Глава 5
Тао Лин играла с собакой. А собака разлила ведро с водой, которое девушка только что вынула из колодца. Лин смеялась от души.
– Здравствуй, Лин.
Какой-то молодой бедняк подошел к ней с приветливой улыбкой.
– Здравствуй, Фэй. Посмотри, как я неуклюжа… Будь осторожен, если не хочешь упасть лицом в грязь.
– Ты дерзкая девушка, Лин. Давай так: если я по грязи дойду до тебя, тогда ты подаришь мне поцелуй.
– Так и быть. Иди.
Юноша небрежно ступал босыми ногами и в конце концов плюхнулся-таки в жижу. Тао Лин неудержимо хохотала.
– Ты смеешь издеваться над мужчиной? – свел брови незадачливый юноша.
– Глупый Фэй! Давай лучше сюда свою руку, – не унимала смех девушка.
Молодой бедняк взял ее руку, но вместо слов благодарности повалил девушку в жижу, а сам с обратным хохотом убежал.
– В следующий раз не оскорбляй мужчин, Тао Лин, – на сей раз рука помощи протянулась ей.
Девушка не взяла ее.
Перед ней в простой одежде стояла высокая фигура. Тао Лин сама выбралась на твердую почву, а на господина и не смотрела.
Пошел дождь.
– Вот видите, господин, сейчас с меня смоет всю грязь.
– Или ты сделаешься еще грязнее, – Шен Сун улыбнулся. – Где бы нам укрыться?
Тао Лин схватила его за руку, и они побежали в самый дальний домик на этой улице.
– Здесь я живу. Бабушка Синь, познакомься, это славный воин императора Шенхуа Сяосун.
Бабка что-то пробормотала, вертясь у плиты, если «вертясь» – уместное определение для ее тучной фигуры.
– Она, как и я, слабоумная. Мы с ней обе не утягивались выше живота и не носили плотных бинтов на стопах…
– Это заметно, – Шен Сун посмотрел на старуху.
– Я сделаю вам чаю, господин.
Но бабка отогнала ее от плиты - и вскоре принесла простой ужин.
Шен Сун не мог отказаться: невежливость не сочеталась с гостеприимством ветхой лачуги.
– Вам понравилась пища? – спросила Тао Лин.
– Я не ожидал такого умения и вкуса. Спасибо, госпожа Синь.
Старуха кивнула и проворно убрала нечистую посуду.
– А теперь уходите, господин, – прямо сказала девушка.
Они помолчали.
– Тебе следовало родиться здесь. Здесь ты не кажешься… такой странной.
– Вы – хороший рассказчик, господин Шен. Бабушка Синь так любит слушать… Я провожу вас: дождь перестал.
Небо было все в мелкой сияющей росе.
– Вы – смелый человек. Вряд ли другой, такой же известный, решился бы облачиться в чуждое ему одеяние, чтобы гулять по кварталу бедняков.
Шен Сун сказал на это:
– Я вернулся в город, чтобы искать тебя, Тао Лин. А найдя тебя, убедиться, что страх в моем сердце ложен. Шен Сун не красив и не бесстрашен. Ты вновь ошиблась.
Чуть скошенная луна смотрела на обоих, даря мечты и тут же отнимая их.
– Как я счастлива: Даоюнь станет женой такого человека. Сама супруга императора позавидовала бы усердию, с каким сестра готовится к радости всей ее жизни.
– Даоюнь еще не знает, что выходит за безумца. Одна его половина будет с ней, а другая…
Шен Сун умолк, ожидая с великой натянутой сдержанностью, что ответит ему Лин.
А Лин не ответила. Она сказала ему прощальное слово, а также просьбу приберечь сегодняшний маскарад для какого-нибудь праздника.
– Тао Лин, я ждал не этих слов! – крикнул ей вслед подданный императора и пожелал преследовать беглянку.
Девушка обернулась с ножом в руках, не скрывая слез:
– Если ступишь хоть шаг, я убью себя на твоих глазах! Не приходи больше: этот нож я буду лелеять у своей груди… И если мне суждено будет снова тебя увидеть, то я пойму, что пришел желанный час моей смерти.
– Нас разделяет не нож, Тао Лин. Ты забыла, что я быстрейший метатель ножей. А значит, быстрейший их выхватыватель… Но я дорожу твоим желанием. Ты хочешь, чтобы твоя сестра была счастлива, и я приложу все усилия для этого.
Лин уже уходила.
– А как же мое желание, Тао Лин?
Она ответила:
– Я больше не могу на тебя смотреть… Я не хочу умирать сейчас.
– Не выходи замуж за того юношу, с которым ты беседовала у колодца. И не дари ему поцелуя.
Лин услышала, что он ушел. Она глядела, улыбаясь, на перламутровые точки ночи и молила небо не отнимать у нее слез…
Глава 6
Шен Сун увез Даоюнь, ожидающую младенца, в столицу. Там, вдали от родины и снов прошлого, будет расти его сын, чтобы стать вторым неповторимым Шен Суном. Он был нужен императору. А Даоюнь будет рада встретиться с сестрой своего мужа. Шен Сун попросит повелителя об этом.
