Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
НАЧАЛО
Я не очень вежливо схватила Петьку за руку и переместила его к автомастерской. Когда мы почувствовали твёрдую почву под ногами, я одернула руку и тут же рванула прочь, но он схватил меня за рукав.
- Марин, ну, пожалуйста, не сердись, - заканючил парень.
Я остановилась, обернулась и отмахнулась от него:
-Да, иди ты, - и трусцой понеслась к дому.
Взбежав по лестнице и даже не переведя дыхания, я затарабанила по двери бабули, которая меня искала. Она, как будто бы ждала и практически сразу открыла, и, увидев меня, улыбнулась:
-Ну, наконец-то, я уже тебя заждалась. – выдохнула она с облегчением.
- Да, я в гости уезжала, - я почему-то начала оправдываться.
- Петька тебе, значит, рассказал - она приступила к делу не тратя лишних слов, - пойдём скорее, а то там Верка загибается. Совсем ей плохо.
- А Вы уверены, что это именно то? - с сомнением спросила я.
- То, то, не сомневайся, я её спросила,- старушка закрыла дверь и потянула меня по лестнице, - она ещё раньше меня к Нюрке бегала, и не один раз. То у мужа любовница завелась, то сын упал с велосипеда, да так, что его потом по кусочкам собирали.
- Ужасы какие, - ахнула я, - и что, баб Нюра помогла?
- Помочь-то помогла, да все с подвывертом. Муж к ней вернулся, а потом заболел. Лет десять она с ним мучилась, ухаживала за ним, он - то лежачий был, совсем не вставал, а потом умер. А сыночек вырос, и вместо благодарности бросил её больную. Не нужна мне, сказал, такая обуза. Я ещё пожить хочу.
- Ну, и что, живёт? - с усмешкой спросила я.
- А кто его знает. Может, живёт, а может, уже и помер с голодухи. Работать - то он тоже с детства не был приучен.
Охо-хох, грехи наши тяжкие, - совсем по - старушачьи вздохнула я.
- Да, какие же у тебя грехи там, - рассмеялась старушка, - солнце ты наше, если все, кому ты помогла, молятся за тебя.
Ну, слава Богу за меня, а не на меня, - отшутилась я.
Ох и шутница ты, Марина, - фыркнула старушка и затянула меня в последний подъезд, – так, сразу предупреждаю, ты не пугайся, и не особо слушай её. Верка бабка набожная, Нюркой проученная, не очень - то и верит вот это всё. Она уже умирать собралась, заговариваться от боли начала, да я уговорила, чтобы ты проверила её, в общем, старушка не без причуд и может ляпнуть непотребное.
Быстро забравшись по ступенькам, мы прошли по площадке первого этажа и моя спутница толкнула дальнюю дверь. Та была не заперта. Мы вошли в квартиру, там царила гробовая тишина.
Неужто не успела, неужто умерла, - промелькнула у меня в голове мысль, – ну Петька, гад, эта смерть будет на тебе,- разозлилась я, и тут же ухо уловило тихий, едва уловимый стон, - а нет, жива, – обрадовалась я и направилась в дальнюю комнату, - Вы со мной, пожалуйста, не ходите, ладно? А то мало ли что там у неё, вдруг это переходит на других людей, - посоветовала я своей сопровождающей, и шагнула в комнату.
В спальне царил полумрак.
- Нюрка, сволочь, это ты что ли? - спросила сухонькая старушка, лежащая в постели.
Нет, бабы Нюры нет, она куда – то свалила, и, кажется навсегда. Это Марина, соседка с третьего подъезда, - почему-то принялась объяснять я.
- А, это ты деточка, подойди ко мне поближе, - попросила баба Вера.
