Случилось это году в 1998‑м, в Москве. И день мне хорошо запомнился — 12 декабря, праздник, День Конституции. В праздники тогда машин по дорогам ездило мало, но мне вот понадобилось по какому-то делу двигаться от Сокола в сторону Полежаевской. Широкая пустая улица, я на ней один, как перст, в своей «десятке». Качу неспешно, настроение хорошее, солнце, морозец, красота.
Я не сразу заметил, как сзади пристроилась какая-то «шестерка», да не просто пристроилась, а тут же начала отчаянно мигать фарами. Что такое? Может, заднее колесо травит — у меня давно на него подозрения были? К бордюру, торможу, выхожу из машины — нет, с колесом все нормально.
А вот с «шестеркой» нет. Мало того, что она оказывается гаишной, так еще оттуда начинает выбираться сотрудник, и по его движениям я понимаю, что он пьян просто усмерть. Выбирается он неспешно, вытаскивает свое тело из салона медленно, плавными толчками, стараясь не расплескать. Зачем ему я? А вот зачем: тяжело опираясь на капот, служивый добирается до передка своей машины и замирает: дальше без поддержки пути ему нет.
«До…До… Документы!» — доносится до меня невнятно, но повелительно. Ну, хорошо, прохожу свои несколько шагов и даю документы.
Гаишник неловко держит их в свободной руке (вторая держит его у капота), но, не в силах сконцентрировать взгляд, бросает это бесполезное занятие и задает неожиданный вопрос:
— Вы сегодня водку пили?
— Нет… не пил, — несколько ошарашенно отвечаю я. Интересно, и нюхать будет? — проносится в голове.
— А вино, пиво? — настаивает служитель закона.
— Нет, и этого не пил.
— Ну хоть что-то вы сегодня пили? — теряет терпение человек в погонах.
— Утром кофе, чай с молоком часа два назад. Все, больше ничего.
— Э…ЭЭЭ… Нет… Нет… Это не подходит, — заключает гаишник, роняет документы и медленно уползает в свою машину.
И тут я все понял: это был план «Перехват», перехватить денег до получки!
Михаил Литвинов, Москва
Отправили меня как-то из Электростали в Белгород. Лет семь назад дело было. Выдали служебную Пежо-308, денег на бензин, командировочное и, как говорится, попутного ветра. Выезжал, когда стемнело. Привычно посмотрел на датчик топлива — ну, километров на 300 хватит. На трассе заправлюсь, ок. Когда уже подрасходуется что есть.
Шоссе отличное, пустоватое. Несмотря на лето, фары высвечивают все более южную черноту. Дорога — это мое. Был бы юн, наверное, в дальнобои бы пошел. Ну да не про то рассказ. Вот уже Орел проехал, отмечаю поворот на Кромы. Потом из темноты выплывает еще один на Кромы, потом еще один… Сколько ж их тут?
И вдруг машина, чихнув напоследок, глохнет! Автоматически смотрю на остаток топлива: еще на 80 км. И на часы: 02:20. Да уж! Но заглохнуть она могла только по топливу, ясно же, пробег у тачки меньше 10 тыс км. Датчик-то врет, получается. А орловская ночь тиха, машины редки и пролетают на 120+. Конечно, кто станет тормозить у одинокой фигуры в темноте? Лишь минут через сорок подобрал меня фургончик «Мерседес». Огромное спасибо! Канистры нет, зато у спасителя нашлись 2‑литровые баллоны из-под газировки. Ну, пусть так. Короче, до заправки неспешным ходом оказалось около получаса.
Набрал баллоны, еле нашел попутку обратно, поехали. Темнота все та же — глаз выколи, и вот пошли повороты на Кромы. Черные асфальтовые ленточки в полный мрак. Один, другой, третий… Сколько их вообще? И полчаса уже прошло… И главное — где машина? Машина-то где???
Я начинаю с ужасом думать, что в этих черных перекрестках поехали куда-то не туда и уже давно просвистели место, где она грустно мигает аварийками на обочине. А если так — то как ее искать? Позвонить в ГАИ? Интересно, сколько они будут надо мной ржать, да и как искать, обшаривать все темные дорожки? А минуты тянутся, под колесами шуршит асфальт, я понемногу седею…
И вот, когда я уже сочинил полсотни все более фантастических способов отыскать бедный «Пыжик», он за пригорком показался сам. Как я отжимал авторучкой клапан в горловине бензобака и почему в него на той же самой заправке вошло на 6 литров больше максимального паспортного объема, я даже не стал спорить… Все это уже неважно.
Зато на улице, наконец, начало светать.
Сергей Мишин, Электросталь