СУД НАД ИИСУСОМ (ч.1): ИРОД: “МНЕ БУДЕТ ПРОСТО ЛЮБОПЫТНО”
СУД НАД ИИСУСОМ (ч.2): ТОЛПА: “МЫ РАСПНЕМ ЕГО!”
СУД НАД ИИСУСОМ (ч.3): ПИЛАТ: “Я БУДУ СОБЛЮДАТЬ НЕЙТРАЛИТЕТ”
Отослав Иисуса к Ироду, Пилат решил для себя одну задачу: он улучшил отношения с царем (Лк. 23:12). Однако вторую ему не удалось решить: он так и не снял с себя ответственность за Иисуса. Правитель снова попытался освободить Его.
«Пилат же, созвав первосвященников, и начальников, и народ, сказал им: “Вы привели ко мне Человека Этого, как развращающего народ; и вот я при вас исследовал и не нашел Человека этого виновным ни в чем том, в чем вы обвиняете Его; и Ирод также, — ибо я посылал Его к нему, — и ничего не найдено в Нем достойного смерти. Итак, наказав Его, отпущу”» (Лк. 23:13-16).
Пилат во второй раз объявил Иисуса невиновным. Возникает вопрос: если Пилат признал Его невиновным, зачем он предложил наказать Его? Подвергнув Христа бичеванию, правитель тем самым надеялся успокоить иудеев, чтобы потом иметь возможность отпустить Его (Лк. 23:16; см. также ст. 22). Первое значение греческого слова, переведенного “накажу” в Лк. 23:16, — “учить, воспитывать”. Пилат, в сущности, сказал иудейским вождям: “Я преподам этому Человеку урок!”
“Классной комнатой”, где был проведен “урок”, стала камера для бичеваний (Ин. 19:1; см. Мф. 27:26; Мк. 15:15). Дж. Шепард дает следующее описание применявшегося римлянами наказания бичом:
«Бич — это кнут с несколькими плетьми, в которые вставлялись свинцовые шарики, острые кусочки кости или шипы. С наказуемого срывали одежду и привязывали его руки к колонне или столбу так, чтобы тело находилось в наклоненном положении. Его били шесть палачей, орудовавших бичами с такой жестокостью, что почти до смерти забивали заключенного. Каждый удар врезался в трепещущую плоть, обнажая кровеносные сосуды, а иногда даже кости. Часто удары бичом приходились по лицу, выбивая глаза и зубы. Бичевание почти всегда приводило к потере сознания, а иногда и к смерти заключенного».
Так был “наказан” Иисус. Будто этого было недостаточно, бившие Иисуса стали затем еще и издеваться над Ним. “Воины, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову, и одели Его в багряницу, и говорили: «Радуйся, Царь иудейский!» — и били Его по ланитам” (Ин. 19:2, 3; см. Мф. 20:19).
Должно быть, Пилат думал: “Наверняка, враги этого Человека угомонятся, когда увидят состояние Иисуса после наказания!” Он вышел к ним и сказал: “Вот я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нем никакой вины” (Ин. 19:4). Иисуса поставили перед толпой. На голове у Него был терновый венец (Ин. 19:5), по лицу текла кровь из-под вонзившихся в лоб колючек. Одежда на Нем была изодрана (Ин. 19:5) и пропитана кровью из ран на Его изувеченной спине. Указывая на Иисуса, Пилат сказал: “Се, Человек!” (Ин. 19:5).
Если правитель думал, что иудеи, глядя на Иисуса, утолят свою жажду крови, то его ждало разочарование. Первосвященники и служители закричали: “Распни, распни Его!” (Ин. 19:6). Чувствуя отвращение, Пилат, в сущности, сказал: “Если вы так сильно хотите распять Его, сами и делайте это, ибо я не нахожу в этом Человеке вины” (см. Ин. 19:6). В его голосе, вероятно, слышалась издевка, так как им всем было известно, что римляне не разрешали иудеям применять казнь через распятие.
Это не остановило иудейских вождей. С еще большим упорством они продолжали настаивать: “Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим” (Ин. 19:7). Другими словами: “Не имеет значения, что ты считаешь Его невиновным в государственной измене. Мы говорим, что Он должен умереть, и ты приговоришь Его к смерти!”
Услышав, что Иисус называл Себя Сыном Божьим (Ин. 19:7), Пилат “еще больше устрашился” (19:8). В греческой и римской мифологии было много легенд о богах, принявших человеческий облик (см. Деян. 14:11, 12). Он вернулся в преторию и, приказав еще раз привести к нему Иисуса, нервно спросил Его: “Откуда Ты?” (Ин. 19:9). Другими словами: “Ты с земли или с небес — может быть, из такого места, как Олимп, где живут боги?” “Но Иисус не дал ему ответа” (Ин. 19:9).
Пилат стал давить на Него: “Не знаешь ли, что [даже на этом этапе судебного процесса] я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя?” (Ин. 19:10). Тогда Иисус заговорил — но Его ответ не успокоил Пилата: “Ты не имел бы надо Мной никакой власти, если бы не было дано тебе свыше” (Ин. 19:11).
