В начале 2000-х, достаточно часто, меня с моими учениками, приглашали на радио и ТВ, где мы участвовали в передачах, посвященных «одаренным детям», музыкальному образованию, и просто в теле и радио проектах для молодежи и подрастающего поколения.
Однажды, после эфира на ТВ, раздался телефонный звонок: «Мы с сыном вас вчера видели по телевизору. Он хочет у вас брать уроки игры на скрипке»…
Не для кого не секрет, что частные уроки, явление обычное, но в этот раз ситуация была сверхнеординарная…
На вопрос: « Сколько лет мальчику»? Был получен ответ: «Тридцать»…
Я сразу ответила отказом, мотивируя, что в этом возрасте научиться играть на скрипке – невозможно!
Но мама была очень настойчива… Она сказала, что молодой человек уже умеет играть на инструменте, что он – САМОУЧКА. На ТВ услышал моих учеников, и очень хочет заниматься «профессионально».
На слова: «Не откажите нам, пожалуйста, послушайте его, хотя бы, по телефону…»
Я дала согласие, и в трубке услышала скрипичную игру на таком высоком исполнительском уровне, причем, сложнейших в техническом плане произведений, консерваторского уровня, что я пережила некоторый шок, и ответная моя реакция была такова, что возникло «жуткое» любопытство – КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?
Мы договорились о встрече в стенах учебного заведения, и в назначенное время, увидев своего «нового» ученика, я пережила эмоциональный стресс и потрясение.
Передо мной стоял худощавый молодой человек двух метров роста, нездорового вида, с серым лицом, тяжелым взглядом из-под опущенных век, и внешне выглядел, как-то очень неряшливо.
Было понятно, что с человеком что-то «не так», но что, я пока не знала и не понимала.
Я вызвала маму, и она мне рассказала, что…
Мальчик болен, дважды в год он проходит лечение в психоневрологическом диспансере, нигде не учится, не работает, и при этом, взаимоотношения в семье очень не простые.
Мы начали заниматься, он старался «изо всех сил». Кроме своих занятий, часто присутствовал на уроках моих учеников и слушал их.
На первых занятиях мы почти не разговаривали, все общение сводилось к моему показу на инструменте, и его повторению того, что он слышал и видел.
Но по истечении времени мы стали разговаривать, он стал задавать много вопросов, и не только «касательно» музыки. Его интересовало все, что есть в жизни у обычного человека: работа, отношения, увлечения, религия, и многое другое.
Он рассказал, что его родители – художники, и как я потом узнала, известные, папа, даже, член Союза художников. И оказалось, что мой ученик – тоже художник.
Однажды, он меня пригласил в свою мастерскую, и я увидела картины, в темных тонах, и в них такое пронзительное одиночество, «безнадега», и тут же, картины, наполненные светом, красотой, надеждой… Но в них не было тепла, добра. Они были какие-то холодные, неживые… Но, на мой взгляд, все они были талантливы, и написаны "от души".
Он стал мне рассказывать про себя, про свои взаимоотношения с родителями, я почувствовала, он мне стал доверять…
Так мы прозанимались где-то около полугода. Как-то, во время игры ученика, я поняла, что у него перестает получаться играть на скрипке, что я его НЕ УЧУ, а РАЗУЧИВАЮ! Я с ним поделилась, своим «открытием», и предложила ему перестать заниматься со мною, и «оставить все, как есть». И к моему, большому удивлению, он согласился спокойно, без всяких эмоциональных «пререканий».
Заниматься мы перестали, но он продолжал ко мне ходить, и наше общение продолжалось.
Как-то он поделился со мной, что он родителей не называет ПАПОЙ, МАМОЙ. На мой вопрос: «А как же ты к ним обращаешься»? Ответ был: «Никак»… Я ему посоветовала сходить в церковь, и попросить у батюшки благословение, на помощь божью, в решении этой проблемы.
При встрече, он каждый раз, все больше рассказывал о себе, как он устроился на работу, что у него появилась девушка, что он сходил в церковь, и теперь маму называет «матушкой»…
И я радовалась за него. Он все больше походил на обычного, ни чем не отличающегося от других, молодого человека. Он постригся, приходил ко мне с чистой головой, опрятно одетым…
И однажды, случилось то, чего я никак не ожидала…
На работе, во время урока, открывается дверь, и в класс врывается мама моего «взрослого» ученика с криком: "Что вы наделали? У меня сын – гениальный скрипач, самородок, вундеркинд! Кто вас просил вмешиваться в нашу жизнь? Он должен ИГРАТЬ, а НЕ РИСОВАТЬ"! «Вы вбили ему в голову, что он – нормальный, как все, а он – музыкант - гений! Ему не нужны – ни работа, ни девушка».
Если бы не ребенок в классе, она вцепилась бы мне в волосы…
Простите за слэнг, но я обалдела… не знаю, почему, но я ей сказала: «Он же вас стал матушкой называть…»
На крик прибежали мои коллеги, женщину вывели из класса… И больше скрипача-самоучку я больше не видела…
Все эти события, как раз, произошли во время моей учебы в университете. Я рассказала эту историю своему научному руководителю по диплому, специалисту по агрессивному поведению.
Она сказала, что в поведении мамы она видит признаки патологических изменений ее психики, вызванные ее навязчивой идеей о гениальности ее ребенка-скрипача. Отсюда проблемы и в семье, и в отношениях молодого человека с родителями.
Именно здоровые отношения в семье, между родителями и ребенком - основа психического и физического благополучия человека, как в детстве, так и во взрослой жизни.
Здоровая психика по мнению известного психоаналитика Нэнси Мак Вильямс – это отражение всех сфер жизни человека: отношений с самим собой, с другими людьми и миром в целом, способности любить, которая мотивирует человека к тому, чтобы давать, а не брать.
Когда мы любим, хочется доверять и открываться перед другим человеком, сострадать и помогать.
Любовь — эмоция, исцеляющая душу.
Эта история еще раз подтверждает, какая тонкая грань проходит между психическим здоровьем и патологией… Чтобы не было таких историй, будьте внимательны к своим близким и берегите их…
Ваша Г. Молькова.