Вчера ходил к дантисту или стоматологу, кому как больше нравится. Зубной примерял мне новые, острые, железные зубы. Железные палочки для навинчивания зубов вставил еще в прошлом году. С ценой 64.000 за один зуб не забалуешь и мысли о том, что раньше надо было думать, в голову являются сами собой. Чем дольше живешь, тем больше разных ассоциаций всплывает в памяти, хоть ты их не просишь. Сами появляются.
Дантист (или стоматолог) появился перед лицом с железной лопаткой с положенной в нее пластической массой, приказал открыть рот пошире, засунул свою железяку и сам сомкнул мои челюсти. Через какое-то время начал доставать железку обратно. На миг показалось что все мои новые блестящие зубы, вставленные ранее вылезут со своих мест и останутся в пластмассе. Но слава Богу, не случилось.
Вспомнил тут же наш поход с однокашником и дружком Мишкой, в давние наши курсантские годы, к его дяде, бывшим тогда Начальником отдела по работе с моряками загранплавания судов ММФ. Отдел ведал политическими помощниками, их отбором, обучением и назначением на суда. Начальник был достаточной шишкой, чтобы повлиять на наше распределение на работу по окончанию училища. Можно было захотеть в любое из существовавших тогда четырнадцати пароходств.
Мишке надо было удержать свою Московскую прописку, то есть ехать на Север или Дальний восток. Мишка выбрал, что поближе, Мурманское пароходство, хотя его туда отправили бы по любому, заяви он о своем желании. Он шел на красный диплом, значит распределялся по собственному желанию. Мне светил только синий диплом из-за тройки по химии за первый курс, но я был молод и свободен, как ветер и мне было фиолетово, где начинать карьеру.
Согласился поехать в Мурманск, за компанию. Дядя, как старший товарищ, учил нас жизни и рассказывал свои морские байки, рекомендовал нам завести по лопате из нержавейки и кожаному мешку – грести деньги лопатой. Ну как же! Северные, полярные, самовыгрузке, год за два в Арктике, и прочие прелести заполярного бытия.
Тут появилась тетя, накрывшая стол в столовой и с благодарностью, приняла от Мишки подарок – коробку турецкого рахат-лукума. Чего только не было в Московских гастрономах в семидесятые! Прошли из кабинет в столовую, сели за стол, тетя открыла коробку и вонзила зубы в лукум. Перекусит его до конца ей не удалось, подсох зараза и в вынутом изо рта куске лукума мы видим влипшие золотые коронки, числом не помню. Дядя сначала засмеялся, но время опомнился, его же тетя, не чужая. Тете было не до смеха, молча встала из-за стола и ушла в ванную комнату, добывать золото. Тетя была хороший человек, претензий нам не выставляла, замяли происшествие
С рахат-лукума воспоминания плавно перетекли в училищную медсанчасть, где каждый из нас, курсантов, оставил навек часть своих зубов. Кто тогда думал о своем здоровье серьезно и количестве зубов необходимых для счастья. Зубы оставляли, можно сказать, по воле Рока. Вместе с нашим потоком в 1971 году на работу в медсанчасть прибыла необъятных размеров женщина – баба, с грудью, переходящей в живот и ниже, делавшие ее в профиль в два раза шире чем в анфас, с бакенбардами и черными усами, известной национальности (вы неправильно подумали – армянка). Кличка "Зубная фея" прилипла к ней моментально.
Толстые как сардельки пальцы не помещались в курсантских ртах, да еще вместе с насадкой бормашины и вредительница придумала себе выход из положения. Она просто выдирала зубы, подлежащие лечению, упершись коленом в зубоврачебное кресло и придавив к нему жертву своим телом. Мы не думали тогда, что этих зубов нам скоро не будет хватать и безропотно отдавались экзекуции. Теперь пожинаем плоды.
Не придали здоровья и сохранности количества и качества зубов годы, проведенные в море с опресненной водой или водой, набранной из африканских рек и густо разбавленной хлорамином. Времена, конечно, изменились и нынче ставь себе новые зубы хоть в два ряда, но цена кусается, однако, как новые зубы, прикусывающие постоянно язык и щеки.