Христос еще добавил: “...более греха на том, кто предал Меня тебе [то есть, на Каиафе]” (Ин. 19:11). У Пилата не было такой возможности узнать об Иисусе, какая была у Каиафы (см. Лк. 12:48). Кроме того, правитель не был движим ненавистью, как Каиафа. Нельзя считать, что Пилат был вовсе невиновен (см. Деян. 4:27), но еще большая вина легла на первосвященника (и на иудеев, находившихся под его влиянием) (см. Деян. 2:23, 36; 3:13-15, 17; 5:28, 30; 7:52; 13:27, 28; 1 Фес. 2:14, 15).
Пилат закончил беседу, полный решимости найти способ освободить Иисуса (Ин. 19:12; см. Лк. 23:20). Ему было ясно, что Иисус ни по римским, ни по иудейским законам ничего плохого не сделал, а что “первосвященники предали Его из зависти” (Мк. 15:10). Избиение Иисуса не утихомирило иудеев, но наверняка можно было предпринять что-то еще.
Размышляя над тем, что делать дальше, Пилат снова вышел наружу. Тут его уже поджидала толпа (Мк. 15:8). Это не была горстка фанатиков, требовавших смерти Христа. Эти люди пришли просить об особой пасхальной привилегии, дарованной им римлянами, — праве освобождать одного заключенного (Мк. 15:8; Мф. 27:15; Ин. 18:39). Когда они обратились к Пилату со своей просьбой, у него возник новый план освобождения Иисуса. Обычно правитель разрешал иудеям самим выбирать, кого бы они хотели освободить (см. Мф. 27:15). В этот раз он предоставил им на выбор двоих: презренного преступника и Иисуса.
“Был тогда у них известный узник, называемый Варавва” (Мф. 27:16). Имя “Варавва” означает или “сын Аввы” (вар-Авва), или “сын [моего] отца” (вар-авва). Он “был посажен в темницу за произведенное в городе возмущение” (Лк. 23:19). Возможно, он возглавил бунт, вспыхнувший из-за того, что Пилат стал строить в Иерусалиме акведук на деньги храма. Варавва также был разбойником (Ин. 18:40) и убийцей (Лк. 23:19). Вероятно, Пилат думал, что Варавва был не тем человеком, которого здравомыслящие люди в приличном обществе захотели бы видеть на свободе.
Правитель предоставил народу выбор: “Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву или Иисуса, называемого Христом?” (Мф. 27:17; см. Мк. 15:9). Помимо отвращения к Варавве, правитель, возможно, рассчитывал на популярность, которой пользовался Иисус еще за пять дней до этого.
Когда люди в толпе стали обсуждать между собой, кого им выбрать, Пилат, возможно, подумал, что ему удалось перехитрить своих иудейских оппонентов, но какое бы то ни было самодовольство с его стороны вскоре рассеялось. Пока он сидел там, “жена его послала ему сказать: «Не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него»” (Мф. 27:19). Это еще больше встревожило правителя (см. Ин. 19:8).
Пилат недооценил способность первосвященников и старейшин убеждать. Вполне возможно, что он также просчитался по поводу отношения толпы к Варавве. Хотя Варавва как человек и вызывал отвращение, местное население могло считать этого преступника героем, поскольку он сражался с ненавистными римлянами. Во всяком случае, иудейским вождям удалось убедить толпу “просить Варавву, а Иисуса погубить” (Мф. 27:20).
Наверное, решение толпы потрясло и напугало правителя: “...весь народ стал кричать: «Смерть Ему! А отпусти нам Варавву»” (Лк. 23:18; см. Мф. 27:21). Захваченный врасплох, Пилат задал вопрос: “Что же мне делать с Иисусом, называемым Христом?” (Мф. 27:22; Славянское Евангельское Общество). Они закричали в ответ: “Да будет распят!” (Мф. 27:22; см. Мк. 15:12, 13; Лк. 23:21).
Пилат попытался воззвать к их чувству справедливости. Он “в третий раз сказал им: «Какое же зло сделал Он? Я ничего достойного смерти не нашел в Нем»” (Лк. 23:22; см. Мк. 15:14). Однако толпе справедливость была не нужна: они “продолжали с великим криком требовать, чтобы Он был распят” (Мк. 23:23; см. Мк. 15:14).
Наблюдая со скорбью в сердце, как Сына Божьего отвергал народ Божий, мы можем подумать, что больше никто и никогда не осмелился сказать об Иисусе: “Мы распнем Его!” Однако автор Послания к евреям писал, что отпавшие от веры “снова распинают в себе Сына Божьего и выставляют на позор” (Евр. 6:6). О христианах, опять увлеченных в мир, Петр сказал, что “последнее бывает для таковых хуже первого” (2 Пет. 2:20; см. ст. 21, 22). Никогда, никогда, никогда своими поступками не говорите: “Я распну Его!”
