Современные сериалы, вроде "Рима", частенько пускают слюни по Цезарю и его наследникам - игнорируя тот факт, что их победа во многом была результатом простого везения. Ведь заговорщики в свою очередь тоже за пару лет умудрились создать себе мощную базу.
Верное решение - уехать из Рима и искать удачи в богатых восточных провинциях, позволило им это осуществить. К моменту финального противостояния войско Брута и Кассия по численности практически не уступало войску триумвиров. Более того, их флот - частично построенный Брутом, частично отжатый Кассием у Родоса, выглядел намного внушительнее.
Когда явилась надобность в боевых действиях, Брут и Кассий в течение неполных двух лет собрали войско, включавшее свыше двадцати легионов тяжеловооруженных, около двадцати тысяч конницы и свыше двухсот военных кораблей; собрали также и прочее снаряжение в достаточном количестве и набрали частью путем добровольных взносов, частью принудительно несметное количество денег.
С политической и идеологической точки зрения, карты Брута и Кассия тоже смотрелись весьма неплохо. Цезарь Цезарем... Но кем остался бы в памяти тот же Октавиан, проиграй он Бруту и Кассию? Просто вероломным, маниакально жестоким сопляком, который при помощи штыков, репрессий и убийств пытался расчистить себе дорогу к власти. Не имея на нее права, от слова совсем. (и кстати даже победа Октавиана в гражданской войне до конца не избавила его от этого имиджа)
Заговорщики выглядели симпатичнее. Объективно. Брут с Кассием не пытались силой захватить власть, не устраивали резню и проскрипции, не выгоняли жителей муниципий и провинций из домов и с земли и тд. Не использовали армию для походов на Рим, в конце концов.
Вопрос с верностью армии заговорщикам тоже удалось более-менее удачно решить. Интенсивная республиканская пропаганда и наличные, которыми они платили войску - сделали свое дело.
Кассий, выступая перед своими легионами, так и сказал - триумвиры 2.0 мало того, что конченые негодяи, они еще и нищеброды - так как проскрипции не дали ожидаемого экономического эффекта, и их войско живет одними обещаниями. А мы вам, дорогие сограждане-легионеры, платим авансом. Помните об этом - иногда служить "добру" более материально выгодно, чем "злу".
Граждане Рима подвергаются проскрипциям без суда, имущество их конфискуется, без судебного приговора их убивают в домах, на дорогах, в храмах — убивают воины, рабы, враги, вытаскивают их из самых тайных убежищ; везде они подвергаются преследованию, хотя законы и дают желающему право уйти в изгнание. А на форуме, куда мы прежде никогда не приносили головы даже убитого врага, а только оружие и носы кораблей, там теперь выставлены напоказ головы недавних консулов, преторов, трибунов, эдилов и всадников...
Так поступая, граждане, триумвиры называют нас преступниками и, говоря, что мстят за Цезаря, они заносят в проскрипционные списки тех, кого в Риме даже и не было во время его убийства.
В чем выразилось соучастие в действиях против Цезаря женщин, приговоренных к контрибуциям? В чем был соучастником того же преступления народ? А ведь под угрозой доносов и наказаний было приказано всем, представить оценку имущества и ведь назначают все новые и новые налоги и взносы. И поступая таким образом, они все же не выплатили своим воинам обещанных подарков. Мы же, не совершившие никакого преступления, выплатили нашим воинам все обещанное и имеем средства для еще больших наград. Так и сами боги помогают нам, потому что мы поступаем справедливо.
Узнав, что войска Антония и Октавиана переправляются в Грецию для сражения с ними, Брут с Кассием тоже выдвинулись в путь. Пунктом назначения был городок Филиппы в Македонии. Передовые отряды Антония оказались рядом даже раньше, и успели заблокировать ущелья и перевалы для войск Брута и Кассия, продвигающихся со стороны современной Турции. Выходом было - или идти сильно в обход, или... Решение предложил Бруту один из местных жителей: есть дескать одна очень узкая горная тропа, которую и птицам не видно ... Брут отправил с этим провожатым своего пасынка, Бибула, и тот совершил настоящий подвиг-за несколько дней его люди проложили дорогу через горы,так что вся армия смогла пройти.
