Это просто какой-то конвейер историй, судеб, лиц. Историй тяжёлых, судеб трагических, лиц разных. Каким может быть лицо мужчины, на глазах у которого сгорела вся семья? Вся — это жена, сын и дочь с семьями и внуками до года. Мозг не выдержал. А у кого выдержит? И тело тоже. Отказали ноги. Сидит теперь в коляске. Лицо сумасшедшего — он насмотрелся. Уже сам может ставить диагноз ненормальности. Глаза, мимика, взгляд, упирающийся в стену, которой нет. Но это после таблеток, а до… До — лучше не видеть, не заглядывать. Погорелец был единственный, кого ему было жаль. Крепкий мужик, мог бы ещё жить и жить. В смысле нормальной жизни. Он и будет жить. Долго и несчастливо. Хотя для него может так лучше. Ведь там, за гранью, другая жизнь. И та, другая, возможно, как раз и есть нормальная. А эта… Он поставил коляску в тень под дерево и вернулся за старухой. Вот уж кого не жаль, так эту бабку. По его мнению, Проня Прокоповна Серкова своё отжила. Восемьдесят с хвостиком — дай бог каждому. Сюда попал