"В прихожей бухнули чьи-то тяжелые, явно мужские шаги, отряхивающие с обуви налипший снег, и Лёлька с сожалением отставила чашку в сторону, она немного озябла и хотела согреться, но видимо придётся отложить чаепитие..."
НАЧАЛО.
Глава 29.
Зима пришла, как и всегда приходит в этих краях – без особого предупреждения. Просто в одну ночь рассыпав столько снега, что огромные еловые ветви и даже могучие кедры опустили свои ветви под пышными белыми шапками.
Лёлька выглянула во двор, было ещё совсем темно, окна домов светились тут и там, слышно было, как перекрикиваются со дворов хозяйки – в морозном воздухе звуки разносились далеко. Река словно засыпала, её резвый говор на каменных перекатах будто стал тише, спокойнее.
Оперевшись на широкую фанерную лопату, Лёлька смотрела, как неторопливой трусцой обходит плетень Хан, проверяя владения и чуть прихрамывая. Пёс почти поправился, и не отходил теперь от Лёльки ни на шаг, когда она была дома. А когда она уходила на работу, то оставался охранять двор.
Лёлька нашла хозяев пса уже через несколько дней после того, как он появился в её дворе. Суровый пожилой Матвей Рябков, работавший мастером на пилораме, пришёл с Лёлькой к ней во двор, мельком взглянул на перебинтованного пса, который радостно вилял хвостом при виде хозяина, нахмурился и сказал:
- Надо было пристрелить, какой из него теперь охранник. Станет зверя бояться, в дом прятаться. Зря оставили его. Хотя он наполовину волк, а всё уже порченый, для двора не сгодится.
Лёлька, потратившая столько усилий, чтобы разыскать хозяина пса, от удивления не знала, что и сказать. Она то думала, хозяин обрадуется, что пёс его жив, Карпа Игнатьевича измучила расспросами, егеря местного допрашивала, а уж он подсказал расспросить Варвару, местного почтальона… та и опознала Хана, со двора Рябковых. И вот тебе на – получите, распишитесь!
- Если он вам такой не нужен, то я его оставлю у себя, - стараясь скрыть злость, спокойно сказала Лёлька, - Надеюсь, что он сам согласится остаться.
- А ему чего, он же пёс, - равнодушно пожал плечами Рябков, - На кой он вам, даже двор не станет охранять, дикого зверя будет бояться. Ну, по мне, как хотите. Я не возражаю.
Лёлька помнит этот полный собачьей тоски взгляд, когда уходил хозяин Хана со двора, даже не глянув на своего питомца… теперь уже бывшего. Лёлька никак не могла взять в толк того… как в этих суровых краях относились к животным, как к инструменту что ли. И она постаралась стать Хану другом.
Наверное то, что Лёлька его спасла, стало для Хана причиной этой перемены, он признал теперь её своей хозяйкой, а её двор – своим новым домом. И зря Рябков говорил, что не станет Хан его охранять – никто теперь без его разрешения, и без Лёлькиной команды во двор войти не мог, а местные собаки, пусть даже просто пробегающие мимо, провожались недовольным и подозрительным взглядом, которым одаривал их Хан, положив лапы на плетень и глядя на улицу поверх него.
Долгожданный снег покрыл землю, и Лёлька по выходным выбиралась на лыжную прогулку, благо провожатый у неё теперь был, и довольно серьёзный. Хан ещё немного прихрамывал, но наблюдавшая его лапу Лёлька знала, что ему нужны эти их неторопливые прогулки, чтобы восстановить подвижность. Далеко от посёлка она уходить побаивалась, и протоптала себе тропинку вдоль реки, выше порогов, где были очень живописные места, и однажды Лёлька даже видела лису, которая прошла по тонкому льду, едва покрывшему русло.
- Хан, спокойно, - скомандовала псу Лёлька, увидев, как расширились его глаза при виде рыжей плутовки, - Рядом. Не нужна нам сегодня добыча.
