- Зорька, Зорюшка, ты где моя ласточка? - раздался неподалеку мелодичный женский голос.
Сердце Степана затрепетало, а где-то под ложечкой сладко заныло. Он сразу узнал этот голос, который принадлежал Лизавете, жене агронома, самой красивой женщине их села.
Удочка в руках Степана дрогнула, он бесшумно положил ее на мостик и благоговейно замер за кустом, прислушиваясь.
- Где ты, Зорюшка, где ты мое солнышко ясное? - ласковым голосом продолжала Лизавета.
Ясно, что она звала корову, но в этот момент Степан отчаянно завидовал этой животине, готов был превратиться в корову, лишь бы бесконечно слушать этот нежный голос, эти чудесные слова, направленные в его адрес. Сердце его таяло от щемящей нежности, как восковая свечка от пламени.
- Эх, везет же этому агроному! - в отчаянии подумал Степан, - такое сокровище с ним живет. Каждый день он может слушать этот чудесный голос, любоваться прекрасным лицом, целовать ее, обнимать...
Степан украдкой выглянул из-за куста, чтобы полюбоваться этим сокровищем. Лизавета даже за коровой шла нарядная, легкой грациозной походочкой и словно сама собой любовалась.
- Зорька, Зорюшка! - снова пропела она медовым голосом, от которого у Степана мурашки побежали...
- Эх, и создаст же Бог такую красоту! - снова подумал мужчина, - а моя Лушка... и в подметки ей не годится - ни красоты у ней, ни стати, ни голоса чудесного...
Ему взгрустнулось.
Женщина поравнялась с ним, что-то напевая. И ему вдруг так страстно захотелось подойти к этой женщине, признаться в своих чувствах, наговорить ей море комплиментов, подхватить ее на руки и закружить... в своих объятиях. И таким нестерпимо острым стало желание, что он решительно раздвинул ветки. И...
- Лизавета, привет! - вдруг услышал он чей-то женский голос и снова спрятался в кустах, притаился, прислушиваясь.
- Привет, Дуня, - отозвалась Лизавета.
- Ну вижу... ты повеселела, помирилась ли че ли со своим благоверным?
Сквозь листву Степану отчетливо было видно лица обеих женщин. Он с изумлением увидел, как улыбка мигом слетела с красивого лица Лизаветы и тут же превратилась в злобный оскал.
- Не говори мне про этого козла, - прошипела она, и вдруг из этих прекрасных уст полились такие грязные слова и обзывательства в адрес ее благоверного, что у Степана волосы встали дыбом. Нежный певучий голос в один момент превратился в грубый и сварливый, лицо исказила презрительная гримаса, глаза полыхнули ненавистью.
У Степана снова мурашки поползли по коже, но на сей раз не от нежности, а от ужаса. Он невольно перекрестился. А женщины пошли дальше.
- Что это было? - пробормотал он и потряс головой. Вгляд его упал на удочку, которая уже почти ходуном ходила. Он сделал ловкую подсечку и к своему удовлетворению вытащил огромного сазана. Бросил его, трепыхающегося, на берег.
- А я еще свою жену с этой мегерой сравнивал, - пробормотал он и усмехнулся, надевая на крючок новую наживку, - бедный агроном, это ж надо так вляпаться!
Он вдруг вспомнил, как подслушал однажды разговор своей жены с подругой, когда та жаловалась на своего мужа, обзывая его всякими погаными словами.
- Как ты можешь... отца своих детей так обзывать? - тихо ужаснулась Лукерья, - это же твоя половинка.
Подруга тогда смешалась и замолчала, переведя разговор на другую тему. А Степан тогда пропустил это мимо ушей. Зато сейчас он вдруг так остро почувствовал благодарность к своей Лушеньке. Как давно он ее так не называл! Сердце его встрепенулось, и щемящая нежность разлилась по нему. И он, подхватив полное ведро рыбы, весело поспешил домой.
На душе во все голоса пели птицы, и радостно светило солнышко. Лушку он увидел еще издали, она вешала белье во дворе. Ураганом он залетел в калитку, сграбастал жену в объятия и закружил, закружил...
- Лушенька, любимая, солнце мое, - страстно шептал он, как тогда в юности, в самую пору их весенней любви.
А она тоненько пищала в ответ и звонко смеялась, обвивая его шею руками и с наслаждением прижимаясь к его груди.
***
Дорогие читатели, всем доброго утра или дня!!!
Не забывайте ставить лайки и делиться комментариями, мне очень важно ваше мнение!