Лаура принюхалась: от хозяйки пахло шоколадом и чужими духами - опять с подружками встречалась. Подружек она видела, две девицы несколько раз приходили в гости. Тискали ее, восхищались плюшевыми ушами и незаметно подкармливали сыром со стола. Сыр был вкусный, от шоколада она бы тоже не отказалась, но тут люди вредничали. Ничего, завтра они идут в парк, а на таких прогулках хозяева всегда покупают кофе в смешных картонных стаканах. Иногда дают вылакать остатки.
Она вздохнула и положила морду на передние лапы и смешную синюю тапку.
Ольга ритуально почесала собаку во всех укромных местах, отняла тапочку и пошла искать Алекса. Размер квартиры до сих пор приводил ее в состояние культурного шока. Когда-то она только читала о том, как бизнесмены скупают несколько квартир на этаже, а теперь живет в похожей: пять комнат, две ванные комнаты и две кухни. Муж с внушительной папкой в руках нашелся в большой кухне-столовой: выверял рабочие документы и неспешно жевал какой-то бутерброд.
— Что Ковен? Чья судьба требует немедленного благоустройства?
— Окружающий мир временно забыт. Цель номер один — благополучно выдать замуж Катерину. Она спешно дописывает очередной роман, ей не до выбора салфеток, зато Даша бушует за двоих.
— Какие салфетки?! До свадьбы больше месяца, — Алекс от удивления перестал жевать и поднял глаза от отчетов.
— Это для тебя больше месяца, а в Дашкиной картине мира — всего месяц, — Оля рассмеялась. — Мне, кстати, напомнили, что салатиками мы их так и не покормили.
Они поженились внезапно. Познакомились в январе, а уже в марте Александр потащил ее в ЗАГС. Примерно в то же время Оля узнала, что к Лауре, огромной квартире и добродушной матери прилагаются многомиллионный бизнес, загородный дом и экономка. Последняя потрясла ее больше всего. Светлана Николаевна железной рукой управляла и домом, где жила свекровь, и городской квартирой. При встрече она смерила Ольгу оценивающим взглядом, чем напомнила незабвенную Калерию Викторовну, только без черного пуделя.
— Хочешь, обратимся к Светлане Николаевне? Думаю, она согласится помочь с организацией за небольшое вознаграждение. Это впишется в свадебный бюджет? Или пусть будет нашим подарком.
— Спрошу Катьку, на успокоительных точно сэкономят. Только ты сам с ней поговори, я ее боюсь до дрожи.
— Кого?!
— Да экономку твою... Она смотрит на меня так, будто я завтра убегу и прихвачу с собой серебряные ложечки.
— ...которых у меня в помине нет.
— Именно. Но она смотрит, словно есть.
Алекс рассмеялся и наконец захлопнул папку с отчетами.
***
Светлана Николаевна привыкла считать эту семью своей. Чувство основывалось не на родственных связях, а на ощущении принадлежности к стае. Кто-то должен добывать деньги, кто-то должен заботиться о комфорте. Александр отлично справлялся с первым, второе взяла на себя она.
Алекс помнил ее с детства. В первом классе соседка забирала его из школы и кормила обедом, потому что мама работала на другом конце города. Дочка Соня была на семь лет старше и каждый день играла бесконечные этюды Черни, тренировала пальцы. Отцов ни у одного из них не было. Сонин уехал на Дальний Север на полугодовую вахту, а потом отделался телеграммой: «Прости, нашел другую». Деньги для дочери, впрочем, исправно присылал. Другой погиб при исполнении, и Сашина мама получала крошечную пенсию. Тогда все пенсии были крошечными.
Когда он учился в Университете, Соня начинала преподавать в эстрадно-джазовом. Светлана Николаевна снова кормила обоих по вечерам, потому что к маме все время приходили ученики. Она преподавала математику в Физтехе, но денег не хватало. По выходным и на каникулах Алекс работал грузчиком: приносило доход, прочищало мозги, заменяло спортзал. Потом они с однокурсниками основали фирму, пересобрали на коленке свой первый компьютер, и понеслось. Через пять лет мама бросила учеников, через десять уехала жить за город и ездила в родной МФТИ из соседнего коттеджного поселка. А потом Соне предложили трехлетний контракт за границей. Светлана Николаевна осталась одна, заботиться стало не о ком.
Она недолго думала. Дочь неплохо зарабатывала и исправно присылала деньги. Двухкомнатная квартира в центре Москвы стоила столько, что на сумму было страшно смотреть. Оставалось найти дело по душе и бросить опостылевший НИИ. Как-то вечером она позвонила в дверь соседней квартиры и предложила взять ее на работу.
— Светлана Николаевна, я не могу, — Алекс тогда опешил.
— Можешь-можешь. Ты же платишь своему личному помощнику, и мне будешь.
— Да я вам и так должен на две жизни вперед.