– Твой брат разрешил нам видеться. Как ты изменилась! – говорила Даоюнь подруге, старательно вдевая в ткань золотую нить.
– Что у тебя будет? – поинтересовалась та.
– Золотой меч – простыня для моего сына. Он вырастет на ней и станет таким же, как его отец.
– А смотри, что у меня, – наложница императора протянула свою работу.
Даоюнь не сразу узнала почерк ню-шу, кивнула и продолжила вышивать свое.
– Тебя это не трогает? – изумилась ее собеседница. – Здесь записана вся скорбь женщины, о которой лишь изредка вспоминают…
– Шен Сун очень заботлив. Он не похож на других мужчин.
– Ложь! Мне ли не знать моего брата! Ты боишься его, я понимаю. Он презирает тебя сейчас за твою полноту. Поверь, так было и со мной. Это так тяжело…
– Постой, Лу. Ты не права. Мой муж оберегает меня. Он ко мне внимателен и все время только и говорит, что о сыне! Мой отец никогда не благодарил маму за пищу, которую она готовила. За чистоту, которую она создавала. За ее мягкость и нежность. А от Суна я слышу каждый день: «Благодарю тебя, милая»!
– Я не верю тебе. Сун – славный воин, многие мужчины – мыши перед ним. Но он обращался с нами так, как это делали, делают и будут делать еще очень долго все мужчины Китая, и ты меня не убедишь в обратном!
Лу выдержала паузу:
– Я думала, что найду в тебе сестру.
Этим же вечером Даоюнь мучилась чувством вины перед Лу – та нуждалась в поддержке, а Даоюнь разочаровала ее.
– Ты еще не спишь? – вошел Шен Сун, готовя себя ко сну. Он присмотрелся к жене:
– Ты чем-то огорчена?
– Лу не хочет меня видеть.
– О, женщины! Из-за чего вам ссориться?
– Она не поверила, что я счастлива, Сун.
Муж все еще не брал в толк причину ссоры.
– Она хотела видеть во мне сестру по несчастью… И у нас не оказалось общих тем.
– Чем же недовольна моя сестра? Твоя работа оказалась лучше?
– А ты заметил? – Даоюнь улыбнулась. – Действительно, моя – лучше.
– У многих женщин странная манера делать на полотне какие-то варварские иероглифы, – смеялся Сун, ведя утомившуюся жену спать.
– Так ты и это заметил? – Даоюнь стало не по себе.
Сун поспешил ее успокоить.
– Я не желаю встревать в ваши секреты, Даоюнь. Поверь, я сказал это только из праздного интереса.
Жена улыбнулась, полна загадочности:
– Поклянись, что не откроешь тайны даже перед ликом самого Будды!.. Это – действительно иероглифы! Это письмо, придуманное женщинами несколько веков назад. Так они делятся переживаниями и печалью, что доставляют им их мужья, сыновья и отцы… Ты поклялся молчать!
– Сестринство… – вырвалось у Шен Суна.
– Что ты сказал? Откуда тебе известно?
– Я слышал о нем, – не сразу ответил муж.
– Но о нем не говорят! – недоумевала Даоюнь. – Только женщина может знать… Ты общался с женщиной?
– Я не общался с женщиной, Даоюнь. Я слышал об этом давно, когда был знаком со многими людьми.
– Это слабоумная Лин тебе сказала? – догадалась жена.
– Скорее всего, милая.
– Ты всегда очень хорошо к ней относился.
– У этой больной девушки было мало радостей в жизни.
Даоюнь следила за его глазами.
– Надеюсь, мама не забывает ее кормить.
Сердце любящей женщины не знает ошибки. И в этот раз Даоюнь пронзила жгучая боль, когда в глазах Шен Суна она заметила… удивление. Откуда ему знать, что мама не может кормить Лин? Как можно кормить того, кого нет…
– Спи в покое, Сун.
Он пожелал ей того же. Но Даоюнь так и не уснула.
Утром ее малыш устремился к свету. А дух Даоюнь так не вовремя пал…
– Сун, откуда ты знаешь, что моя сестра ушла из дома? Ты ее видел?
Муж отвечал кратко и сухо, отчего душа женщины страдала еще больше.
– Ты видел ее, Сун. Теперь я знаю, почему ты стал не похож на остальных мужчин.
– Я был таким всегда, милая. Прошу тебя, будь спокойна. Оставим на потом все, что мы хотим сказать друг другу.
Ложь сыпалась за ложью, Даоюнь гасла на глазах.
– Ты стал таким, как она, – продолжала неумолимая.
Сун всем сердцем жаждал мира ее душе, но по его вине жена узнала все в одну минуту.
– Разве можно любить безумную?! – отчаяние лилось из ее уст.
– Даоюнь… Я счастлив быть твоим мужем… Даоюнь, это правда!
Врачи попросили господина выйти.
В тот же день Даоюнь умерла, оставив дочь, которой суждено было спать на простыне с золотым мечом.
Продолжение: https://dzen.ru/a/ZB4FA-GIXwpi22Hz?share_to=link
***
Если вам нравится моя китайская повесть, ставьте лайк, ребят! А за подписку - отдельное благословение и благодарность!!!