Пирамида агрессии

Агрессия - больная тема для большого числа людей, и люди пытаются снижать её количество в обществе, что, впрочем, не столь однозначное благо, как может показаться. И драматический треугольник поможет нам разобраться с тем, как мы можем влиять на её уровень в пределах конкретной личности.

Для начала давайте заметим, что в треугольнике не три, как могло бы показаться логичным, а две игры. Жертва-агрессор и жертва-спасатель. Это означает, что именно жертва заинтересована в играх, и, раз ей нужны вложения, смысл игр всегда в том, чтобы этих вложений добиться. Впрочем, не всегда эти вложения стоят дешево для самой жертвы.

Напомню модель драматического квадрата, где по вертикальной оси измеряется самооценка силы, а по горизонтальной - самооценка перспективности. Игра между двумя слабыми и двумя сильными игроками смысла не имеет, а умирающий (слабый и бесперспективный) вообще не поддерживает игры, так что даже если спасатель спутает эту стратегию с жертвой, он либо сначала поднимет партнёру оценку перспективности и тогда это будет снова игра с жертвой, либо игра не продлится долго.

Сначала давайте посмотрим на игру жертва-спасатель, в которой жертва однозначно в плюсе: в неё вкладываются добровольно. Да, при этом часто не слишком внимательно слушают, диктуя свои условия, но вкладываются. Эта игра отражает отношения ребенок-родитель или самка-самец, если говорить об ухаживаниях. Сильная сторона демонстрирует свою силу, чтобы слабая могла расслабиться и довериться её действиям. В любом случае, здесь выигрывают обе стороны.

А теперь сравним с игрой жертва-агрессор. Здесь уже всё не так однозначно: агрессор планирует забрать у жертвы ресурсы, которые она не может защитить напрямую. Однако, она может снизить уровень агрессии, использовав механизмы вины, то которая завязана на оценки значимости отношений. Иначе говоря, жертва стремится добиться от агрессора перехода в спасателя, чтобы в дальнейшем продолжить работу по стандартному механизму. Игра начинается только когда агрессору начинают давить на вину, а до этого агрессор просто следует своим эгоистическим интересам. Таким образом, здесь выигрывает либо одна, либо другая сторона.

Помните, что я предпочёл использовать термин "агрессор" в исходной статье? Настало время ответить, почему: преследователь - это агрессор, который втянут жертвой в игру, но не любой агрессор по умолчанию втянут в игры.

Итак, что мы можем отсюда вывести?

1. Драматические игры - это взаимодействия, в которых происходит вложение ресурсов в жертву.
2. Драматические игры всегда начинает жертва и организованы они всегда в её интересах, даже если процесс выходит из-под контроля
3. Агрессия мешает проведению игр: жертва всегда стремится к спасателю, готовому к вложениям.

Посмотрим на драматический треугольник немного под другим углом, буквально развернув его.

Теперь мы можем наблюдать, что жертва и спасатель, пусть и находятся в противоположных углах исходных координат, в каком-то смысле больше похожи друг на друга.

Что же мы видим? Агрессивность противоположна игровым взаимодействиям. На первый взгляд хочется обобщить это до всех взаимодействий, потому что агрессор, следуя своим интересам, игнорирует всех. Но это неверный вывод: на самом деле агрессор низко оценивает стоимость межличностной связи, поскольку у него нет от неё болезненной зависимости, однако, он не обязан полностью эту связь игнорировать.

Впрочем, агрессор может быть болезненно контрзависимым: из-за травматического опыта занижать стоимость связи и намеренно вести себя провокативно. Однако, контрзависимость остаётся видом зависимости, и это порой делает агрессора более предсказуемым и менее эффективным в вопросах собственных интересов. В то же время здоровый агрессор чётко знает свои интересы и потому, как правило, вступает только в те отношения, которые ему нужны, а не втягивается в бессмысленные игровые взаимодействия, боясь разорвать порочный круг.

Куда удобнее смотреть на систему, понимая, какая оценка ситуации приводит к той или иной стратегии.

Спасатель и жертва завышают относительную стоимость связи, потому что они неполноценны, в отличие от агрессора, который и силён, и перспективен. Но если агрессия в сути своей так хороша, почему по умолчанию её осуждают?

Всё дело в сложности её эффективной реализации в социуме. Поскольку агрессор занижает важность связи самой по себе, он редко вкладывает ресурсы в анализ её природы и не слишком следит за обратной связью в этом ключе. Именно недостаток обратной связи - главная слабость агрессора, однако, это исправимый дефект, а потому здоровая агрессия и социализация агрессора возможна: для этого нужно научиться грамотно анализировать и честно оценивать выгоду от каждого контакта с другим человеком.

И, поскольку для того, чтобы научиться проявлять агрессию здоровым образом, нужно иметь относительную свободу её проявления в процессе обучения, а наше общество пытается задушить агрессию в зародыше, то и людей, умеющих проявлять агрессию слишком мало. Кроме того подавленная агрессия всё равно вылезает, но в неудобном виде и невовремя, от чего общество лишь укрепляется во мнении, что это однозначно вредное явление.

Воспитание культуры здоровой агрессии способно сделать не только одного человека, но и всё общество счастливее и реализованнее, однако, у большинства людей нет даже возможности осознать, что агрессия может служить конструктивным целям и даже способствовать формированию прочных отношений. Именно здоровая агрессия, пусть и не позволяет выйти за пределы драматического квадрата, но даёт возможность не вовлекаться в лишние драматические игры. А пока агрессия не выглядит здоровой, игры - лучший способ борьбы с ней.