Судя по всему, Хан раньше охотился с хозяином, потому что он вёл себя, как настоящая охотничья собака – выслеживал белок и садился под деревом, где заметить пушистую белку можно было только присмотревшись внимательно. Пару раз поднимал тяжёлых глухарей, и с укоризной поглядывал на Лёльку, дескать, ну что же ты, добыча-то уходит. Но постепенно он привык, что в лес они ходят не за добычей, и прогулки их стали более спокойными.
Как-то утром Лёлька спешила в медпункт раньше обычного, потому что сегодня она там останется за хозяйку. Карп Игнатьевич ещё затемно отправился на вездеходе лесничества в соседнее Савино, совсем маленькое поселение, километрах в десяти от Заречного. Тамошние пациенты тоже были в его ведомстве, поэтому в Савино фельдшер выезжал пару раз в месяц, если того не требовал какой-то срочный случай.
Вернуться он должен был уже после обеда, так что Лёлька принялась за дело – её заботой было привести в порядок инструменты, запустить бикс со шприцами, потому что сегодня на процедуры у неё будет очередь. Начались осенние простуды, школьники то и дело являлись с жалобами на горло и простуду. Местная восьмилетка собирала ребятишек не только Заречного, но и расположенных в его окрестностях маленьких поселений. Кто-то добирался пешком, а по пути до школы, как известно и с горки покататься, и в сугробах увязнуть немудрено. Так что без работы маленький медпункт не оставался.
Ближе к обеду, когда пациентов в маленькой приёмной не осталось, Лёлька налила себе чаю, подбросила дров в печку, потому что на улице мороз крепчал, обещая к вечеру чистое звёздное небо и стужу.
В прихожей бухнули чьи-то тяжелые, явно мужские шаги, отряхивающие с обуви налипший снег, и Лёлька с сожалением отставила чашку в сторону, она немного озябла и хотела согреться, но видимо придётся отложить чаепитие.
- Здравствуйте, что у вас, - не глядя на вошедшего и надевая свою белую шапочку, сказала Лёлька, выходя из подсобки, - Фельдшер будет позже, после обеда, но если что-то срочное, то я посмотрю.
- Здравствуй, Лёля, - ответил вошедший и Лёлька вздрогнула от его голоса, страхом и чернотой налилось сердце, мигом улетучился куда-то покой, накопленный за время её пребывания в Заречном.
Володя пристально смотрел на бывшую жену, снимая промёрзшие рукавицы. Он изменился, как показалось Лёльке. Осунувшееся его лицо было бледным, раньше он всегда гладко брился даже в походе, а теперь оброс длинной щетиной, и это делало его лицо много старше.
- Здравствуй. Какими судьбами здесь? Что-то беспокоит, раз в медпункт пришёл?
- Да, идём за Кривую, на базу. Потом дальше, в тайгу, на два месяца. Зашёл тебя повидать… Как ты здесь одна? Может чем помочь, я тут два дня ещё пробуду.
- Не нужно помогать, спасибо. И вообще… держись от меня подальше пожалуйста.
- Чего ты злишься, - пожал плечами Володя и протянул к печке покрасневшие руки, - Мало того, что ославила меня, будто я злодей какой, так ещё и сейчас шарахаешься. А мне может на тебя тоже есть за что обижаться! Ты хоть знаешь вообще, что мне пришлось пережить после того, что ты устроила с этим разводом? Меня на собрание местной ячейки вызвали, допрашивали, что я такое с тобой дома делал, что ты сбежала из Ключевой! А что я, вот скажи? Я что, бил тебя? Или не помогал, когда дома был? Да я как дурак и по воду сам, и всё дома делал, чего другие мужики и не делают вообще! А ты мне хоть раз за это спасибо сказала? Всё ходила, как статуя! Ты не одна, кто ребёнка потерял, были бы у нас ещё дети и не один! Сделала из меня злодея ни за что!
- Всё сказал? – холодно спросила Лёлька, - Ну, и что же ты сказал там, на собрании вашей ячейки? Рассказал, наверное, про Марину, и про то, как она ходила к бабе Глаше, как брала у неё сбор, якобы для себя, и что потом ты мне в чай добавлял. Не смотри на меня так, я всё знаю. Вы оба позабыли, что я тоже медик, как и эта твоя Марина! Так что оба скажите спасибо, что я не стала выносить всё это, потому что ничего уже не вернёшь! И я по-хорошему просила, чтобы ты держался от меня подальше, но ты… тебе же мало того, что ты сделал со мной! Если не прекратишь этого, то я могу и озвучить всю историю, с подробностями, например, твоему руководству, или комсомольцам вашим.
