Борис открыл глаза и не понял где находится. Нестерпимо болела голова, нога и филейная часть туловища. Пространство вокруг кружилось и не удавалось зафиксировать взгляд на чем-то одном. Мыслей в голове не было, только пульсирующая боль. Он пытался сфокусировать свой взгляд на чем-нибудь, но ничего не получалось. От головокружения стало тошнить.
- Зойка, опять вместо свежего вчерашнее подсунула, - простонал он.
- Очухался что ли? - услышал он над ухом незнакомый женский голос.
- Ты кто? - прошептал он.
- Медсестра Гуля, - ответила она ему.
- Гуля? Татарка что ли? Понаберут всяких, - простонал он.
- Ага. Понавезут всяких, - усмехнулась в ответ женщина, - Вытирай им потом волосатую ж-пу, и лечи их.
Борис попытался ей что-то ответить, но снова провалился в темноту. Очнулся уже вечером. В глаза бил синтетический свет от верхних светильников. Он зажмурился. Голова по-прежнему болела. В нос ударил резкий навязчивый запах хлорки.
- Ненавижу запах хлорки, - простонал он.
- Ну уж извиняйте, лучше ничего не придумали для дезинфекции, - ответил ему чуть надтреснувший голос.
- Где я? - спросил Борис.
- В больнице.
- Почему?
- Потому что ты головой ударился или тебя ударили. Я тут полы мою, а не ваши диагнозы изучаю. Домою и врача позову, или он сам придет. С ним и поговоришь, - ответил все тот же женский голос.
Он снова куда-то провалился. Ему мерещились мальчишки и Зоя. Стояли рядом с кроватью и смотрели на него с осуждением. Сыновья были сильно худыми и синими, и прозрачная кожа обтягивала тонкие косточки. У Зои ввалились щеки, а вокруг глаз были черные синяки.
- За что ты так с нами? - спрашивали они.
- Мне надо. Вы ничего не понимаете. Я всю жизнь на вас потратил. Все для вас. А когда я буду жить для себя? Зоя, что ты так на меня смотришь? Мало я для тебя делал? Благодаря мне у тебя есть двое детей. А если бы не я, то чтобы было? Сидела бы сейчас в какой-нибудь коммуналке с тремя кошками. Ни квартиры, ни детей, ни семьи. Кто на тебя тогда смотрел? Правильно никто. Только я обратил на тебя внимание.
Зоя ничего не говорила ему, а только смотрела на него.
- Подумаешь за квартиру полгода не платил. Мне нужны были деньги на строительство дома. У мальчишек все есть. А что есть у меня? Десять лет с тобой, как приживалка прожил. Хотя, если по справедливости, то там и моя доля есть. Но я же не стал квартиру с тобой делить, все вам оставил. Что ты так смотришь на меня? - Борис все больше распалялся.
- Давно он сам с собой общается? - спросила Зоя низким мужским голосом с хрипотцой.
- Да уже полчаса как, - ответил Саша женским надтреснутым голосом, - Вот, как я мыть полы стала, так и понесло его ни в ту степь.
- Ясно. Это плохо, - вздохнула Зоя, развернулась и пошла к выходу.
- Ты куда пошла? - возмутился Боря, - Я не договорил и не разрешал тебе уходить. Я мужчина и только я решаю, когда прекращать разговор. Поняла?
- Поняла, поняла, - ответил Саша, взял швабру с ведром и вышел вслед за матерью.
Около кровати остался один Лешка. Он раскрыл ладошку и протянул отцу пластилиновые серьги и колечко.
- Папа, это тебе подарок. Больше не бери мамины украшения. Чужое брать нельзя, - сказал мальчишка.
У Бориса снова перед глазами поплыла чернота. Очнулся от того, что занемела рука. Разлепил глаза и смог сфокусировать взгляд на капельнице. Рядом крутилась женщина в белом халате.
- Очнулся? - спросила она.
- Наверно, - Борис облизал пересохшие губы, - Где я?
- В реанимации, - ответила женщина, меняя банку с раствором.
Попытался потереть глаз, но оказалось, что руки у него привязаны.
- Почему я привязан? Это почему меня привязали к кровати. Это, что еще за карательная медицина? - начал он возмущаться.
- Многие больные в бессознательном состоянии выдергивают из рук капельницы, срывают бинты и повязки, расчесывают швы. Поэтому их руки привязывают, - спокойно ответила медсестра.
- Нет, это просто издевательство над больными. Я свершил какое-то противозаконное нарушение, чтобы меня привязывали к кровати? - начал он возмущаться, - Позовите главного, я буду жаловаться. Понаберут всяких.
- Ага, по блату, на зарплату в пятнадцать тысяч, - хохотнула медсестра, - Подожди, сейчас позову тебе главного. А пока главная здесь я.
В палату заглянул доктор.
- Кто-то пришел в себя? - спросил он.
- Да, вот этот, - кивнула на Бориса медсестра, - Уже буянит.
- Что говорит?
- Почему меня привязали? - начал возмущаться Боря, - Я же не какой-то там ненормальный, чтобы выдергивать иглы из вен и расчесывать швы. Вы больных за людей не держите.