У меня почему-то на голове зашевелились волосы. Сначала я не поняла причины, а потом промелькнула догадка:
-Неужели передо мной ещё одна ведьма, - и мгновенно в голове стало прокручиваться всё увиденное и услышанное, за последние две - три минуты, - во-первых, в квартире было идеально чисто, ни пылинки, ни соринки, а бабка лежачая. В доме лежачих, как бы там ни было всё равно чувствуется запустение, и вот это вот "Нюра" и "подойди ко мне". Такое ощущение, что меня заманивают, - мне стало страшно, и от испуга, я взяла и приказала старушке, - спать, - прямо на расстоянии. Та послушно закрыла глаза и заснула в то же мгновение,- фу, - выдохнула я, - хорошо, что без свидетелей, а то бы подумали, что я тоже сошла с ума. Неужели снова какой-то капкан? Да, нет, такого не может быть, ну, не бывает так, чтоб сразу три ведьмы в одном доме... Или бывает? А может, бабку подменили, а окружающие просто не заметили?
Я осторожно подошла поближе и протянула руки к кровати. Слава Богу, я уже имела некоторое представление о том как проверять человека, есть ли в нём дар или нет. Поводя руками над старушкой, я поняла, что она совершенно обычный человек, и ничего ведовского в ней нет. Немного постояв над больной и почесав затылок, я подумала, что это наверное, проделки бабы Нюры, отголоски, так сказать, её былой силы и решила не обращать на это внимание, а сконцентрироваться, собственно на человеке. Я еще поводила руками над старушкой и нашла несколько предметов из прошлой жизни. Баба Нюра, в данном случае не скупилась на них. Крюк на пояснице был такой толщины, что об инструкциях Марьи можно было сразу забыть. От позвоночника его отцепить было можно, а вот вывести...
- Хм... - задумалась я, - если я его сейчас выведу, как в прошлый раз, то она точно обделается. Будет не очень приятный конфуз. Нужно ей надеть памперс, а еще лучше сначала посмотреть, ведь у лежачих больных всегда надеты памперсы... - я откинула одеяло и увидела, что памперс надет. И тут я вспомнила, что старушка эта меня ни о чем не просила, как же мне её лечить? - вот же девка оглашенная, - подумала я совсем не в свойственной мне манере и разбудила пациентку.
И тут же всё началось снова.
- Нюрка, сволочь, это ты что ли? - снова спросила старушка.
-Нет, бабы Нюры нет, она куда – то свалила, и, кажется навсегда. Это Марина, соседка с третьего подъезда, - снова принялась объяснять я.
- А, это ты деточка, подойди ко мне поближе, - попросила баба Вера.
-День сурка, блин, - подумала я и ответила, - да, ближе уже некуда, если только лечь рядом с Вами в кровать.
- Ты извини меня, деточка, - снова сказала старушка, - уже от боли совсем мозги потекли, ты зачем ко мне пришла, опять уколы ставить?
- Нет, бабуль, мы решили в Вашем лечении использовать мануальную терапию, может это хоть немного поможет, - почему-то ляпнула я, - Вы как не против?
- Ой, да я уже на всё согласная, - вздохнула старушка, - лишь бы не болело.
- Ну, так что ж, тогда я приступаю к процедуре, - торжественно заявила я.
- Ох, милая, приступай, приступай... – поторопила меня она.
- Закрывайте глаза, - тихонько приказала я, - и спать.
Я снова усыпила старушку и продолжила осмотр. Крючков было понавешано на позвоночнике так много, что мне на минуту показалось, будто это и не позвоночник это, а вот такое странное украшение.
Потом я подумала о людской слабости.
-Люди совершенно не хотят ни ждать, ни работать над своими проблемами, и не желают ничего делать собственноручно и бегают к кому попало, чтобы это всё решалось само по себе, при помощи денег. А кому деньги, хоть когда помогали? Не, ну, поесть, одеться помоднее, это понятно. Потому что шкуры мамонтов уже не в моде, да и мамонты вымерли. Но здоровья они не прибавляют... Хотя как на это посмотреть, некоторые, у кого имеются безумные деньги, покупают себе новые органы.. Брр, - меня передернуло, - что-то не туда меня понесло. Совесть на них не купишь. Но, некоторым она не нужна... -я тут же опровергла сама себя, - да и любовь тоже... Что чёрт? - тут же снова подумала я, - Марина, в своем ли ты уме, что за мысли? Деньги это дерьмо, так что тему эту проехали и начали лечить. Блин, но как тут лечить, если так все понавешано. Ну, что за люди пакостные, - снова разозлилась я, - ну делаешь ты что-то людям, ну, так за это они же с тобой расплатились, но зачем вешать вот это всё... Так, нужно успокоиться... - подумала я, - с психами всё равно ничего хорошего не выйдет. Нужно постараться ни о чем не думать, а ещё лучше думать только о деле.
