Марина шла, глубоко задумавшись, её мысли были так многослойны и печальны, что было трудно акцентироваться на какой-то одной. Всё в целом было нехорошо. Главное же - одиночество, оно угнетало, буквально топило её в мутной воде безысходности. Не грело солнце и не сияло лучами в весенних лужах. На свежем небе грубо рисовались ватные облака, как-то так было в любимых прежде стихах. И это тоже не радовало. Она даже не сразу поняла, что обращаются к ней. Немного запыхавшись, молодой человек (приятной наружности, невольно отметила Марина) сказал: - Ну ты просто летишь, а не идёшь. Марина немного запрокинула голову, незнакомец возвышался над ней. - Мы знакомы? - Даешь! Не узнала? Алеша. Мы вместе учились, а потом меня в армию взяли после отчисления из универа. Я, дурак такой, запустил все, в облаках витал. Девушка заметила, что у парня короткая стрижка, и вдруг осенило: лохматый Лешка, оболтус, который за ней таскался хвостиком, это - он. О! Изменился неузнаваемо... А он торопливо всё го
Марина шла, глубоко задумавшись, её мысли были так многослойны и печальны, что было трудно акцентироваться на какой-то одной. Всё в целом было нехорошо.
Главное же - одиночество, оно угнетало, буквально топило её в мутной воде безысходности. Не грело солнце и не сияло лучами в весенних лужах. На свежем небе грубо рисовались ватные облака, как-то так было в любимых прежде стихах. И это тоже не радовало.
Она даже не сразу поняла, что обращаются к ней. Немного запыхавшись, молодой человек (приятной наружности, невольно отметила Марина) сказал: - Ну ты просто летишь, а не идёшь.
Марина немного запрокинула голову, незнакомец возвышался над ней. - Мы знакомы?
- Даешь! Не узнала? Алеша. Мы вместе учились, а потом меня в армию взяли после отчисления из универа. Я, дурак такой, запустил все, в облаках витал.
Девушка заметила, что у парня короткая стрижка, и вдруг осенило: лохматый Лешка, оболтус, который за ней таскался хвостиком, это - он. О! Изменился неузнаваемо... А он торопливо всё говорил и говорил, что и не мечтал уже встретить её, писал, но не получал ответа, что после демобилизации болтался по стране, неприкаянный, и вот приехал в родной город, и надо же, в первый же день встретил её, а даже не предполагал такого. Везуха, одним словом.
Всё это было удивительно и странно. Марина и не предполагала, что Лешка был в неё влюблен. В те дни она увлеклась человеком, который старше её, женат и не помышлял уйти из семьи. Она, осознав это, бросила все и уехала. Жила в другом городе, а сюда вернулась через полгода, пыталась восстановиться в универе, пока безуспешно, устроилась на работу, жила на съемной квартире и
никак не могла найти смысл и радость в жизни, утерянные три года назад.
- Маринка, ты уж, небось, замужем? Дети есть? - сыпал вопросами Алексей. - Ты уж извини, заболтал тебя.
Удивленная, она осознала, что он рад встрече, потому так разговорчив, невольно поддалась этой эмоции, и сама не заметила, как разговорилась. Они шли и говорили - говорили, перебивая друг друга, вспоминая те времена, когда все было хорошо. Время летело незаметно, а на прощание договорились о встрече. Вспоминая, Марина невольно улыбалась, как Алексей простодушно радовался, как он сказал, своей удаче.
У них оказалось немало общего. Оба любили джаз, с удовольствием ходили в театр, могли часами гулять по парку, обожали читать.
Им не нравились пересуды, скандалы, пьянки и телевизионные шоу.
Алексей устроился в автомастерскую, зарабатывал неплохо. От него теперь пахло чем-то металлическим и бензиновым, и этот запах Марине казался ароматнее дорогого парфюма. Жизнь заиграла живыми красками. А в один прекрасный вечер, всё случилось спонтанно, они стали близки. И это было чудесно!
Иногда Марина думала что если бы они не встретились тогда... Страшно подумать! Словно отвечая на эти невысказанные мысли, Алешенька говорил, что искал бы, искал её, пока не нашёл. Нашёл бы несмотря ни на что!