Елена Касаткина

Из их окна виден огромный баннер. Мороженщики одной малоизвестной фирмы выпустили два новых вида мороженого, назвав их в честь классических фильмов «Унесённые ветром» и «Доктор Живаго». Рекламный ход! Представилось, вот так сидишь где-нибудь в летнем кинотеатре, смотришь фильм и ешь мороженое. Неплохо придумано. Лена перевела взгляд на захлёбывающуюся в слезах, маленькую, похожую на подломленную берёзу, женщину. Жиденькие, спадающие из-под ободка прядки волос. Поперечная бороздка, её ещё называют вдовьей, на переносице...

Изобилие обнажённых тел производило неприятное впечатление. Возможно, оттого, что она воочию убедилась в истинности мужененавистнического утверждения, что у толстых тёток груди, как уши спаниеля. Стало обидно за всех полных женщин, и страшно, что и она сама когда-нибудь станет такой же рыхлой и бесформенной. Это вследствие любовных переживаний и других жизненных передряг она весит сейчас 57 килограмм, а отнюдь не из-за самодисциплины в вопросах еды и физической активности. А что будет лет через десять?...

Он прикорнул буквально на минутку. Какое там! Поднял голову — ух ты! Рассвет брезжит. Уж и смена скоро. Чёрт! Что же его так сморило? Стал припоминать последнее, что было перед тем, как уснул. Он помнил, как попрощался с Людочкой, пообещав совершить обход для разминки ног, но никуда не пошёл, переключил видеосвязь на боевик. Значит, под него и уснул, прямо тут за столом, уложив голову на скрещенные руки. Руки затекли. Он попробовал выпрямить спину, тело заколыхалось, словно загустевший к утру студень, но на попытки изменить положение не реагировало...

Ей стал нравиться в одежде белый цвет. И рюши. Даже сама удивилась, когда купила такое. То ли юбка, то ли шорты. На вид — юбка, только очень короткая, а на самом деле шорты. Косые волнистые оборки спускались от бёдер вниз, едва прикрывая верхнюю часть загорелых накаченных ног. Смотрелось ультро-вызывающе. Тоня постояла у зеркала в раздумьях, но решила не отказываться от полюбившейся вещички. Она надела белые кроссовки и чёрный свитер, чтобы немного сгладить образ. Краситься не стала, только провела по губам гигиенической помадой...

Первая. Она снова первая. Она победила. Она выиграла Чемпионат мира. Но радости не чувствовала. Чувствовала опустошённость. И недовольство собой. Тоня была тем редким пловцом, кому легко давались все стили. Почти все. Победа в комплексном соревновании далась с трудом. Подвёл баттерфляй, в какой-то момент её обогнала спортсменка из Италии. Как потом говорили, за счёт костюма из полиуретана. Но не только. Тоня знала свою слабость, она не любила баттерфляй, он был самым тяжёлым для неё. Она нагнала за счёт кроля...

Мероприятие близилось к завершению. В уголке импровизированного банкетного зала, склонив голову на тощую вогнутую грудь, мирно посапывала уборщица баба Нюра — единственная женщина в сплочённом мужском коллективе автопарка. На застеленном клеёнкой длинном столе, сервированном разномастной, всё больше алюминиевой, посудой, радовал глаз натюрморт из остатков варёной колбасы, картошки в мундире и других труднораспознаваемых объедков. Из живописных деталей — разбежавшиеся по клеёнке надкушенные солёные огурцы, крапинки хлебных крошек и рассыпанный пудрой перец...

Накануне ей приснился странный сон. Она ходила по узкой лестнице многоэтажного дома. Там, на лестничных площадках, кое-где стояли люди. Кто-то курил в одиночестве, у кого-то были гости, где-то сумасшедшая старуха искала своих кошек. Лестничные пролёты узкие, и ей приходилось проталкиваться кое-как, распихивая этих несчастных кошек, а она всё никак не могла понять, куда должна попасть: вверх или вниз. И где её этаж? И куда она идёт? И зачем? И почему не на лифте? Пока спала — устала. Смысл сна она поняла позже, после разговора со следователем...

Утро первого рабочего дня после длительного больничного задалось не совсем удачно. Она проспала. Что за сила подняла её перед выходом из дома — так и осталось неизвестным. Всё, что успела, — это слегка нарисовать глазки, а вот на кофе времени не хватило. Нехватку кофеина организм почувствовал уже в автобусе. Глаза не желали созерцать происходящее вокруг, а обидевшееся тело скукожилось. Ну ничего, она наведёт себе кофе на работе. В ящике стола у неё лежит несколько пакетиков растворимого кофе «три в одном»...

— А ну стой! — крикнул Мирон Дубинкин, взмахивая жезлом. Дорогая серебристая иномарка обещала хороший навар. Скорость мчавшегося по шоссе автомобиля даже на глаз составляла не меньше 160 км/ч. У Мирона глаз намётанный, да и скорость реакции, как у саламандры. А то и побыстрей будет. Если саламандра, охотясь на насекомых, выстреливает язык со скоростью 15 м/с, то и рука Мирона с такой же скоростью взлетала, когда он чуял добычу. Иномарка резко съехала на обочину и остановилась. Из салона, чертыхаясь, вылез тучный водитель с провисшим подбородком и красным родимым крестом на лбу...

Любая зависимость имеет глубокие корни, потому и избавиться от неё тяжело, почти невозможно. Он изменился, облысел, одряхлел, мешки под глазами. Сказывался нездоровый образ жизни, участившиеся запои, из которых выходил тяжело, всё чаще с помощью капельниц. Но он продолжал думать, что всё ещё находится в неплохой физической форме. Просто изжога. Всё из-за неё. И мешки под глазами, и синюшный цвет лица. Сжавшийся желудок выбросил очередную порцию кислоты в пищевод, вызвав жжение за грудиной. — М-м-м… — Егор скорчился от боли и потянулся за сигаретой...

Пашка остановился. Даже привыкшие к темноте глаза не сразу разглядели заваленный наполовину битым кирпичом вход. Зрение после ожога восстановилось только наполовину, но носить очки он считал западлом. — Давай ты первый, я ничего не вижу. — Он отошёл на шаг, пропуская брата вперёд. Ромка пнул завал, потом наклонился, раскидал кирпичи. — Иди за мной, я тут бывал, знаю, где чё… — Ромка перешагнул кирпичи и остановился. — Ты чего? — Пашка коснулся его плеча рукой. — Яма. — Ромка присел, опустил руку в яму...

В многодетной жизни Юлии Петровны Недотёповой не так уж и много радостей. Нет, дети — это, конечно же, радость, безусловная… И всё же хотелось ещё каких-нибудь радостей, никак не связанных с детьми. Не заморских курортов, не шуб и не автомобилей, а простых по жизни вещей, которых другие и не замечают вовсе, и не думают о них как о чём-то особенно-радующем. Например, пересмотреть любимый фильм, принять долгую горячую ванну, безмятежно наблюдать из окна за собаками, неспешно выпить чашечку свежезаваренного чая или кофе...