И я придумала себе систему. Просто начала проговаривать каждое свое действие. Вот, как в школе, у доски нас учили проговаривать математические действия, так же и я проговаривала снятие крючка.
-Сначала загибаем хвостик к основанию, – думала я, загибая бородку к жалу крючка, - теперь выводим крючок из-под позвоночника, – я раздвинула мышцы и чуть – чуть опустила жало вниз и повела на себя, так, что весь поддев оказался внутри мышцы и уже никак не мог навредить позвоночнику, – фууу, – выдохнула я с облегчением и, потянув головку на себя так, чтобы жало крючка уже никого не ужалило, вытянула весь крючок через маленькую дырочку, проделанную этим самым крючком и...- упс, – я замерла в нерешительности, – а куда мне его девать? Блин, ну, что за недотёпа, – упрекнула я себя, и, оставив крючок висеть в воздухе, быстро переместилась к себе в квартиру.
Ну, а дома я уже знала, что мне нужно делать. Быстро сбегав на кухню, я налила из бутылки в двух литровую банку святой воды, подняла её к глазам, прикинула, хватит ли места для самого большого крючка или нет, и когда решила, что хватит, снова метнулась в квартиру старушки.
Когда первый крючок звякнул, словно обычный, железный, о дно банки и зашипел, дверь приоткрылась, и в неё заглянула старушка.
-Мариночка, - удивлённо произнесла она, – ты здесь?
-Ну... да... А где, по Вашему я должна быть?
-Да, я заглянула, – как – то растерянно пояснила она, – а тебя не увидела.
-Это просто Вы со света посмотрели в сумерки, – тут же ответила я, – а я вот тут стояла, – я указала в тёмный угол, который, по идее, нельзя было сразу увидеть.
-Слава Богу, – старушка перекрестилась, – а то я уже невесть что подумала.
-Вы мне больше не мешайте, ладно, – от всей души попросила я.
-Всё, всё, ухожу, – заверила меня соседка и тихонько закрыла за собой дверь.
-Фу, чуть не спалилась, – выдохнула я, и с ещё большим рвением принялась снимать крючки.
Я не знаю сколько прошло времени, пока я снимала эту заколдованную гирлянду, но, признаться честно, мне пришлось немало попотеть. Старушка, видно по всему, была с неуёмным аппетитом, и бегала к бабе Нюре за каждым пустяком. Когда я вытащила самый большой и проблемный крючок, к моему удивлению, старушка не отреагировала так же, как её подруга, и даже не... В общем среагировала совершенно спокойно. Возможно потому, что в этот раз я его не расправляла резко, а аккуратно вывела, проделав очередную дырку в теле. Но это, как раз и стало для меня проблемой. Старушка у меня теперь выглядела как сито. Как заживлять порезы и мелкие раны, я знала, но это - то было совсем другое. Я немного постояла над кроватью, думая, что предпринять, затем прочитала заживляющее заклинание над самой маленькой ранкой, и... у меня не прокатило. Ранка была маленькой, но такой же, как все. Может быть, где – то глубоко внутри что – то и зажило, но на поверхности всё осталось, как было.
-И что мне теперь делать? – я стояла и раскачивалась, словно приведение под сквозняком, лихорадочно соображая, у кого попросить помощи.
Как ни крути, а ни к кому не пойдёшь, кроме Григория. Можно, конечно и к Марье сунуться, но чем это закончится, никому не угадать. И я переместилась в дом Лагача. Тем более, что нужно было проверить визитёра. По привычке я приземлилась посередине двора и тут же кинулась к воротам.
