Вечер забывается.
Вечер? Какой вечер?
Вчера? А, да, было что-то…
Немного терпкие взгляды
Выглаженных дам
И девушек, оправляющих
И оправляющих причёски.
Первые деньки
Как всегда первые,
Потому что
Прошлое блекнет
В туманной сепии
Кошачьими хвостами,
Вечностью повторов.
Мы слушали вот эту?
Отличная пластинка!
Можно
Купить такую в переходе.
Или не слушали?
У тебя в шкафчике,
Не поверишь,
Уже их ворох.
Но мы не слушали!
А шли и шли
Из темноты
Виниловой к подушке.
Иглой ложились на
Чужие сны
И друг на друга.
На утро ты пытаешься
Ногой, спустившейся
С кровати, угодить
В тот самый мир,
Который был обещан
В какой-то там рекламе
Или песне
Из рекламы,
Но не можешь.
В озёрах ванн ты вслушиваешься в воду
И все никак не можешь уловить –
А что ты, собственно,
Усилием пытаешься услышать.
Там,
За пределами
Облипшей кафелем кабины,
В груди машины
Нарождается большой и черный
Кофе.
И поднят чёрный флаг,
Идём мы снова
В поток сознания
Того же города,
Того же.
Вот наши первые деньки...
На Пушкинской закатной птицы
Сгорают вместе с солнцем.
Мужчины трогают твои лодыжки
Взглядом из бровей и теребят катаны
На бумаге,
А птица механическая
Греческого храма
Умолкает.
Глава на блюде из винила
КружИтся и кружИтся,
Ища Незыблемость,
Но, как и прежде,
Та лапами кошачьими
Проходит мимо.
Хвостом обводит
Нежную твою лодыжку
И опрокидывает навзничь.
Утро.
Я просыпаюсь в нескольких постелях,
Бегу к себе/тебе
Обратно, спотыкаясь
О колокол, о ксилографию японскую,
О девушек, оправляющих и оправляющих
Прически,
О дам растрепанных.
Вот мы, вот снова мы,
Вот никого из нас.
Халат твой шелковый
Летит над улицей,
Подобно птице,
А ты сама бредешь
Нагая
По волнам,
Мечем их рассекая,
В ранах
Что-то ищешь.
То были наши первые деньки…
- Ты слушала гортанный вой
Пластинки?
- У нас кофе-машина, милый,
И музыка ломающихся зерен.
Актеры, обратившись
В самураев,
Падают и падают в бумагу:
Халатами, бровями,
Лодками,
Деревьями, татами.
Мы просто вырезки
С тобой из фауны,
Иголки граммофонов?
А мир всего лишь плоская
Пластина с парой
Монотонных стонов,
С колоколами,
Возвещающими снова
День и вечер,
Снова;
Чьи языки трясет
Благословенный
Точный
Механизм
Веры в завтра
И так дальше…
ЦВ