В итоге Брут и Кассий оказались под Филиппами раньше триумвиров и сумели занять господствующие высоты. С одной стороны их прикрывали горы, с другой - болото. Пути снабжения ими также были налажены.
Когда в Филиппы прибыл Антоний, он был несколько разочарован.
И тотчас же обнаружились слабые стороны его лагеря и преимущества лагеря врагов. Они расположились на холме, он — на равнине; деревом они снабжались с гор, он — из болотистой местности; воду первые получали из реки, он из колодцев, только что им вырытых; продовольствие они привозили с Фасоса, в расстоянии немногих стадий, он — из Амфиполя, находящегося в 350 стадиях.
Но что делать... Антонию пришлось устраиваться. Через пару недель в лагерь добрался и Октавиан со своим войском. Третий триумвир, Лепид, не участвовал в походе из-за своего родства с Марком Брутом.
Гости собрались. Все ждали начала бала.
Но должен ли он был состояться, вот вопрос? Опыт и здравый смысл подсказывали Кассию, что, учитывая их выгодное расположение, отсутствие проблем с припасами, а также их, господствующий на море, флот - который делал вопрос пополнения и добычи пропитания проблемным для триумвиров... Самое правильное и логичное решение - вообще в бой не вступать. Тем более что в войске у заговорщиков имелся существенный изъян - оно просто было менее опытным, полным новобранцев, а самые боеспособные части бывшей галльской армии Цезаря находились в распоряжении Антония и Октавиана. Кассий считал, что надо зимовать: за это время войско триумвиров либо перемрет от голода и холода, либо взбунтуется.
Брут был против зимовки. Во-первых, он чувствовал отвращение к войне и мечтал быстрее все закончить. Второе - имелись большие сомнения, что им с Кассием удастся удержать на месте стотысячное войско. Уже начались стычки с войсками триумвиров. Уже потекли доносы о возможных перебежчиках.
Впрочем и среди друзей Брута нашелся один — Ателлий, — который поддержал Кассия и предлагал хотя бы переждать зиму. На вопрос Брута, что надеется он выгадать, дождавшись следующего года, Ателлий отвечал: «Да хоть проживу подольше, и на том спасибо!»
Это был неправильный ответ. Кассий, услышав его, возмутился и согласился с Брутом - нужно дать бой.
Однако накануне сражения, которое должно было состояться 3 октября 42 г до нэ, в его день рождения, Кассий выглядел крайне мрачным. Он был эпикурейцем, как вы помните, но плохие предчувствия, знаки будущей беды начали действовать и на него. .
Встав из-за стола, он крепко сжал Мессале руку и промолвил по-гречески (как всегда, когда хотел выказать особое дружелюбие): «Будь свидетелем, Мессала, я терплю ту же участь, что Помпей Магн, — меня принуждают в одной-единственной битве подставить под удар все будущее отечества
(Опять этот греческий для близких друзей!)
Брут стоял напротив лагеря Октавиана. Кассий - соответственно, Антония.
Накануне сражения Брут и Кассий встретились... Чтобы попрощаться навсегда. Кассий задал вопрос, который не давал ему покоя. А что делать, если они проиграют?
Я хочу, чтобы мы победили, Брут, и счастливо прожили вместе до последнего часа. Но ведь самые великие из человеческих начинаний — в то же время самые неопределенные по конечному своему исходу, и если битва решится вопреки нашим ожиданиям, нам нелегко будет свидеться снова. Так скажи мне теперь, что думаешь ты о бегстве и о смерти?
Брут ответил, что раньше, когда был молод, считал, что самоубийство - не выход. Что это трусость и малодушие. Но с тех пор много воды утекло, много шишек набито. Он уже не тот максималист, что прежде. Так что в случае поражения он планирует покончить с собой. Куда-то бежать и начинать все заново у него уже нет сил. Кассий рад был это слышать. Для себя он все решил точно так же.
