Стрижка не удалась, мало того она её отчётливо бесила, но что поделаешь, худые волосы, жиденькие, да и сама виновата, она пыталась отговорить.
Клиентка оплатила стрижку, погладила по своим жиденьким волосам, улыбнулась криво в зеркало, поблагодарила и вышла. Лёля выдохнула, и это в прошлом.
Достала свои ножницы, провела антибактериальной салфеткой, закинула инструменты под лампу в стерилизатор.
Всё же тот мальчик был вшив, подумала Лёля, и сделала пометку в блокноте про дезинфицирующий раствор.
Ветер гонял пыль, бросал в лицо мелкий песок, на губах моментально стало противно. Помада как дешевый клей собрала частички пыли, в зубах заскрипело.
Кочан капусты, пачку молока, сгущёнку и творог, бубнила про себя Лёля в супермаркете. Взяла кофе, так себе, но пойдёт, вот разжирею деньжатами куплю якобс монарх, про себя подумала Лёля.
Свет на кухне не горел, второй день забывала купить лампу, пришлось шинковать капусту в зале перед телевизором, хотя так даже лучше, веселее. По телевизору показывали старый фильм, раньше Лёля плакала под него, а теперь смешно, свадьба лучшего друга.
На завтра приготовила вещи: одноразовую пеленку, прокладки и почему-то книгу. Когда она там будет читать, если сказали под наркозом, она не подумала.
После аборта её рвало, не от еды, а от паршивого состояния где-то в глубине сердца. Ребёнок сейчас ей был не нужен, через неделю платить за квартиру, ещё надо обновить инструменты, фен вечно ломался, а машинка начала дёргать волосы, жаловались клиенты. Да и какая она мать, ещё всё впереди...
С Нино, (сейчас все искажали свои имена, не Люся, а Люси, Нина — Нино), они сняли новую точку в торговом центре. Нино занималась ногтями, красила, рисовала, пилила, Лёля — волосами, ещё бровями. Ценники повысили, всё же центр, да и офисы кругом. Офисный планктон, а будни свои хотят украсить, не всё же смотреть в серые стены, голубой экран и грязные окна.
К Лëле клеился охранник, но она его отшила. Потом приходил продавец ювелирки, делал себе маникюр, руки у него выглядели лучше Лелькиных, она и его отшила. Нино обиделась, не разговаривала с ней два дня, надеялась через него заполучить в своё внимание владельца ювелирки. Жена ювелирки её не смущала.
— Не стена, подвинется, — сказала Нино.
На новом месте стало больше богатых клиенток. Лёля купила дорогую краску, бальзамы, шампуни, обновила полотенца. Нино смеялась, ты просто перелей, они не заметят. Лёля знала, заметят, ещё как, мало того, могут до суда довести. Проблемы ни к чему.
В октябре Лёля уехала на две недели, Нино обещала присмотреть за её вещами и вести себя прилично. Лёля в ответ разрешила ей пользоваться шампунями и сушить голову крутым феном, гордостью Лёли, кучу бабла стоит.
Отпуск провела у мамы. Помогла с яблоками, собрала в ящики, укрыла стружкой. Варили джем, ели ложками, и пили яблочный компот. Мама стряпала её любимые пироги с морковью и чесноком. Горячие ароматные, она их нежно откусывала и запивала крепким кофе. Такой варила только мама, у неё он никогда не получался, поэтому и пила быстрорастворимый.
На лестничной площадке столкнулась с Темой, одноклассником. Он что-то промычал, проглотил слова, как обычно, Лёля поздоровалась. Сразу за Темой появилась Лиза, его жена. Она толкала перед собой коляску и шумно дышала, раскрывая ноздри.
— Тебя долго ждать, — крикнула она Тёме. Он кинулся к ней, та лишь отдернула коляску.
— Дверь открой, — прошипела она.
Однажды, давно они вместе играли на детской площадке, потом незаметно для себя выросли, бегали воровать на рынок, курили за домом и пили сладкий джин-тоник. А потом Тема признался в любви и поцеловал Лёлю. Лиза топнула ногой, кинула бутылку об стену и ушла. Через месяц Лёля уехала в столицу. Тема остался, и они с Лизой поженились. Теперь у них сын и дочь. Лиза больше не общалась с Лëлей.
Про ребёнка для себя или мужа с квартирой мама иногда заговаривала. Лёля смеялась в ответ и гладила маму по плечам.
— Мам, какой муж, какой ребёнок? Может потом, когда-нибудь.
Когда-нибудь настигло её в тридцать шесть. Муж правда без квартиры, но вместе купили в ипотеку. В тридцать семь она забеременела. В тридцать восемь родила здоровую девочку. В сорок муж бросил её с ребёнком-крохой и ипотекой.
С тех пор кроха жила с бабушкой, а мать зарабатывала, красила, стригла, брила, снова красила, брила и стригла. Не успевала жить. Дочке исполнилось семь. Мама Лёли продала квартиру, переехала к дочери. Кроха пошла в первый класс.
В мужчинах Лёля разочаровалась, в отличие от Нино, та всё же вышла замуж, правда не за ювелиром, а за владельцем торгового центра. Ездила на иномарке, носила шубу, ногти теперь делали ей, и она бдила, чтоб только качественным и самым лучшими лаками. Нюхала лак, определяла сразу. Лёля стригла и красила её.
— Ты зациклилась на себе, — говорила Нино, — а надо на мужчине. Твой, кстати, поэтому и свалил.
Нино не церемонилась, слишком давно знали друг друга. Лёля не обижалась, но на советы не велась.
Лёле и так было хорошо, с дочкой-крохой, мамой и её пирогами с морковью и чесноком.
По дороге домой купила яблоки. Будут варить джем, есть ложками и пить яблочный компот.