"Окон в сарае не было, и в полумраке Лёлька рассмотрела сидящего на земляном полу Диму. Он был крепко связан по рукам и ногам, рот заткнут тряпкой. Он зло смотрел на Сыча и тут же ободряюще кивнул Лёльке. Всё, что она успела заметить в тёмном сарае, это старая облупленная печь без дверцы, с покосившимся дымоходом, и силуэт сидящего на топчане в самом тёмном углу высокого плотного человека..."
НАЧАЛО.
Глава 37.
- Что смотришь? - процедил сквозь зубы лесник, - Первый раз что ли рану увидала? Смотри в обморок не упади! Не могли что ль кого постарше прислать, девчонку послали! Оно и видно, как они о егерях-то пекутся! Заштопаешь?
- Тут оперировать нужно, а не штопать. Рана воспалена, - сдержанно ответила Лёлька, стараясь сидеть ровно и не оглядываться на дверь, - Вам нужно в больницу. Сейчас мой помощник вернётся, и мы вместе подумаем, как вас доставить. Всё, что я сейчас могу сделать, это обработать рану, сделать укол обезболивающего и перевязать. Остальное нужно делать в больнице, иначе вы можете даже ногу потерять. Сейчас промоем, да где там Дима…
Лёлька пыталась скрыть нарастающее внутри беспокойство и страх, не оглядываться на дверь и маленькое оконце, сквозь которое она так хотела сейчас увидеть возвращающегося с вёдрами Диму… Что-то было не так в этом странном леснике.
- Что, догадалась, да? – голос Рыбина прозвучал зловеще, - Даром что молодая, а видать опытная! Ладно, не вздумай только орать, я страсть как шума не выношу, тем более сейчас. Башка гудит! Будет тебе вода, и укол коли свой, а то самой не поздоровится!
Лесник стукнул в пол палкой, которая стояла у кровати, и на которую он, по-видимому, опирался, когда ходил. Дверь отворилась и в ней показался невысокий тщедушный человечек с испуганным и заискивающим взглядом. Одет он был в какое-то грязное рваньё, как Лёле показалось, он плотно притворил за собой дверь и замер на пороге.
- Ну чего там, успокоили? – спросил Рыбин вошедшего повелительным тоном, от чего стало понятно, что он тут всем и заправляет, - Ты это, воды принеси, быстро! Печку растопи, грей воду, да поживее!
- Что с моим спутником? – спросила Лёлька спокойным и холодным тоном.
Она пыталась разглядеть своего собеседника и определить, сколько ему лет и запомнить внешность, но сделать это при неярком свете керосиновой лампы, стоящей в углу так, что ни её свет, ни свет, проникающий через небольшое оконце, не падали на лицо Рыбина.
-Тебе что до него, за себя больше переживай, - поморщившись от боли, ответил Рыбин.
- Не скажете – колоть не буду, и ничего делать не буду. Если вы сами всё умеете, то пожалуйста – делайте. А если нет – отвечайте!
Рыбин кивнул на вопросительный взгляд тщедушного человечка, который вернулся с ведром воды и хлопотал у печи. Тот словно ждал этого, противно захихикал и посмотрел на Лёльку сальным взглядом:
- Да нормально всё с бугаём твоим, Колян его даже не помял, так только, успокоил на время. Связанный он в сарае отдыхает!
- Покажите! – Лёлька говорила тихо, но твёрдо, понимая, что ходит она сейчас по очень тонкому льду.
- Ещё чего! – взвизгнул человечек, - Может тебе ещё денег дать?!
- Закрой пасть! – приказал ему Рыбин, - Как там тебя… девочка, послушай, ты же понимаешь, что мы тут не в детский сад играем! А потому – делай, за чем позвали, и молись, чтобы для тебя и твоего дружка всё хорошо закончилось! Если поможешь, мы в долгу не останемся.
- Я ничего делать не стану, пока не увижу, что мой спутник жив, - отвернувшись к окну и ни на кого не глядя, тихо сказала Лёлька.
- Вот ведь зapaзa упёртая! – пробурчал лесник, - Сыч, отведи её, пусть посмотрит. Быстро, я сказал! А ты, деваха, не дури, иначе в прорубе скупнёшься!
Лёлька нечего не стала говорить, молча поднялась с места и хотела взять свою куртку, но тщедушный человечек, которого назвали Сычом, вырвал куртку у неё из рук:
- Так иди! Далеко не убежишь без одёжи-то! – злобно зыркнув на девушку, Сыч отбросил её куртку в угол и сильным тычком в спину толкнул Лёльку к двери, - Иди давай живее, пока разрешают!
Оказавшись на улице, Лёлька завертела головой по сторонам, стараясь оглядеть всё внимательнее, и тут же снова получила удар в спину. Обернувшись, она сузила глаза и зловеще понизив голос, обратилась к своему провожатому:
- Ещё раз меня тронешь, я скажу Рыбину, что ты предлагал мне вколоть ему что-нибудь, чтоб он окочурился! Попробуй докажи, что это не так! Он и разбираться не станет, тебя в прорубь окунёт!
- Ты… да кто тебе поверит, с…, - бранные слова полились из уст Сыча, было видно, что такой язык ему привычнее, чем нормальные слова.