Антоний все это время не сидел, сложа руки. Он точно так же, как и Кассий, понимал, что его спасение в том, чтобы навязать сражение. Поэтому он начал строить дорогу через болота, чтобы попытаться ударить Кассию во фланг. Ну или выбраться к морю. Кассий заметил работы и противодействовал Антонию строительством стены, преграждающей путь. Вот у этой стены и завязалось сражение Кассий-Антоний.
Тем временем конница Брута, увидев движение в лагере Октавиана, бросилась вперед,застав противника врасплох. Легионы Октавиана побежали, и войска Брута ворвались в их лагерь, начав резню. Им удалось захватить три орла, и даже, как надеялись солдаты, убить самого Октавиана, ведь его палатку они изрубили в клочья. (Октавиана там не было, он вообще сбежал из лагеря еще накануне)
У Кассия на его болотах все складывалось не так хорошо. Самые боевые части Антония сумели проломить часть стены и ворвались в лагерь Кассия, который был практически пуст - за исключением охраны. Там тоже началась резня. Получилось так, что войско Кассия оказалось вне укреплений - между стеной и лагерем, и запаниковало. Кассий пытался остановить бегущих, но тщетно. В конце концов они отступили на близлежащий холм. Отряды Антония, пограбившие лагерь и опасавшиеся оказаться в ловушке, отступили. Кассий же пытался разглядеть, что происходит у Брута, но поднявшийся ветер и пыль мешали ему.
Брут тем временем вернулся в свой лагерь в прекрасном настроении. Однако, заметив, что в лагере Кассия, находящемся в паре километров, происходит что-то странное, а точнее, что там ничего не происходит, и даже палатка Кассия куда-то исчезла, запустил свою конницу на подмогу. Нервно ожидавший вестей, Кассий на своем холме заметил, что со стороны лагеря Брута к ним едет конный отряд - и отправил одного из офицеров, Титиния, на разведку.
Тот спустившись с холма, был окружен конницей Брута, начались братания и дружеские объятия. Кассий, опять-таки не разглядев толком, что происходит, посчитал, что Титиния схватили и взяли в плен, а раз враги двигались из лагеря Брута, то и он, значит, потерпел поражение.
Сделав этот вывод, Кассий знал, что ему делать - ведь они накануне договорились с Брутом.
На такой случай Кассий держал при себе специально обученного человека, вольноотпущенника Пиндара - тот и нанес смертельный удар. Вернувшийся к Кассию Титиний тут же закололся, с ужасом увидев, к чему привело его промедление.
Войско Кассия потеряло 8 тыс, у Октавиана потери были в двое больше. Ни то, ни другое не было катастрофой. А вот смерть Кассия - была.
Когда Брут увидел тело Кассия, это, вероятно, стало для него самым большим потрясением в жизни. Такого удара судьбы он явно не ожидал (хотя призрак, зазывавший его в Филиппы, предупреждал).
Плача у трупа Кассия, Брут назвал его последним римлянином, желая этим сказать, что больше уж никогда не будет мужа, равного ему по доблести; он упрекал его за поспешность и необдуманность его поступка; говорил вместе с тем, что Кассий счастлив, освободившись от забот и печалей, которые еще неизвестно до какого конца доведут его, Брута
Осознание того, что теперь все на нем одном - и судьба Республики, и судьба 100тысячного войска, и судьба тех, кто доверился ему - а ведь он, Брут, даже не военный! Все это придавило нашего героя бетонной плитой.
Тем временем на море в тот день тоже случилась битва. Флот республиканцев, под управлением Гнея Домиция Агенобарба, кузена Брута (сына тетушки Порции) разбил цезарианский флот, пытавшийся доставить триумвирам припасы и пополнения. Перспективы Антония и Октавиана - умереть от голода, становились все более реальными.
Только вот ни сами триумвиры, ни Марк Брут об этом не знали.
Продолжение тут