Это заключительная часть про усадьбу Абрамцево. С первой и второй частью можно ознакомиться здесь и здесь.
Культурная деятельность в Абрамцево завершилась в 1899 году, когда Мамонтов разорился, был арестован и посажен в тюрьму, где провел полгода. Его обвиняли в злоупотреблениях, растрате и воровстве. На скамью подсудимых попали также его брат и два сына: Сергей и Всеволод. Защитой занялся знаменитый адвокат Федор Плевако, который сумел оправдать Мамонтова, но это не спасло его от практически полного разорения. Имущество было продано с молотка. Богатая художественная коллекция была куплена Третьяковской галереей и Русским музеем, что-то исчезло навсегда. Основной статьей дохода стал гончарный промысел, который Савва Иванович перенес из Абрамцево в свою новую усадьбу, расположенную за Бутырской тюрьмой. К слову сказать, претензии кредиторов были полностью удовлетворены уже к 1902 году. В 1907 году умерла дочь Вера, в 1908 году – жена Елизавета, в 1915 году – сын Сергей, в 1918 году, наконец, и сам Савва Иванович. Примечательно, что причиной смерти почти у всех была простуда и воспаление легких.
Судьба оставшихся в живых последних двух детей сложилась по-разному, но, в целом более удачно. Младшая дочь Мамонтовых — Александра Саввична — была хранителем, основателем и первым руководителем музея в Абрамцеве до 1928 года. Именно ей принадлежало Абрамцево до революции. После ареста и освобождения она жила у брата в Тульской области. Умерла в 1952 году.
А Всеволод Саввич, после разорения, стал активно заниматься псовой охотой в Тульском поместье своей жены. В революцию стал начальником городской милиции, затем был управляющим Тульской государственной конюшни Наркомзема РСФСР, организатором и судьёй выставок собак, публиковался в охотничьих журналах, преподавал на курсах собаководов и в школах для подготовки проводников служебных собак. В 30-е дважды арестовывался, но до суда дело не доходило. В ВОВ работал на специальных армейских кинологических курсах. В 1948—1951 годах по приглашению президента Академии наук СССР С. И. Вавилова стал экскурсоводом и хранителем музея в Абрамцево.
После революции усадьбу национализировали. В октябре 1918 года Наркомпроссом была выдана охранная грамота, что позволило сохранить усадьбу в дореволюционном виде без материальных потерь. В устройстве музея принимал активное участие А.Д. Самарин (муж сестры) и П.П. Кончаловский с сыном Мишей (оба известные художники). К началу 1920-х гг. коллекция музея насчитывала около двух тысяч экспонатов.
Отмечу, кстати, что лучше всего сохранились как раз те музеи, которые Наркомпросс успел застолбить за собой, что в бурный 1918 год было не просто. Неконтролируемый «народный гнев» очень часто уничтожал помещичьи хозяйства гораздо раньше, чем туда добиралась Советская власть. Свою «лепту» в разорение национального достояния, конечно, вносили и последующие войны: гражданская и Великая отечественная.
По воспоминаниям дочери Самарина в 20-е годы Абрамцево также бурлило культурной жизнью: «Много людей жило тогда по летам в Абрамцеве, состав летних жителей менялся: жили Кончаловские (Петр Петрович с семьей), артист Вишневский с семьей, С. П. Григоров с семьей (он был тогда заместителем Троцкой, возглавлявшей охрану памятников старины), Сабашниковы (очень известные в Москве своими прекрасными изданиями), композитор С. Н. Василенко, профессор Шамбинаго и многие другие. Отец со всеми легко общался и даже помню веселый вечер в поленовском домике, где жили Василенко и Шамбинаго. Ставились шарады, все принимали участие, и даже мой отец, к общему удовольствию, выполнял какую-то роль. Музей устраивал выставки, особенно запомнилась мне посвященная памяти Е. Д. Поленовой — 25-летию со дня ее смерти. Для собирания материалов к выставке отец ездил в разные музеи, был в Бехове у Поленовых, о чем впоследствии очень хорошо вспоминала Ольга Васильевна, говоря, что только в это время она поняла, как просто и интересно было общаться с моим отцом ей, тогда совсем молодой. В абрамцевской церкви в праздники бывала служба, и наш хор процветал, мы даже пели венчание Леонида Леонова, который женился на дочери издателя Сабашникова. Помню, что на свадьбе были И. С. Остроухов и Г.А. Рачинский».
Но все это скоро закончилось. В 1928 году окончательно арестовали Самарина (до этого его выпускали по распоряжению Дзержинского), Александру Мамонтову отстранили от управления и тоже арестовали («Это было под Николин день, когда в Сергиевом Посаде и Хотькове были изъяты сотни людей». – писала Александра Самарина). Пост директора музея занял ярый атеист, бывший священник, чуждый искусству. За Александру вступились художники из абрамцевского кружка, писали Калинину, после чего ее освободили. Она уехала к брату в Тульскую область.
В 1932 году музей был закрыт для посещения (но сами экспонаты вывезены не были), а на территории усадьбы организован дом отдыха для работников искусства. В следующем году на противоположном берегу реки Вори был построен уже целый поселок художников. В 1938 году дом отдыха превратили в санаторий. На территории усадьбы, напротив главного дома, было возведено огромное двухэтажное кирпичное здание в псевдоклассическом стиле – лечебный корпус, который до сих пор сильно портит сложившейся исторический ландшафт (сейчас здесь расположено кафе и экспозиции художников 20 века). В годы войны все экспонаты были вывезены в Загорский музей, саму усадьбу превратили в госпиталь. Вновь статус музея усадьба получила только в 1947 году, по личному распоряжению Сталина, откликнувшегося на предложение президента Академии наук СССР С. И. Вавилова. Однако еще долго половину имения занимал академический санаторий. Только в 1977 году музей смог вернуть себе всю землю и получил статус музея-заповедника.
За годы такой варварской эксплуатации основные здания музея к концу 20 века сильно поиздержались, требовался срочный ремонт. Какие-то локальные реставрационные работы делали и в советское время, но комплексной реставрацией занялись только с 2013 года, которая длилась несколько лет. Внутреннее убранство приведено практически в полное соответствие с дореволюционным интерьером. В столовой, где был написан известный портрет Веры Мамонтовой кисти Серова («Девочка с персиками») все стоит так, как это изображено на картине, там же расположен второй оригинал этой картины, кстати, как и произведение Нестерова «Видение отроку Варфоломею». Вообще, как уже говорилось, в музее действительно сохранилось много уникальных абрамцевских экспонатов, так что посетить его стоит. Как говорил Савва Иванович про себя: «Кому делал добро, тот вспомнит» – его доброе дело живо до сих пор и надо его помнить и не забывать…
Использованная литература и фото:
- http://kasdom.ru/r_kultura/8010/
- https://vadimrazumov.ru/143514.html
- https://www.ayda.ru/stories/11842/
- https://sobory.ru/article/?object=00084
- Фото автор статьи, Александр Момент, Андрей Агафонов, Вадим Разумов.