Изрыгнув ругательства, Сыч всё же отступил на шаг от Лёли, видимо её слова попали на благодатную почву. Он насупился, но больше рук своих к девушке не протягивал. Лёлька заметила, что он прихрамывает на левую ногу и обут в ботинки явно не его размера. Ещё она заметила, что снег в глубине двора окрашен капельками крови, там явно боролись два человека, а может и больше. Лёлька хотела выяснить, сколько же всего здесь людей, и давно поняла, что лесник, встретивший их, скорее всего и не лесник вовсе… Но тогда где же настоящий Рыбин, эта мысль страшила её.
Небольшой бревенчатый сарай стоял на отшибе и от старости уже осел глубоко в землю, а теперь ещё и после обильных снегопадов вообще почти скрылся из виду. Только закопчённая печная труба торчала из снежной шапки на крыше.
Сыч открыл низенькую дверцу, но загородил собой вход в сарай:
- Вон он, видишь? Живой и невредимый! Ну, почти! – тут он снова рассмеялся своим писклявым смехом и указал внутрь.
Окон в сарае не было, и в полумраке Лёлька рассмотрела сидящего на земляном полу Диму. Он был крепко связан по рукам и ногам, рот заткнут тряпкой. Он зло смотрел на Сыча и тут же ободряюще кивнул Лёльке. Всё, что она успела заметить в тёмном сарае, это старая облупленная печь без дверцы, с покосившимся дымоходом, и силуэт сидящего на топчане в самом тёмном углу высокого плотного человека.
- Всё, пошли давай! – рявкнул на неё Сыч и захлопнул дверь в сарай, уже потянувшись было рукой, чтобы снова толкнуть Лёльку, он вовремя вспомнил её угрозу и остановился.
- Ты это… лучше не перечь ему, - неожиданно понизив голос до шёпота, быстро проговорил Сыч, кивнув в сторону сторожки, - Делай, что говорит, может быть, уцелеешь.
Лёлька не стала ничего говорить, только подозрительно глянула на Сыча, с чего это вдруг он решил ей помочь… от такого человека ждать можно чего угодно!
Снова оказавшись в сторожке, Лёлька села на самодельный табурет у стола и открыла свою сумку. Сыч, по повелительному кивку главного, тут же оказался у стола и внимательно смотрел, что же девушка достаёт из сумки.
- Что это за лекарство? А? – прищуриваясь на Лёльку, спросил главный и поморщился от боли, - А то ещё вколешь чего не то, не хочу тут окочуриться.
- Это от боли, - буркнула Лёлька, - Не веришь, так у меня несколько ампул с собой, могу на вас всех поделить! А ядов нам с собою не выдают, когда мы идём людям помощь оказывать!
- Язык у тебя острый! Посмотрим, как ты с остальным управляешься! – «лесник» ухмыльнулся, - Сыч, давай свету и побольше! А ты, врачиха, смотри, не ошибись! Иначе…
- Да слышала я уже про прорубь! – раздражённо ответила Лёлька, - Снимайте одежду, а вы… как вас зовут, как ваше имя? – обратилась она к Сычу, который наливал в блюдо воду из чайника.
- Сычом зови, - буркнул тот в ответ и испуганно глянул на «лесника», который снимал грязную рубаху.
Всё оказалось хуже, чем думала Лёлька, когда ранее оглядывала рану. Сейчас, при свете лампы, которую над её руками держал Сыч, и при свете, льющемся через мутное стекло оконца, она промывала рану и хмурила брови.
- Надо в больницу! – твёрдо сказала она, - Если вы хотите жить, конечно! А если нет… то можете и дальше лежать здесь в грязной рубахе! Вам нужна операция!
- Ну? Ты сама можешь? Чего вас там, резать что ли не научили, - скрипя зубами от боли, пробурчал «лесник».
- Чем резать? Вашим кухонным ножом? – Лёлька кивнула на гору грязной посуды, - Дело ваше, могу и им, если сами хотите.
- Ты язык придержи! – рявкнул «лесник» и Сыч от страха уронил блюдо с водой, - Думаешь, если ты докторша, так я тебя не трону?!
- Да пожалуйста, могу и помолчать, - пожала плечами девушка, - Если что-то хотите спросить, то не стесняйтесь. Я про заражение крови лекцию отлично помню, расскажу всё, что знаю!
Она молча обработала рану, перебинтовала её и сделала укол. После снова тщательно вымыла руки обмылком хозяйственного мыла и аккуратно сложила всё в свою сумку.
«Лесник», бледный до синевы от перенесённой боли, кивнул Сычу, и тот дал знак Лёльке следовать за ним. Вскоре она тоже оказалась в тёмном сарае, вместе с Димой. Третьего человека, который сидел на топчане раньше, теперь не было, и Сыч водрузил на топчан Лёльку, связав ей руки. Потом он чуть постоял, задумчиво почёсывая затылок и вышел во двор.
- Лёля! Как ты?
Лёлькины глаза привыкли к темноте, и она увидела, что Диме удалось освободиться от кляпа.
- Ничего. Нормально. У этого… «лесника» рана ножевая, надо оперировать, я ему сказала. С больницу надо, но думаю он туда не поедет…
- Не лесник это…, - прошептал Дима, - Лесника они yбили… я слышал, этот здоровый с Сычом говорил. И нам нужно убираться отсюда, пока живы…
Их едва слышный разговор прервал Сыч, снова появившись в сарае, он подошёл к Лёльке и накинул на неё её куртку, которая осталась в сторожке. Потом потрогал едва тёплую печь и вышел во двор. До пленников донёсся звук топора, Сыч колол дрова и с кем-то тихо говорил.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.