— Вот и чудно. Тебе моя квартира, мне небольшой домик рядом с Марией, оставшиеся деньги положим на счет для Сони... А я буду за всем этим имуществом присматривать. Знаю-знаю, клининги, домработницы, кухарки. Руководить ими кто будет? А я справлюсь, после института мне ничего не страшно...
Александр позвонил Соне в Берлин, получил согласие, уточнил детали, а потом стал искать риэлтора. К его маме вернулась любимая соседка, а домработницы начали протирать пыль на кухонных шкафах. Потом они пережили ремонт с глобальной перепланировкой, поиск квартиры для вернувшейся Сони... Наладив быт во всех домах, Светлана Николаевна перенаправила свою энергию на офис: помощницы начали заикаться, программисты перестали питаться кофе и фастфудом. До Гнесинки она, к счастью, не добралась.
***
А потом Александр встретил Ольгу.
— У тебя есть экономка? — она недоверчиво посмотрела на Алекса. — Слушай, а ты вообще кто? Может, у тебя и родовой замок имеется?
— Замка нет, — он развеселился, — только коттедж за городом, там мама живет, ей оттуда удобнее на работу ездить. А Светлана Николаевна сама себя на эту должность назначила, решила, что мы без ее помощи зарастем грязью и будем питаться дошираком. Честное слово, никаких дворянских корней, служащие мы.
— С квартирой в арбатских переулках.
— Так получилось, — он развел руками. — В начале прошлого века никто не знал, что это станет таким популярным местом. Мама еще коммуналки помнит.
— Может, я пойду с Лаурой погуляю? — тут в дверь позвонили, а потом сразу открыли ключом.
— Светлана Николаевна, мы на кухне, — крикнул Алекс. — Она тебя не съест, честное слово.
Дама, появившаяся на пороге, носила короткую стрижку, узкие брюки и очки в массивной темно-синей оправе. «Калерия номер два, — подумала Оля, когда взгляд-рентген изучил ее с головы до ног. — Надо было брать Лауру и смываться». Их познакомили, она что-то отвечала, а потом все-таки сбежала на улицу. Очень уж Светлана Николаевна напоминала химичку из школы, та в свое время пугала ее до дрожи.
***
Когда они с Алексом поженились, пришлось налаживать отношения. Экономка сдавать позиции не собиралась.
— Ольга, вы же не будете убирать эту махину сами? И тратить выходной, чтобы присматривать за уборщицей, тоже не стоит.
— Да я помочь хочу...
— Отлично! Подумайте, что хотите изменить. Может, на кухне что, или в спальне. А я займусь, — Оля опешила, а Светлана Николаевна рассмеялась. — Вы работающая женщина, неужели вам хочется после всего еще и тряпкой махать или мыть окна?
— Так махала же. И мыла.
— А теперь не будете, Александр вполне способен избавить любимую женщину от бытовых проблем.
Оля растерялась окончательно. Ее всегда учили, что домашний уют — это женское дело. Нет, она знала, что жена и домработница — это разные слова, но весь жизненный опыт говорил об обратном. Отец помогал матери, но дом вела она, да и Виктор, бывший муж, тоже не стремился взять на себя домашнее хозяйство. Женщина — хранительница домашнего очага, все дела. Прошло два месяца после свадьбы, а она все еще не привыкла к огромной квартире и тому, что ее убирает не она.
— Лёль, ты сгущаешь краски, — хмыкнула Катя, с которой она поделилась своей проблемой. — Куча людей сейчас пользуются услугами клининга, от этого их домашний уют не становится чужим. Мне кажется, дело не в том, кто пыль вытирает.
— Так я даже не показываю, где ее вытереть!
— Оно тебе надо? Ты когда квартальный баланс сводишь, тебя очень волнует, откуда в офисе бумага и кто заправляет картриджи для принтеров?
— Вообще не волнует, для этого администратор есть... А, поняла. Предлагаешь воспринимать ее как функционал?
— И немножко как троюродную тетушку. Она очень точно себя охарактеризовала: экономка. В английском романе она бы была незамужней дальней родственницей, которая ведет дом. Незаурядная, должно быть, женщина. Любопытно было бы познакомиться.
— Мы не в английском романе, но познакомить могу. У Алекса есть идея, как избавить тебя от салфеток и прочих чехлов на стулья.
— Не напоминай, — простонала Катя в трубку. — О чем я думала, когда соглашалась на большой праздник? Надо было, как вы: пришли, расписались, ушли. Рассказывай, что он придумал!
Ольга решила сама поговорить со Светланой Николаевной, в конце концов это ее подруге нужна помощь. Дважды в месяц экономка приходила, чтобы сверить графики, как она это называла. Проверить владения, как называла это Оля.
— Светлана Николаевна, а как вы относитесь к свадьбам?
— Отлично отношусь. Вы с Сашей все-таки решили отпраздновать?