-Куда ты, оглашенная, – услышала я позади себя окрик ведуна, – нет его там.
Я испугано посмотрела на него и ахнула:
-Неужели умер?
-Нет, - отшатнулся ведун, - что ты, типун тебе на язык, в доме он.
-А кто кого попало в дом тащит, а? – я сердито посмотрела на него.
-Так он же спит, – быстро оправдался Григорий, – к тому же, я его проверил. Просто Кирюша пришел и начал жаловаться, что ты ушла на пять минут и исчезла. А солнце печёт, а больной лежит...
-И вы, значит, его пожалели... – заключила я, – ладно, Бог с ним, пусть лежит. Как мне глубокие раны заживить, ты знаешь? У меня, дома, тоже больная лежит. Я ей крючки баб Нюрины вытащила, теперь у бедной старушки дырки по всему телу.
-Эм... – завис в раздумье ведун, – а кровь из них идёт?
-Не – а, – я покачала головой.
-Ну, что тебе сказать... – у ведуна забегали глаза, – сам я этих заклинаний не знаю, хотя должен бы был... но где – то я это встречал... и буквально вчера. А ну – ка подожди, – Григорий развернулся и побежал в дом, я последовала за ним.
Ведун вихрем ворвался в гостиную, и начал перебирать книги.
-Ни эта, ни эта, ни эта... Да, елки - палки, кто тут порядки наводил? Вот тут, - он ткнул пальцем на кресло, в котором я ещё недавно сидела, – вот тут книги вчера лежали, где они?
-О, Господи, – цокнула я языком и тяжело вздохнула, - вот они, лежат перед тобой, – я ткнула в сторону книжного шкафа.
-Кто тебя просил, – начал капризничать ведун, – ведь всё лежало нормально.
-Я бы тебе сказала, – хмыкнула я,- но, мне некогда. На счёт твоего порядка мы потом поговорим. А сейчас давай спокойно найдём эту книгу, и...
-Вот, она, – вдруг закричал Григорий, – схватив одну из книг на полке, потряс ею, а затем, постучал по ней ладонью, – вот она, моя родимая, – затем открыл её, лихорадочно перелистнул несколько листов и ткнул пальцем куда – то вниз страницы, – вот...
Я заглянула в то место, куда он указал и прочитала заклинание:
На мори на Кияни, на острови на Буяни, на камне на высоком стоит гробница, в гробнице лежит красная девица... Ты, смотри - ка, Гриш, а молитва – то, кажется, к Марье, – хмыкнула я.
-Ерунды не говори, где тут ты Марью увидела, - проворчал ведун, - тут совсем другой... Как ты там говоришь? Заплёт, вот. Тут гроб...
- Ну и я тебе о том же, некроманты, кладбища, гробы...
- С таким раскладом сюда можно и наставницу прописать, - хмыкнул Григорий.
- А я вот всё думаю, и откуда у тебя такие слова всё время всплывают, ты же, по идее их не должен знать.
С Петром часто общаюсь, в отличии от тебя, - буркнул ведун, – ну, что, выучила? Ну, тогда вперёд, а я с тобой.
- Не, не, не, ты что, со мной нельзя. У меня там старушка.
- Так я же не голым там скакать перед ней собираюсь, а проконтролировать твое первое заклинание, может, что не так получится, может, подсказать нужно что будет.
- Так и я не про то, что ты подумал. У меня за дверью старушка блюдёт. Чуть шорох какой подозрительный, дверь открывается и нос её в комнату шасть.
- Вот я за этой дверью и постою, - засмеялся ведун, - Кирюша...
