После Мурманских приключений мы вышли снова в море.
По пути на новый исследовательский полигон завернули на банку Гусиная (70º40´N; 043º00´E). Глубина там не более 100 метров и треска с пикшей там нагуливает жир. Вот за свежей рыбкой мы и отправились, благо в запасе было около полусуток.
Некоторые умники заявляют, что моряки не любят ловить рыбу в море. Так вот это в корне не соответствует истине. Ловил я в Атлантике кальмара на кальмарницу и тунца на блесну. В Тихом ловил корифену и серых акул. А на горе Симада, вообще, была сумасшедшая ночная рыбалка. В Териберке на удочку тягали селёдку килограммами. И это не считая мелких рыбалок в разных морях и океанах.
Ну а в Баренцухе, конечно же, тресковая рыбалка первейшее дело. Всем же хочется свежей рыбки пожарить, да и печень трески отведать.
Надо сказать, что треска – это хищник и реагирует на движение приманки. Нужно забросить снасть почти до дна и подёргивать, пока не схватит. А там уж тяни на борт, пока не сорвалась.
Первый раз, когда собрались ловить треску на Гусиной банке, у боцмана из кладовки исчезли все никелированные дверные ручки, а у матросов появились новые блёсна с тремя-четырьмя большими крючками.
Понятно же, что блесна должна быть блестящей. Боцман матерился, на чём свет стоит, но вернуть всё в исходное состояние уже не мог. Однако устроил матросам форменный рэкет и изымал из их улова по две рыбины за каждую дверную ручку. Впрочем, блестящие вещи исчезали не только у боцмана; и машинная команда тоже была укомплектована блёснами, и уж, конечно, научный состав прошерстил свои лаборатории на предмет блестящих заготовок для блёсен.
Позднее мы узнали у местных, что блеск совсем необязателен. На глубине 60 -70 метров совсем темно, а треска находит жертву только при помощи срединной линии (это такой орган, реагирующий на движение). Так вот местные вовсе не заморачивались – брали кусок простой арматуры и крепили к нему большие крючки. Главное, иметь хороший прочный шнур длинной метров 100 -120. Так что в следующих рейсах блестящих снастей я уже не делал. Нафига напрягаться, если и так сойдёт.
Треска вырастает до приличных размеров, и порвать простую леску может запросто. Бывало, попадались экземпляры по полтора метра. Не знаю, сколько точно весили эти рыбины, но вытаскивать приходилось вдвоём.
Но всё эти технические ухищрения и приготовления не идут, ни в какое сравнение с тем азартом, какой начинался на рыбалке. Судовым эхолотом находили косяк на банке и ложились в дрейф. Весь экипаж, кроме вахтенных, выстраивался вдоль наветренного борта, и начиналась дерготня. У кого-то были короткие удилища с катушкой, а кто-то забрасывал просто с руки. Правда, от рыбалки "с руки" пальцы к вечеру кровоточили , изрезанные шуром, а раны разъедало солёной водой.
Бывало, с первого рывка цеплялась рыба, но чаще раз десять надо было дёрнуть. Кстати сказать, при такой рыбалке рыбины цеплялись не только за губу, но нередко и за другие части тела. Это говорит о том, что косяк очень плотен.
Представляете картину; около сотни мужиков с горящими глазами сосредоточенно дёргают снасть, забывая про отдых перед вахтой, а порою и про обед. Впрочем, не только мужики, но и женщины заражались рыболовным азартом. Конечно, снасть им кто-нибудь предоставлял, но ловили они сами наравне со всеми. Вахтенные с завистью взирали на эту тресковую вакханалию, и сменившись с вахты тут же вливались в стройный ряд рыболовов.
Признаться, такого количества рыбы я нигде и никогда ещё не ловил. Все бытовые холодильники заполнялись треской и пикшей до отказа для собственного пропитания, а домой рыбу морозили в судовой рыбной морозилке. Она забивалась под завязку. Каждому хотелось порадовать домашних собственным уловом. А если учесть, что в стране свирепствовал жутчайший дефицит, то десяток-другой килограммов отличной рыбы никому не помешает. Да ещё и даром!
Безумная тресковая рыбалка продолжалась почти весь световой день, а к вечеру снялись с дрейфа и пошли работать. И начиналась муторная, но необходимая чистка и разделка улова. Мне было в этом плане проще; я отпускал с вахты своего рулевого, он чистил свой улов и того доброго штурмана, который на мостике рулил вместо него. А на ночной вахте у нас был тресковый пир.
Но это отдельная история и расскажу я её в следующий раз.
Вы, главное, не пропустите.
До встречи!