— Не совсем. Понимаете, моя подруга выходит замуж, книжку надо сдать через месяц, а Антон в салфетках ничего не понимает...
— Стоп. Ольга, я ничего не поняла. Давайте по пунктам. Подруга, книжка, Антон — кто есть кто?
— Моя подруга выходит замуж. Она пишет книжки, очередную нужно сдать через месяц, а они назначили свадьбу примерно на те же даты. Антон — это жених. И мы с Алексом хотим попросить вас помочь с организацией. Не бесплатно, конечно! Хотим сделать ребятам такой вот свадебный подарок!
— Жениха отметаем, мужчинам дай волю, все свадьбы будут, как у вас: пришел, увидел, победил. Разумеется, я помогу. Я же не раз говорила: работающая женщина не должна думать о быте.
— Мне кажется, это не совсем быт...
— Олечка, есть девушки, которым нравится выбирать салфетки, ленточки и шарики. Ваша подруга из таких? Что она, кстати, пишет?
— Нет, — Оля рассмеялась. — Катька точно не из таких. Она человек-хаос. Она пишет романтические романы, Екатерина Максимова, не слышали?
— И слышала, и даже читала... И я хочу автограф!
Женщины рассмеялись. Лед был сломан. Немного свадьбы, много любви и совсем никакого быта.
***
Лаура процокала в столовую и положила голову на колени хозяйки: вдруг дадут вкусненького? Вы пробовали отказать умильно сопящему черному лабрадору? Вот и у Оли опять не получилось.
---
Автор рассказа: Татьяна Токарева
---
Чиста река у истока
Это майское утро 1914 года в Сосновке – небольшой деревушке, затерявшейся на просторах Смоленской губернии – начиналось, как обычно. Едва только солнце показало из-за горизонта свою ярко-алую макушку, и первые оранжевые лучи брызнули на стрехи хат, как из больших, душных хлевов послышались громкие, добродушные женские крики и упругие звуки ударов первых струй молока о подойник.
На старой высокой липе, растущей в конце длинной улицы, заклекотал аист. В деревне начиналась привычная, ежедневная суета.
Медленно, со скрипом, отворилась рассохшаяся дверь одной из хат, и на двор, сонно зевая, вышла юная, невысокая, смуглая сероглазая девушка с каштановыми волосами, собранными в длинную, растрепавшуюся ото сна косу.
Мария протёрла заспанные глаза, нырнула в большой, душный хлев, не глядя, сунула руку в низенький и широкий деревянный ящик, в который неслись куры, и вытащила оттуда два ещё тёплых яйца. И, прежде чем сидевшая у коровы мать отвернулась от подойника, похитительница яиц исчезла, как привидение.
Наскоро позавтракав вчерашними оладьями, Рокотовы вышли во двор. Глава семьи, Степан, громко, отрывисто покрикивая, быстро запрягал старого, но ещё крепкого мерина по кличке Ворон. Прасковья, суетясь, вынесла из избы большую полотняную сумку с харчами.
Мать и дочь, подобрав длинные домотканые юбки, взгромоздились на телегу, и она, поскрипывая, неспешно выкатилась на улицу. Рокотовы ехали работать за деревню, на дальнее поле, на весь день.
Зло, нудно звенели бесчисленные надоедливые комары, и Прасковья, лениво отмахиваясь от них, любовалась дочерью. Мария была шестым ребёнком Рокотовых – шестым и единственным выжившим. Пятерых старших деток Бог дал – Бог взял…
Этой весной шестнадцатилетняя Маша неожиданно расцвела: ещё вчера она была нескладным подростком, озорницей, хохотуньей – а вот уже полная прелести юная девушка…
Пригревало всё сильнее. Когда Мария с родителями приехали на дальнее поле, там уже было много телег, и вовсю хлопотали люди. Степан неторопливо распряг Ворона, стреножил его и пустил пастись на опушке. Прасковья с дочерью повязали платки и взялись за лопаты и тяпки.
Поправляя тонкой рукой сползавший на брови платок, Мария украдкой бросила взгляд на высокого, худого, чуть сутуловатого темноволосого парнишку, работавшего на соседнем наделе, и тут же отвернулась. Петька Громов был на год старше Маши, и в детстве они, мягко говоря, не ладили.
За работой день пролетел незаметно – к вечеру тяпки с лопатами стали страшно тяжёлыми, а руки и ноги налились свинцовой усталостью.
С поля уже под вечер всех прогнал нудный, мелкий дождь.
Рокотовы ехали домой в лёгких майских сумерках. Дождь, наконец, кончился, налетели комары, и от них не было спасу. Впереди маячила подвода Громовых. Степан щёлкнул кнутом, и Ворон перешёл на ленивую рысь. Они въехали в небольшой лесок, отделявший дальние наделы от деревни, и почти догнали подводу Громовых, как вдруг у телеги на всём ходу отлетело правое заднее колесо.