- Упыри в белых халатах, - подсказал со смешком врач.
- Я такого не говорил, - ответил сердито Борис.
- Очнулся - это хорошо. Разговаривает с нами - это тоже хорошо. Видений никаких нет?
- Вижу только вас с женщиной и это убогое место.
- Просто замечательно, - кивнул головой врач, - До вечера полежит здесь, и будем его переводить в неврологию.
- И вообще, где мои вещи? Почему я лежу голый? У меня были дорогие часы, крестик и печатка, да костюм недешевый. Вы меня обокрали, - повысил голос Борис.
- Все ценные вещи находятся у постовой медсестры, - ответил доктор.
- Дайте мне телефон. Позвонить нужно.
- Не положено, - сказал врач, - Как переведетесь наверх, так вам все отдадут. В реанимации пользоваться телефоном нельзя. Лежите спокойно, выздоравливайте, нечего лишний раз нервничать.
Вечером Борис ухитрился поругаться с соседом, которого недавно привезли в реанимацию. Мужчина слишком громко стонал, и вообще от него пахло плохо.
- Что вы так орете. Здесь больные люди лежат, - сделал Борис замечание.
В общем слово за слово, и сосед уже не стонал, а во всю матюкал Борю. Кое-как врачу удалось усмирить их. Потом Борис докопался до санитарки, затем придирался к медсестре.
Утром его с радостью отправили в неврологию, и даже отдали пакетик с личными вещами.
- А где мой костюм и нижнее белье? - спросил он возмущенно.
- Вещи были испорчены, - ответила старшая медсестра, - Вся одежда, которая пачкается кровью и прочими человеческими жидкостями, утилизируется. Если ее сразу не забирают родственники.
- Могли бы и постирать, - проворчал он.
- Вы, когда от нас уедете, мы еще и станцуем, - ответила она с серьезным лицом.
Борис вытащил телефон из пакета, попытался его включить. Аппарат разрядился намертво.
- Я теперь и позвонить никому не могу, - сердито сказал он.
- Ваши родные уже знают о вашем состоянии. Им из полиции позвонили.
- Почему тогда никто не приехал? - возмутился Боря.
- Во-первых, это надо спросить вас, а во-вторых, в реанимацию все равно никого не впускают.
- А я вот так голым и поеду в другое отделение? - спросил он, когда его начали перекладывать на каталку.
- Мы можем вам выдать только ночную рубашку. В реанимации другой одежды нет. Доберетесь до места, вам должны там будут выдать что-нибудь другое, - объяснила медсестра.
Пришлось Борису на себя натягивать женскую рубашку в розовый цветочек и с большой дырой на груди. Он попытался что-то сказать по этому поводу, но наткнулся на суровый взгляд сестры хозяйки. Сквозь зубы он поблагодарил щедрую женщину и отправился на новое местожительство.
Постовая медсестра из неврологии пообещала, что ему в скором времени принесут пижаму, как только сестра хозяйка освободится. Однако время близилось к обеду, а он продолжал лежать в кровати в женской ночной рубашке.
В палату заглянула санитарка и радосто сообщила, что кое-кому принесла передачки. На его кровать опустился черный пакет. Борис заглянул туда и стал вытаскивать "гостинца" от Зои. Сверху стояла банка с гороховым супом и контейнер с капустой. Дальше шла кружка с ложкой. Он поставил ее на тумбу, и краска прилила к его лицу. Дальше было лучше: трусы-парашюты и майка с надписью "Душнила".
- Ну, Зоя, ну ты у меня за это получишь, - проворчал он.
Сидел и рассматривал свой новый прикид. Тапок и штанов в пакете не было. Зато лежал вонючий кусочек мыла, вернее его половинка. Как бы намек, что на лучшее и большее ты не заработал.
- Мыла мне пожалела, - промелькнуло у него в голове.
- Я за тобой бегать должна? - в дверях появилась суровая женщина из реанимации, - Где моя рубашка? Ты почему ее не сдал постовой сестре?
- Мне не принесли ничего взамен, - сердито ответил Борис.
- Это не мои проблемы. Снимай, и давай сюда, - велела она, - У меня все подотчетное.
Пришлось Боре натягивать на себя огромные трусы, которые норовили с него упасть. Он стащил с себя рубашку и вернул сестре-хозяйке. Надел майку с надписью.
- Оно и видно, - усмехнулась женщина и ушла из палаты, сжимая в руках трофей.
Он потряс пакет, на кровать выпала записка, после которой ему стало дурно. Голова разболелась еще сильней, в ушах забили молоточки, кровь загудела. Перед глазами побежали мушки. У какого-то соседа по палате Боря смог выпросить телефон, чтобы позвонить.
- Я быстро, - попросил он, - За звонок отдам капусту квашенную.
- Что-то случилось? - спросил один из соседей.
- Да, машина сгорела.
Ему посочувствовали и даже дали зарядку для телефона, и позвонить тоже разрешили. Он не успел даже толком поговорить с Зоей, шум в ушах заглушил голоса в палате и мушки превратились в одно черное пятно.
Автор Потапова Евгения