- Враньё это всё, ничего ты не докажешь, про чай, - хмыкнул Володя, - И ничего я тебя не преследую, я зашёл за помощью. Руки у меня на морозе сильно трескаются, хотел попросить мазь, а тут ты, со своими старыми обидами. Марину приплела, наслушалась сплетен! Ну, пытался я пару раз за ней приударить, так я не думал тогда вообще, что ты приедешь, считал – тебя родители не отпустят. У неё муж есть, она мне так и сказала, а я просто развлечься хотел. И твои выдумки смешны! Ещё придумай детектив, что тебя вообще убить хотели! Дypa!
- Не знал, что я приеду? Да не смеши! Телеграмму свою я в твоих картах нашла – всё ты знал! И когда, и во сколько, и каким поездом я приезжаю! На, держи. Мажь на ночь руки свои, - Лёлька сунула Володе баночку с вазелином, - Больше ничем не могу помочь, у нас тут не аптека. Всё, приём окончен!
Володя зло глянул на Лёльку, на банку в своей руке и только хотел что-то сказать, как дверь отворилась и в ней с ворчанием показался Карп Игнатьевич, в лохматой меховой шапке и тулупе.
- Ох и подморозило. К вечеру ещё наддаст, надо будет попросить Василия, школьного истопника, чтоб и к нам ночью заглянул, подтопил, когда пойдёт классы топить. А, у нас пациент? На что жалуетесь, молодой человек? Вы из партии, я слыхал, геологи пришли, и из Ключевой, и с базы за Кривой сопкой?
- Жалуюсь? На отсутствие ума у некоторых жалуюсь! – резко отвесил Володя и вышел на улицу, громко захлопнув за собою дверь.
- Что это с ним? – удивился Лешаков, тщательно отмывая руки возле рукомойника в углу.
- Да не обращайте внимания, - махнула рукой Лёлька, - Это муж мой бывший, чего ожидать.
- Понятно, личное, значит. А я уж было думал, что кто-то лечением недоволен остался, - Лешаков не стал спрашивать ничего больше, понимая ситуацию.
- Леонила, нам тут вызов дали, придётся поработать, - спокойным деловым тоном сказал Карп Игнатьевич, - С базы геолог приехал, в дороге температура поднялась. Стационара у нас нет, его в теплушке разместили. Бронхит сильный, перевозить его дальше по такому морозу я не рекомендовал, останется пока здесь. Нужно будет уколы делать ходить, приготовь препараты, сейчас напишу какие. Схожу попозже.
- У вас приём скоро начнётся, - покачала головой Лёлька, - Я сама схожу, дело привычное.
Лёлька шла по улице, ведущей к жилым вагончикам, которые тут назывались теплушками. Прикрывая нос варежкой, сквозь покрытые инеем ресницы она смотрела на разодетые в искрящиеся на зимнем солнце наряды кедры. Зимний день короток, но как же прекрасен, думала она, жаль, что она не умеет рисовать, а какие бы получились картины… После встречи с бывшим мужем, прогулка была очень кстати, хоть немного успокоились трясущиеся руки.
- Добрый день, я медсестра! – отряхивая иней с варежек и шапки, сказала Лёлька, оказавшись в нужной ей теплушке, - Кто тут больной, докладывайте – температура, самочувствие, и готовьтесь к уколу.
- Лёля? Здравствуйте! Не ожидал вас тут встретить. А больной - это я, угораздило вот простудиться! – Морозов с удивлением смотрел на гостью, сидя у стола в накинутой на плечи куртке.
Продолжение здесь.
От Автора:
Друзья, рассказ будет выходить ежедневно, КРОМЕ ВОСКРЕСЕНЬЯ, по одной главе, в семь часов утра по времени города Екатеринбурга. Ссылки на продолжение, как вы знаете, я делаю вечером, поэтому новую главу вы можете всегда найти утром на Канале.