В комнату мы вернулись оба. Я, на всякий случай, прихватила с собой книгу. Ведун сразу шагнул в дальний угол, за дверь, забрал книгу у меня из рук, раскрыл её и стал держать на весу, раскрытым ко мне. Наверное, он не поверил, что я текст уже выучила. Ну, а я сосредоточила силу своего дара на кончиках пальцев и принялась читать заклинание. Неожиданное ощущение того, что из моих пальцев струится животворящая жидкость, залечивающая раны, поразило меня настолько, что я на какое - то время потеряла дар речи и просто, молча наблюдала, как затягиваются дырочки на теле старушки. Когда зажила последняя рана, я не говоря ни слова, схватила Григория и вернула назад, в дом. Ведун пытался меня остановить и что-то мне сказать, но я оторвала его руку от своего рукава и слегка оттолкнув, вернулась к больной. Осмотрев её тело, я сразу поняла, что дела прекрасны и мне здесь делать больше нечего. Я щелкнула пальцами перед лицом бабульки и приказав проснуться направилась к двери.
- Куда, стоять, - услышала я позади себя окрик.
Это было так неожиданно для меня, что я остановилась как вкопанная. и медленно обернулась. Довольно бодро выглядящая старушка сидела на кровати и показывала костлявым пальцем куда-то позади меня. Я не поняла, что именно она от меня хотела, поэтому испуганно попятилась.
- Ну, куда ты поперлась, кулёма, - беззлобно заругалась баба Вера, - шкаф открой, на верхней полке возьми.
- А мне денег не надо, - смешно проблеяла я, - мне нельзя.
- Ишь чего захотела, - хмыкнула ожившая старушка, - деньги... Где же их взять. Я и сама бы от них не отказалась. Просто я знаю, что тебе нужно за лечение воздать, - продолжила она голосом подобрее, - бери, бери, заработала. А я пока в сортир схожу. А то надоело ходить под себя, как младенец.
Бабулька медленно опустила ноги на пол, нащупала ими тапки и прыжками помчалась к двери. Я на всякий случай её распахнула, и, дождавшись, когда хозяйка добежит до пункта назначения, немного подумав, всё - таки открыла дверцу шкафа. На верхней полке стояла очень красивая ваза.
- Мне вазу, что ли брать? - крикнула я.
- Бери, бери, она твоя, - донеслось с туалета.
И тут в комнату заглянула моя сопровождающая:
-Ух ты, неужели Верка решилась её отдать? - ахнула она.
В туалете послышался шум воды и оттуда вышла моя больная:
-Ух какое облегчение, - сказала она и тут же посмотрела на меня, - бери и даже не сомневайся, а если и дальше лечить меня будешь, так я тебе и квартиру отпишу.
- А вот этого не надо, - от слова квартира мне чуть плохо не стало, похоже, это теперь был мой злой рок, хотя злым его трудно было назвать, - лечить буду, а вот квартиры переписывать на меня не нужно, а то ещё посадят за жульничество, и потом доказывай, что ты не верблюд.
- Да, какое же это жульничество? - удивились в голос старушки, - это же ведовство.
- А это еще сложнее доказать. Ладно, проехали, не буду я сейчас спорить, некогда, меня там еще один больной ждет, только скажите мне пожалуйста, почему, когда я зашла, Вы назвали меня баб Нюрой?
- Ой, это долгая история, - отмахнулась бабулька.
- А если коротко, вы ведунья? - не отставала я.
-Нет, что ты... - она замахала руками, – будь я ведунья, разве я лежала бы так? Если коротко, то я столько раз к ней обращалась, что мне казалось, что я её за версту чую. Вот и в этот раз, прям повеяло ей.
- Наверное, в Вас есть какая-то частичка дара, - заключила я, - и вы чувствуете себе подобных.
- Да откуда такое мнение? - фыркнула старушка.
- Извините, я и правда уже задержалась, меня человек необследованный ждёт, - извинилась я, схватила вазочку и вылетела из квартиры.
Добежав пулей до своего подъезда, я, как только зашла внутрь, переместилась домой, поставила вазочку на стол и метнулась во двор дома Лагача. Кирюша сидел один посередине двора, и был крайне чем-то недоволен.
- Кирюха, а ты чего такой злой? - спросила я на бегу.
- Есть хочу, - сердито прорычал он, - все зовут и зовут, говорят помоги, а есть не дали.
- Мой ты хороший, - всплеснула я руками, - ну, пошли, я тебя покормлю. Я насыпала корма в миску и спросила медведя, - а куда делся Григорий, и где наш больной?
