Загудело на запястье. Ерра взглянул на дисплей.
Оттуда улыбался Олег. «Чего ему надо?» Обычно воспитатель не доставал «бегунов» - выбрали самостоятельность, так пусть и кушают её полной ложкой.
Ерра поднял запястье к лицу:
- Да?
- Ерёма, ты на улице? В такой час? - Ерра только поморщился от нелюбимого имени.
- Чего вам?
- Ты где?
- На улице.
- У тебя всё хорошо?
- Олег Романович, а то вы не знаете...
Воспитатель помолчал, нервно перекладывая бумажки на столе:
- Ерёма, за тобой вылетел наш Сергей Иванович...
- Это ещё зачем? - Ерра даже остановился. За каким таким делом старшему воспитателю понадобилось его, Ерру, вдруг возвращать в Дом?
- Обстоятельства изменились...
- Я не поеду.
- Ерёма!
- Я не поеду! Вы не имеете права меня насильно...
- Имеем. Как находящегося в опасности...
«Ага. Где вы были утром?»
- Тебе лучше вернуться пока в Дом. Потом, через некоторое время...
- Опять на полгода, да? Какие обстоятельства изменились?
Воспитатель смущённо, как-то исподлобья, поглядывал на Ерру:
- Послушай, Еремей, это вообще неправильно, когда такие маленькие дети как ты пытаются жить самостоятельно. Вы — дети, это задача взрослых — вас защищать, кормить...
- Контролировать, - подсказал Ерра, и Олег замолчал, - Вы бы сами позволили бы себя контролировать, а, Олег Романович?
Олег Романович вдруг быстро стрельнул глазами куда-то поверх Ерриной головы, за кадр и камеру, туда, где, как понял Ерра, стоял тот, кто сейчас контролировал его.
- Вас заставили звонить... - догадался Ерра, - Моя сестра пропала и вас... Олег Романович, скажите её имя и адрес. Ей нужна моя помощь!
Ерра сказал это и сам удивился такой простой мысли: не только ему нужен кто-то родной, его сестре — сестре?! — тоже может быть нужна помощь.
Олег смотрел так же, расширившимися глазами, рот безвольно приоткрылся. Олег Романович снова стрельнул глазами и скороговоркой выпалил:
- Варея Никитина, Горький, 37-я улица, - экран погас и только слова долетели — дом 7!
Звуки борьбы и белый шум, будто трансляция с импланта остановлена только с одной стороны, резко и не по правилам.
Кто мог угрожать воспитателю? Воспитателю!!
В голове у Ерры не укладывалась такая возможность. Воспитатели обладали такой долей автономных решений, что даже охранители порядка не всегда имели над ними власть.
Значит, происходит что-то неправильное.
Социальные аэробусы ходят всю ночь. Ерра побежал на остановку, попутно нажимая на SOS-кнопку.
Вызов принял оператор — у вызова ребёнка всегда приоритет, его не может принять робот или чебот, только живой:
- На воспитателя Олег Романовича Жданова совершенно нападение. Несу полную социальную ответственность.
Женщина, серьёзная, с короткими тёмными кудряшками на голове, мгновение смотрела на красное Еррино лицо, потом кивнула:
- Ваш запрос принят, благодарим за содействие!
Кивнула и отключилась. Ерра вылез в детскую сеть, кинул запрос:
«Ребята! Есть кто в Горьком? Еду срочно, кто может встретить?»
Пока Ерра бежал, он оглядывался и видел подходящий аэробус, весь сияющий огнями, синими и оранжевыми. Ерра запросил в детском сегменте маршрут: ага, можно добежать до междугороднего вокзала и там сесть на аэробус до Горького.
Мальчишка остановился, запыхавшийся, перед дверями, выпустил выходящих и вошёл сам.
Аэробус пшикнул дверью и продолжил мягко лететь по маршруту.
Ерра чиркнул на входе свой идентификатор и сел к окну. В полутёмном окне он увидел себя.
У девчонки в ролике чуть вились волосы до плеч, у Ерры топорщился ёжик спереди и мотался длинный хвост сзади. Ерра пытался представить себя с волосами и не мог.
Какая она, сестра? Что она скажет о нём? Трус? Неудачник? Маленький и глупый? Нужна ли ей его помощь? Будет ли она ему рада? Будет ли он ей нужен?
Пока он — мальчишка, попавший в беду. С точки зрения оператора и ребят из сети. Беспомощный, глупый, а может быть, таинственный. Любопытное приключение, не более — вот кто такой Ерра. Для них, для чужих из сети.
Какой он будет для неё?
«Варея,» - Ерра повторил это вслух. И ещё раз: «Сестра». Что она знает о нём такого, чего не знает никто? Или, наоборот, она о нём не знает ничего и знать не хочет?
Ерра вдруг испугался. Вдруг этот только что обретённый родной человек совершенно в нём не нуждается? Вдруг не родной он вовсе ей? Вдруг он не нужен ей?
Эта мысль сделала так больно, что Ерре показалось, будто сердце пропустило удар.
Так больно, что Ерра пока решил об этом не думать. Начала надо добраться, а там будет видно.
До междугороднего вокзала ехать было двадцать минут. Ерра сполз на сиденье. Спать хотелось очень, он крепко прижал к животу бумажный пакет с пончиками и двумя яблоками. Вода лежала в кармане шортов в мягком пакете. И Ерра считал себя вполне готовым к путешествию за полтысячи километров.
Двадцать минут по городу и чуть больше двух — туда, где пропала сестра.
Интересно, можно ли выяснить её идентификатор?
Ерра подумал. У правоохранителей!
Ерра набрал номер — ответила та же женщина. Мгновение они смотрели друг на друга:
- Олега спасли.
«Спасли? Значит, не показалось»
- Их задержали?
- Пока нет, Олег опасается, что им нужен ты.
- Я? Почему?
Женщина улыбнулась:
- Воспитатель может не сообщать.
Ерра мотнул головой — пусть его, потом узнаю:
- Моя сестра пропала, Варея Никитина. Не могли бы вы переслать мне номера её воспитателей и её собственный?
Женщина кивнула:
- Это займёт некоторое время. Я должна проверить данные о вашем родстве и наличие просьб о невыдаче номера.
- Спасибо!
Женщина ещё раз кивнула Ерре и отключилась. Ерра бросил взгляд в окно. Там вовсю сиял вокзал. Как гнездо, круглый и высокий, будто сплетённый из множества светящихся прутов: жёлтых, золотистых, синих.
Ерра забронировал место на ближайший рейс — это оказался транзитный перелёт на Новосибирск. Он как раз успеет на посадку. И как же хорошо, что ему, полу-гражданину, поездка не будет стоить ничего.
В огромном здании вокзала Ерра сначала зажмурился — всё-таки на улице уже темно, а тут всё наполнено тёплым, почти солнечным светом. Даже батарейки заряжать можно, как на улице в ясный день. Вместо потолка посередине круглая проекция неба со звёздами, совсем как настоящее, а стены сложены из светящих полосок и тёмных сейчас окон. Окна тоже кажутся налепленными полосами. Будто вокзал-гнездо сплели и слепили из гигантских полос жвачки.
Народу внутри много — здесь всегда так. С этого вокзала куда хочешь можно уехать. Ерра нашёл информационное табло посреди зала, нашёл свой рейс, выходы, досмотры, запросил на идентификатор схему — так быстрее, чем без неё плутать. Ерра знал, что тут есть подземный переход между путями, по которому, если без багажа, можно за пару минут проскочить. И камер там нет. Можно пройти почти незаметно для какого-нибудь наблюдателя.
Знал, но сам не пользовался ни разу.
Поэтому нужна схема. После того, как она пикнула ему на идентификатор, Ерра уткнулся в неё и пошёл от табло. Задел кого-то в толпе, буркнул извинения и отошёл в сторону. Что-то тревожило.
Ерра оглянулся — они идут за ним. Одеты как обычные туристы — шорты, яркие майки, сумки. Пока он смотрел на них, высокий и краснолицый улыбнулся ему.
Ерра побежал.
Виляя в толпе, уворачиваясь и подныривая и работая во все лопатки, он знал, что выглядит очень глупо, но затормозил скользкими кедами только возле своего поста досмотра.
Протянул идентификатор, толстый дядька в фуражке его чиркнул сканером, потом завёл Ерру в тёмную будку сканера, где мальчику пришлось простоять с минуту. Не перебирать ногами и стоять спокойно оказалось труднее, чем он думал.
Когда Ерра вышел с другой стороны, дядька указал ему выход на его перрон — через половину зала до лифт-поля в центре и оттуда налево, к перронам и прозрачным трубам путей — и предупредил:
- Не бегай в порту, малец. Опасно!
Ерра кивнул, поправляя взмокшие волосы:
- Хорошо. Я постараюсь!
Идти так, как ему показали — через весь зал ожидания, на виду у всех и у этих, «туристов», - Ерра не собирался. Уж больно подозрительные «туристы»!
Он спрятался за лавками возле автоматов с конфетами и бутербродами. Высокие спинки разграничивали пространство так, что получались небольшие уютные закутки. Можно было перекусить без лишних глаз. Ну, или спрятаться. Тут вкусно пахло горячими бутербродами и свежим кофе. У Ерры забурчало в животе, когда он забрался с ногами на лавочку. Сидя на коленках, смотрел в щель за поведением этих. Идут себе спокойно. Оба светлые, один повыше, другой пониже. Один краснолицый и в смешных носках почти до колен, другой в лёгких, слишком коротких шортиках в клетку и с рюкзаком.
Они подходят ближе, ближе. Вот они уже напротив — руку протяни и коснёшься. Ерра затаил дыхание. Долгая, долгая минута, и эти двое прошли мимо, к соседней кафешке. Высокий наклонился перед витриной и выбрал что-то, ткнул в тап-меню.
Ерре стало стыдно и неловко: обычные люди, а он их невесть в чём подозревает. Вход на служебную территорию спрятали за автоматами с кофе, и Ерра сполз с сиденья, пошёл к серой, ничем не отмеченной двери. Странные старички стоя уплетали бутерброды, о чём-то болтали. «И чего я перепугался?» - Ерре захотелось даже попросить прощения у них за свои мысли.
В тоннеле ему пару раз встретились работники вокзала в форме и фуражках, но ничего не сказали, и Ерра благополучно выбрался на перрон.
Свежий ночной воздух мазнул в лицо, обнял голые ноги и бодростью вдохнулся в грудь. На перроне мало было людей — многие, наверное, ждали внутри. Под полукруглой крышей и жёлтыми фонарями на изогнутых фонарных рогах было пустынно и ночно.
Ерра шагнул вперёд и отпустил дверь. Она с мягким шелестом встала на место. На перроне пахло цветущей липой и электричеством от поездов.
Ерра подумал и шагнул найти лавочку. Что-то стиснуло плечо. Мальчик поднял голову и закри...
- Не надо, - сказал ему один из «туристов», - Надо поговорить.
Низкий присел на корточки и осклабился:
- Привет, малыш!
Ерре захотелось пнуть его в ногу. Вместо этого Ерра набрал в грудь побольше воздуха:
- Я закричу. Только троньте!
Дядьки переглянулись и тот, что повыше, дожёвывая кусок бутерброда, пальцем запихнул в рот торчащий салатный листик:
- Не, ты не станешь орать. Ты же хочешь узнать, почему вдруг столько людей тебя ищет? И почему ты не мог найти родных, когда они есть? Вот, пока ты ждёшь поезд, мы тебе кое-что расскажем, а уж ты сам решишь, ехать тебе к сестре или нет.
* * *
- Значит, она всё-таки моя сестра... - Ерра поболтал ногами, потом поджал под себя левую, - Почему вы...
Высокий положил ему на колени толстую книгу в тканевой обложке. В две ладони длинной и в ладонь высотой. Ерра отложил пакет с пончиками и погладил книгу, раскрыл. И забыл, как дышать.
На него смотрела молодая женщина с короткими светлыми волосами. Золотистая, загорелая кожа и лёгкий вязаный пуловер из ниток цвета мороженого. Она улыбалась и поправляла волосы за ухо, а за ней ступеньками, одна за другой, длинные, накатывали на пляж морские волны.
- Мама.
Ерра не совладал с голосом, двое поняли его по губам и переглянулись.
- Ага. Слушай.
Вы, детишки, родились чуть раньше срока, но для близнецов это нормально. Вы были очень похожи, королевские близнецы, - низкий перелистнул, ткнул пальцем в фотографии, - Вот, почти одно лицо.
Но скоро стало очевидно, что детишки родились тупыми. Отставали в развитии. Органическое поражение мозга. Это не восстанавливается. Мозг равен личность, менять, даже лечить — значило убить личность, и врачи не стали. Но папа ваш был хороший, очень хороший программист. Он программировал робота для Венеры.
Ерра восхищённо посмотрел на «туристов»:
- Правда?
- Да, твой отец. Так вот, он сел и написал программу, которая помогала бы вам, детишкам, познавать мир наравне со всеми.
- Гениальная программка, - вставил высокий.
- Ага. Вот только она вошла в контакт с индивидуальными трансплантами родителей и убила их.
- Гениальная программка! Пыталась самообучаться.
- Ага. Вот только создатель тоже был гениален. Оказалось, что детей можно разделить и это не даст программке убивать импланты. Она даже не сможет себя реплицировать в сеть.
- И вас разделили. Правда, копии программки до сих пор не все выловили из сети. Но мы стараемся.
- И мы выловим все копии виндзорской чумы.
- Если вы снова не встретитесь.
- И мы должны постараться, чтобы вы не встретились.
Ерра молчал. Ночной ветер шевелил его волосы, доносил запах липы с привокзальных улиц. На мальчика с фотографий смотрели его родители. Счастливые, смеющиеся и обнимающие друг друга.
- Ну что, бунтарь, готов встретиться с сестрой? Или мир поживёт ещё немного?
До Ерры начинает доходить.
- То есть... это я — носитель виндзорской чумы?
Все слёзы, все импланты, выдранные из тел на глазах детей, все сироты... Весь мир, вставший на уши... Все дети, которые сейчас живут вот так, в полугражданских правах, как он сам... Это всё — из-за него.
Это — цена за... За его нормальность?
Вся эта громада смыслов навалилась на мальчика, почти ощутимо придавив, выдавив из него воздух.
- Я не хочу...
Он обхватил голову руками, в глазах щипало.
- Я не хочу!!
Мама. Это я, это мы убили её.
Золотая фотография. Улыбка и волосы за ухом.
Поезд подошёл. С шипением раскрыл двери. Внутри светло и солнечно. Золотой свет заливает сиденья, падает полотном на перрон, прямо под ноги мальчику, предлагает дорогу к тому, кто точно увидит в нём, в Ерре, его самого, настоящего. К тому, в ком Ерра увидит себя. Увидит, разглядит себя и поймёт, для чего он, кто он и какой он. Увидит и поймёт, какой он на самом деле. Трус? Беспризорник? Носитель?
Доброжелательное зеркало. Доброжелательное, потому что родное.
Единственный человек, который похож на его маму.
Люди входили в вагон, оглядывались на сидящего на скамейке мальчика.
«Мир или я?» - думает мальчик.
Раскрытые двери. Поезд уже подошёл.
Мальчик встаёт.
2018, Рина Алискина