампания на Донбассе, люди в армии оставались аполитичными? Никто не заметил, что всё идет не в том направлении?
Константин Ефремов: Я общался в основном со своим подразделением, но мы были скорее «чёрными овцами». Мы не могли говорить с ребятами из других подразделений о том, что происходит, потому что начиналась ссора. Около 70% солдат верили президенту и одобряли внешнюю и военную политику страны. Я не был на Украине до 2022 года, не участвовал в аннексии Крыма, не участвовал в конфликте на Донбассе и не был в Сирии. С другой стороны, коллеги платили взятки, чтобы попасть туда, потому что там можно было заработать ещё больше.
Медуза: То есть они ехали исключительно из материальных соображений? Не было разговоров о «бандеровцах» и «возвращении русских земель»?
Константин Ефремов: Об этом говорили в основном старшие офицеры. Молодёжь, те, кому было за тридцать, не были так кровожадны по отношению к украинцам, как старшее поколение. Будь то полковник, майор или сержант, военные в возрасте за сорок, безусловно, чаще всего были более адекватными.
Медуза: Замечали ли вы какое-либо идеологическое давление в войсках перед началом войны?
Константин Ефремов: Даже командующий нашей 58-й армией до последней минуты не знал, что произойдёт. Среди военных все мечтали, чтобы не было этой войны. Даже те, кто за день до вторжения бил себя по пяткам и говорил о «наведении порядка на Украине», хвалили «нашего мудрого президента». Лишь немногие шли в бой с энтузиазмом.
Медуза: Что обсуждалось в вашем подразделении в ночь с 23 на 24 февраля?
Константин Ефремов: Когда всё началось, я был в Джанкое, в Крыму. Первое, что я сделал, - пошёл и сообщил командиру, что хочу уйти в отставку, не хочу вступать на территорию другого государства. У меня не было времени поговорить с товарищами по оружию, спросить, что они собираются делать. Я думал о том, что мне делать дальше [ну конечно же, исключительно по соображениям совести. Какой совестливый и высокодуховный офицер из Владикавказа после младших командирских курсов, без высшего образования и из неполной семьи — прим. «МП»].
Потом у меня состоялся разговор с начальником штаба дивизии полковником Саенко [бывший украинский подполковник из Керчи, принявший присягу на верность России после аннексии Крыма]. Он бросил мне вызов самыми непристойными словами, назвал меня предателем, трусом и так далее. Я сел в такси и уехал из Джанкоя. Саенко выстроил моих коллег и сказал, чтобы они мне позвонили. Это был первый случай, когда офицер отказался воевать. Саенко должен был что-то сделать, чтобы предотвратить цепную реакцию, так как многие в подразделении уже колебались и боялись. Он начал говорить о том, что я сяду в тюрьму на срок от 7 до 10 лет. Что я не смогу покинуть полуостров, что меня скоро арестуют.
По дороге я позвонил военному юристу, чтобы получить совет, но никакого разумного совета не услышал. За мной уже выслали военную полицию, а в МВД Крыма была отправлена ориентировка.
Я находился в 70-80 километрах от Джанкоя. От коллег я узнал, что у Крымского моста и на перекрёстках основных трасс установлены блокпосты, где проверяют всех военнослужащих. Я вернулся и попытался подать рапорт об отказе от участия в войне, но во всей суматохе и неразберихе первых дней это выглядело просто глупо: я бегал с этой бумагой и не мог никому её дать, никто не хотел её принимать.
Медуза: Вы столкнулись с какими-то санкциями к тому времени?
Константин Ефремов: Кроме шуток, унижений и запугиваний со стороны офицеров и командиров - ни с чем. В общем, мне было всё равно, что они обо мне думают. Некоторые вообще относились ко мне как к предателю. Говорили, что я трус. Но некоторые мечтали уехать. Когда я вернулся, они уже потеряли надежду.
@Mecklenburger_Petersburger
Продолжение следует…
Мекленбургский Петербуржец в: