Крас проснулся в холодном поту, сполз с кровати и рухнул на пол, в последний миг выставив руки. На доски закапал пот, смешанный со слезами. Тело трясёт, а сновидение отчаянно цепляется за сознание и наполняет душу горечью безмерного отчаяния. Образ густого леса, напоенного светом и ребёнка, что бежит к нему через поляну, стоит перед глазами.
— Ну почему... почему?! — Прорычал слав, грохнул кулаком по полу и зашипел от боли.
Медленно выпрямился и вздрогнул, увидев Асмодея, сидящего над камином. Кот сверкает глазами в предрассветном сумраке, как двумя фонарями.
— Всё ещё снится, то что так и не свершилось? — Спросил фамильяр.
— Да. — Сухо ответил Крас и сел на полу, вытянув одну ногу, а другую подтянув и положив руку на колено. — Пришёл посмотреть на мои муки?
— Не совсем. Но твои метания действительно забавны. — Мурлыкнул кот, дёрнул хвостом, едва не сбив на пол бронзовую статуэтку. — Ты бы хотел, чтобы сон стал реальностью?
— Предлагаешь продать душу? — Фыркнул Крас и небрежно отмахнулся. — Опоздал, я её пропил ещё десяток лет тому.
— Я говорю про лампу.
Лицо слава вмиг стало холодным, губы сжались в тонкую линию, а в глазах заплясал зловещий огонёк. Медленно поднял руку и ткнул в кота пальцем.
— Забудь. Её больше нет. Джин давно на свободе.
— Ну... — Протянул кот, задумчиво почёсывая за ухом лапой. — Тогда, думаю тебе пора задуматься о возвращении на родину в ближайшее десятилетие.
— Это ещё почему?
Через окно струится мертвенный свет зарождающегося дня, пересекает комнату и упирается в стену. Асмодей прижал уши, соскочил на пол и сел у границы света, внимательно глядя на мужчину.
— Причина проста, Госпожа Смерть уже здесь и уже она виделась с тобой.
— Что? Я не понимаю, о чём ты.
— Знаешь, дорогой друг, есть фундаментальные силы, стихии, а есть идеальные концепции всего. Концепция вина, после которого любое другое покажется помоями и так далее. К счастью, в реальный мир они не попадают, как правило. Так что всё, что ты видишь, это лишь тени идеальных концепций... даже ты сам. Одна из множества ущербных теней идеального Краса...
— К чему ты клонишь? — Перебил слав, потирая висок.
— Твои сны, это тень концепта твоей идеальной жизни. Которую проживает концепция тебя. Это так, к слову, а если ближе к делу. Нашему миру очень не повезло. Концепция Смерти пробралась к нам и выбрала носителя.
— И что, теперь все просто умрут? — Фыркнул Крас.
— Не просто. У смерти всегда есть причина. Целый мир не может мгновенно перестать жить. Но теперь, рядом с ней, абсолютно все смертны.
— Что?
— Поймёшь, когда надо будет.
Кот поднялся и величаво направился к окну, Крас торопливо поднялся и окрикнул:
— Стой! Кто эта Смерть?!
— Руфина. — Промурлыкал Асм. — Маленькая, измученная девочка, что видела смерть матери, стоявшая на помосте и глядевшая в глаза толпе преисполненной ненависти. Как же сильно она желала им сдохнуть!
— Иваш знает? — Быстро спросил Крас, оживляя в память образ лучащейся счастьем девочки.
— Нет. Только я и ты.
— Значит... мы должны её остановить? — Пробормотал Крас.
— Что? Как ты вообще собрался остановить Смерть?
Крас поперхнулся ответом, задвигал бровями. Тишина в доме уплотнилась и стало слышно, как бьётся сердце слава, лихорадочно и растерянно. Кот заскочил на подоконник, в рассеянном свете антрацитовая шерсть загадочно блестит, а глаза горят подобно факелам.
— Тогда зачем ты мне это рассказал?
— Уж прости, иначе лопнул бы! Только представь, знать такое и никому не рассказать! Подумать только, я спал в ногах у воплощения Смерти! А ещё она меня гладит каждый день и чешет! Да таким даже боги похвастать не могут! Ха!
— А про лампу зачем ляпнул? — Буркнул Крас, осознав, что его посвятили в тайну, которую он даже озвучить не может, сразу сочтут идиотом.
— Ну... джин мог бы провернуть пару трюков, может, и сработало бы.
Крас долго молчал, глядя под ноги, краешек неба, заглядывающий в окно, успел налиться розовым светом, а в кроне деревца во дворе, запели птицы. Асмодей дёрнулся на звук и припал к подоконнику, глядя на певунов голодными, жёлтыми глазами.
— Ну... — протянул слав, скребя затылок. — Мы можем его позвать. Только тебе это не понравится.
— О, охотно верю. — Протянул кот, не отрываясь от созерцания птичек, выпустил когти и медленно втянул. — Джины никогда не были приятными ребятами. Что поделать, заточение в крошечной лампе никого не сделает добряком.