Летом 1997 меня отправили в летний лагерь. Вернее, я отправилась сама. Как все подростки, хотела вырваться из-под гнета родительской опеки. Лагерь был в Кабардинке, в горах.
Мы были самым старшим отрядом, первым. Вожатые сказали нам, что мы — взрослые люди, и нам можно делать, кроме как уходить за территорию и купаться в море без их присмотра.
Днем мы ходили на пляж или играли в волейбол. Нас тренировал физрук, молодой парень по имени Вася. У него была какая-то немецкая фамилия и глаза красивого зелено-голубого оттенка. Я хорошо играла в волейбол, на этой теме мы с ним сошлись — он выделял меня среди других девчонок. Например, он всегда возвращался с пляжа с нашим отрядом, шел рядом со мной, мы болтали о том — о сем.
Мы были с ним из одного города, впрочем, как и большинство ребят из нашего лагеря. Но он учился у нас в ВУЗе, сам был откуда-то с Севера. Васе было 20 лет. А мне шел 17-й, разница у нас была всего ничего, но я не рассматривала его всерьез как объект любви: ни погулять после отбоя, ни потанцевать на дискотеке, все-таки педагог... А он между тем стал заходить к нам в комнату после отбоя: играл на гитаре и пел песни. Собирался весь отряд. Он садился ко мне на кровать, которая стояла почти у входа.
— Юлька, он от тебя тащится, ты что, не видишь? — сказали мне как-то девочки. — Таскается везде за нашим отрядом, разговаривает с тобой, у тебя на кровати прописался со своей гитарой. Закрути с ним, он ничего.
— Да что вы придумали! — ответила я. — У меня кровать у самого входа, что ему до окна тащится? Ну болтаем про волейбол, разве запрещено? Вы никто в него играть не умеете, а он спортсмен, за университет выступает...
Девочки только посмеялись над моей наивностью. Но после того разговора у меня открылись глаза. Вася правда относился ко мне не как к обычной девочке из лагеря, хотя и держался, как мог. Я решила проверить свои догадки, и когда он в очередной раз пришел с гитарой, подвинулась к нему и... прислонилась к плечу. Он пел, будто не замечая, что все это видят... но как только зашла наша вожатая, чтобы окончательно объявить отбой, моментально отпрянул вперед и яростно забил по струнам. С того вечера я потеряла покой.
И вот как-то наши вожатые придумали отвести нас на пляж встречать рассвет. Вася, естественно, пошел с нами. Кто был в Кабардинке, должен понимать, что никакого рассвета мы не увидели — солнце просто поднялось над горами... Все хотели спать, и мы медленно побрели назад по высокой отвесной лестнице... Я шла предпоследней, Вася — последним.
Это получилось само собой — я брела медленно, все больше отставая от остальных. Думала, что за мной идут другие ребята. Но в какой-то момент обернулась и увидела его... Остановилась, и он просто шагнул ко мне...
Началось самое счастливое и самое горькое время. Наши встречи были такими короткими: "отстать" от отряда после купания и вечером во время дискотеки побродить по территории. Каждый вечер я плакала в его руках: наше время уходило сквозь пальцы.
В последнюю, "королевскую" ночь, когда все обмазывали друг друга зубной пастой, мы с Васей ушли на пляж. Я была готова на все, но он сказал, что не хочет так и что это неправильно. Мы просидели до рассвета, приплыли дельфины... Я смотрела на них и плакала, думая о том, что сегодня мне придется уехать, а дельфины будут видеть моего Васю...
Мы обменялись адресами. Самое ужасное было, что на вокзале, когда нас рассаживали по поездам, мы не нашли укромного уголка, чтобы поцеловаться на прощание. Туда-сюда по перрону сновал начальник лагеря, и я понимала, что он ни в коем случае не должен узнать, что у физрука и его подопечной случился роман...
Я плакала навзрыд, Вася стоял бледный и как мог шутил, но я видела, с каким трудом давалось ему каждое слово... Наконец объявили посадку, все пошли по вагонам. Я — последняя, и Вася запрыгнул следом, и крепко поцеловал меня в тамбуре.
— Парень, время! — с глубоким понимающим вздохом сказала проводница.
Он дернулся к дверям, я вцепилась в его футболку на спине... Он схватил меня за руки, сжал в запястьях, еще раз поцеловал и спрыгнул с подножки. Поезд тронулся, а я сползла на пол по стене и продолжила биться в рыданиях... Я была уверена, что это наша последняя встреча: он старше, зачем ему я, школьница?
Не знаю, почему так вышло, но я ошиблась. Осенью он вернулся в город, мы встретились... Через год я закончила школу и поступила в его ВУЗ, он сам помогал мне готовиться к сессиям, особенно, когда я была беременна первым сыном. Мало кто из знакомых понимает нашу любовь к Кабардинке... Последнее время отдыхаем в Геленджике, но всегда хотя бы на день приезжаем погулять по "нашему" пляжу.
Лагерь давно закрыт, лестница обваливается... А над нашей любовью время не властно...