- Внизу, - ответил медведь, грохоча кормом, - в комнате с большой кроватью.
- Ага, - хмыкнула я и тут же направилась к входу в подвал.
- Могла бы и спасибо сказать, - проворчал вслед медведь.
- Спасибо, - крикнула я и открыла дверь...
Григория я нашла там, где сказал Кирюша, в маленькой комнате с большой кроватью, в подвале. На кровати лежал больной, а ведун стоял над ним с книгой и внимательно смотрел то на книгу, то на него.
- Ну, рассказывай, чего ты в нем увидел? - спросила я, тоже уставившись на гостя.
- В том-то и проблема, что ничего, - ответил ведун,- я же говорил тебе, что слаб я в знахарстве, и не умею этого. Думал, что поможет книга, но нет, если уж тебе не дано, то значит не дано.
Ну, так отходи, давай я посмотрю. Правда с меня знахарка тоже никакая, обучения ноль, но раз пришёл человек, должны же мы ему чем – то помочь.
Григорий уступил мне место, я подошла поближе, подняла руки над нашим посетителем и начала водить ими над ним. Ну, да, тело виделось бледнее, чем у обычного человека, ну как будто человек не светился как раньше, а устал и убавил свет, но не больше того, он не казался больным.
-Бог его знает, что это такое, – пожала я плечами, – может быть хроническая усталость. Мне кажется, он здоров как бык.
- Что-то с ним не так, - сказал ведун, - бледный он, какой-то, как будто, он не человек, а мертвец.
Да, всё может быть в нашем мире, - хмыкнула я, - я уже ничему не удивлюсь. Внутри он странно выглядит, как будто обескровлен, может и мертвец. Это было бы очень забавно, – хмыкнула я, – если бы действительно к нам пришел покойник, с просьбой о помощи. А может, нам его подкинули эти, – я кивнула в сторону дома Марьи, – ну, типа, чтобы я прошла какое – то испытание. Только кажется мне, что дело вовсе не в нём. Он здоров и пришел просить какой – то совершенно другой помощи. Тут какое – то воздействие извне. Слушай, а давай его послушаем.
И я приказала ему проснуться. Как только мужчина открыл глаза, он вздрогнул, подскочил на кровати и начал с испугом озираться, а потом с облегчением, откинулся на подушки и сказал:
-Фу, слава Богу, я не дома.
Мы с Григорием переглянулись.
- А что так, - спросил ведун, - чем дом так плох?
- Понимаете, дома жена. Ну, как жена, мы не расписаны, но уже живем некоторое время вместе. Ну, как живём... Сами знаете, какая сейчас жизнь, проснулся, поел и на работу. Вечером пришел, поел и в кровать. Она тоже много работает, так что встречаемся мы только в кровати, когда пора спать.
- Ууу, - протянула я, - сколько вы работаете.
Подожди, подожди, - перебил меня ведун, - а днём ты её совсем не видишь? А по выходным? А что она тебе готовит, что ты ешь вечером? – я посмотрела на ведуна, как на дурачка, причём тут личная жизнь мужика, причём тут его выходные?
Мужчина присел на кровати, нахмурился и стал вспоминать, но затем расслабился, откинулся на подушки и ответил:
- Нет, не помню, я ничего не помню. Что-то я, в последнее время, стал всё забывать.
Оп-па, - протянул ведун, - а это уже интересно, – и наклонился над гостем, пытаясь что – то рассмотреть в нём, – извини, дорогой, а ты можешь мне сказать, где ты живёшь, сколько тебе лет?
-Лет мне двадцать пять... кажется... А живу я... а живу я... – у мужчины начали закрываться глаза, – а можно мне здесь поспать? Тут так хорошо, так спокойно... А я так устал, от этой женщины...
-Хм... – нахмурился Григорий, и посмотрел на меня, затем снова обратился к гостю, – извини парень, тут тебе не гостиница, но поспать можешь...
