Верховный Суд РФ защитил непрофессиональную вкладчицу от деятельности махинатора в банке

Верховный Суд РФ вынес достаточно важное Определение, защищающее непрофессиональных вкладчиков (№ 21-КГ22-8-К5 от 14 февраля)

Фабула такова: гражданка Федотова заключила договор банковского вклада на сумму более 1,7 млн. рублей в ПАО "Московский индустриальный банк". В качестве подтверждения внесения денег ей были выданы банковские ордера, казалось бы, всё как полагается.

Как выяснилось, не совсем.

Позднее она обратилась в банк за ежемесячной выплатой процентов, однако ей было отказано, банк ее уведомил о том, что не заключал с ней договор, а досудебную претензию оставил без удовлетворения.

Как так вышло?

Выяснилось, ее ввел в заблуждение сотрудник банка. Некий Т. (назовём его так), пользуясь служебным положением и превышая должностные полномочия, заключал с физическими лицами договоры, даже не предусмотренные внутренними документами банка, при этом с повышенной процентной ставкой. Позднее Т. был уволен и в его отношении заведено уголовное дело по статье 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере).

Вроде бы всё справедливо, но что там с вкладчицей?

В ходе следствия сам Т. подтвердил, что присвоение денег граждан было его личной инициативой, а в ходе судебного разбирательства с вкладчицей было установлено, что операции по внесению денежных средств не были отражены в кассовых документах, а счета, на которые они вносились, не открывались в банке на ее имя. Кроме того, для приема банком наличных необходимо использование приходных кассовых ордеров, а не представленных в дело банковских ордеров.

Итак, суд указал на отсутствие вины банка в причинении ущерба вкладчице, поскольку Т. присваивал денежные средства против воли и интересов банка, без его ведома.

Вкладчица проиграла в трёх судебных инстанциях, однако, дело попало в Верховный Суд РФ, который принял ее кассационную жалобу.

Верховный суд РФ отметил следующие важные моменты:

1. Нижестоящим судам необходимо было установить, были ли заключены между сторонами договоры банковского обслуживания, имело ли место их нарушение, какая степень вины сторон, если нарушение имело место.

2. Судами также были неверно применены нормы действующего гражданского и банковского законодательства.

Договор банковского вклада может считаться действительным при соблюдении письменной формы. Соблюдением считается, если внесение вклада было удостоверено выданным вкладчику документом, отвечающим соответствующим требованиям.

Вкладчице были выданы банковские ордера, подписанные сотрудником банка (тем самым Т.), а также проставлены оттиски печати самого банка.
Более того, Т. в силу своей должности (руководитель операционного офиса) обладал полномочиями по привлечению денежных средств и подписанию всей соответствующей документации.

3. Судам необходимо было учесть добросовестность вкладчицы, а также обстановку, в которой был заключен договор банковского вклада.

Даже если бы договор был подписан неуполномоченным лицом, наличие таких полномочий у сотрудника может прослеживаться из обстановки, в частности, если договор заключается в офисе руководителя подразделения банка, как было и в этом случае.

Действительно, сложилась достаточно абсурдная ситуация, в которой сотрудник банка, занимающий руководящую должность, в помещениях этого банка заключает договоры банковского вклада и выдаёт соответствующую документацию непрофессиональному вкладчику, но при этом за это банк не несёт никакой ответственности.

Судебные акты нижестоящих судов были отменены, дело закономерно было направлено на новое рассмотрение. С одной стороны, выводы высшей инстанции будут положены в основу положительной практики в пользу непрофессиональных вкладчиков при рассмотрении аналогичных дел, что не может не радовать, что не может не радовать. С другой стороны, достаточно досадно, что нижестоящие суды в наше время могут в отдельных случаях упустить столь важные нюансы и принимать откровенно несправедливые решения.



Zenin & Telmanovich | Юридическое бюро