Я сначала не поняла, откуда в Григории проснулась такая нечеловеческая доброта, но потом до меня дошло, что спорить с посетителем было бесполезно, потому что он уже крепко спал.
Мы вышли из комнаты, ведун достал из кармана ключ и запер им комнату.
-Вот так - то будет, пожалуй, поспокойнее.
-Думаешь, лазутчик? – криво усмехнулась я.
-Нет, думаю, что ему так будет поспокойнее.
- Неужели эта баба его травит? - ахнула я, - слушай, ну, тогда, когда он проснётся, ему нужно идти в полицию...
-А то, что ему двадцать пять, а выглядит он на все сорок и ещё памяти нет, это тебе ни о чём не говорит?
-Ну, я же говорю, его травят. Правда, яд я не смогу определить, потому что с ними абсолютно не знакома, на это нужна экспертиза, но знаю, что и такие признаки от отравления ядом могут быть.
-Боюсь, что это совсем не яды... – многозначительно сказал ведун, - но я пока не могу ничего толком сказать, потому что ни в чём не уверен. Нужно, всё – таки дождаться, когда он выспится, может тогда он что – нибудь сможет нам рассказать и из его рассказа можно будет извлечь что – нибудь путнее. Хорошо, что мы на дом защиту поставили, – как бы невзначай, кинул он фразу, но я напряглась.
-А это к чему ты сейчас сказал? – прищурив глаза, я посмотрела на него, подозревая, что дальше последует что – то нехорошее.
-Да, не спрашивай ты меня, – попросил ведун, – я честно ещё сам ничего не понял.
-Ладно, тогда я добью интересующий меня вопрос. С твоего позволения. Там старушенция попалась интересная, баб Нюру во мне почуяла, а не ведунья. Это как? Может, скрытое, или нераскрытое ведовство? Ты не знаешь, как её проверить?
-А чего её проверять, – хмыкнул Григорий, – если ты её не почуяла, то уже и не стоит начинать.
-Можно подумать, что у меня такая, прям, чуйка на всяких там ведуний... – заворчала я.
-А ты даже и не думай, – улыбнулся Григорий, – если бы там что – то было, то ты бы точно почуяла. Раз ты можешь увидеть чужое колдовство, то и колдуна увидишь.
-Так, значит и не стоит к бабке с распросами приставать?
-Значит, не стоит. А что тебе дали за лечение?
-А, вазочку какую – то, – отмахнулась я, – и ещё она пообещала, что если я её и дальше буду лечить, то она мне ещё и квартиру отпишет.
-Ага, а ты что?
-А я сказала, что мне нафиг она не нужна. Если так дело дальше пойдёт, то мне денег не хватит за все квартиры рассчитываться, и лет через двадцать, процентов на семьдесят пять дом будет принадлежать мне.
-Ну, зря ты так, – миролюбиво ответил старик, – а если лечиться хочется, а расплатиться нечем. Зачем же ты забираешь надежду у старика.
-Да, нафиг она мне нужна, – вспылила я, – эта квартира...
-Мне отдашь, я в ней жить буду.
-А тебе, типа, жить негде. Вот есть у тебя дом, в нём и живи. И нефиг рваться в город. Одна уже туда съездила, совсем у старушки крышу снесло.
Григорий, заметив, что эта тема мне не очень приятна и я начинаю злится, резко сменил тему:
-А вазочку – то дали красивую?
-Да, не очень... Невзрачная она какая – то и очень старая. Ну, я взяла, потому что подумала, что ведь не важна цена предмета, главное, какую ценность она для человека имеет, ведь правильно?
-Правильно, правильно, – усмехнулся ведун, тем более, что у старости и серости тоже есть своя цена, и, порой, немалая, – Григорий хитро улыбнулся и подмигнул мне.
-Да, что ты сегодня прямо с утра одними загадками говоришь? – удивилась я.
-А, настроение у меня такое, загадочное. Вот встал с утра и предчувствие чего – то такого... – ведун попытался сформулировать чего именно, но так и не смог и махнул рукой, – вот чувствую, что сегодня будет что – то очень интересное.