Елена Касаткина

«Сегодняшняя тема — о полезности фотографироваться. Вот сделала фото и случайно увидела, что у меня тоже есть крылышки. Да, кстати, как они вам? И кстати, как вам во-о-он то здание, на фоне которого сфоткана моя святость? Это университет, в котором учился Мишка Ломоносов. А пока он учился, наделал кучу долгов и любил дебоширить в кабаках. Но! Несмотря на всё это, полюбила его тихая, скромная немецкая девушка. Да так полюбила, что уехала с ним в далёкую, холодную, дикую страну. И прожила с ним долгую жизнь в мире и согласии...

Нельзя навязывать себя! О-о-о… Может, всё-таки найти повод и позвонить? А разве стрелки, подбирающиеся к одиннадцати, не повод? Чтобы поговорить, не нужен повод, нужны слова, звонкие, колкие, которые расставят, наконец, точки над «I». Впервые остро захотелось закатить скандальчик. Пусть только вернётся! Пусть… только… вернётся. Сомнения… Они нуарово влияют на настроение. Неопределённость. Она её боится. Страх потерять подталкивает к телефону. Страх потерять отводит руку. Она боится звонить, боится говорить...

Часы на стене проскрежетали: «Уж-же девять». Не. Не произошло кулинарного чуда. Скрюченные креветки сиротливо расположились в танце на тарелочке, побледневшая форелька выплыла из духовки, обдав лицо жаром. Даже морская капуста уже не удивляла своим цветом невзрачности на столе. Н-да… Лена достала телефон. Он долго не отвечал. Она уже стала беспокоиться, когда в трубке послышался сторонний шум, секунд через десять раздался голос Вадима. — Да. Слушаю. Ничего себе! А где: «Да, любимая!»? Или хотя бы «дорогая»...

Выходя из метро, она думала о том, что в повседневной жизни как-то много стало оскорблений. Оскорбляем мы, оскорбляют нас. Нет, не так. Оскорбляют нас, и мы оскорбляем в ответ. Оттого, что это происходит часто, люди перестали считать это чем-то из ряда вон. Лена покосилась на свои ботинки. Всё-таки сбила носок, когда летела носом вперёд, зацепившись за бесцеремонно выставленные в проходе вагона ноги; длинные, тонкие, скрещенные в щиколотках, они торчали в проходе как шлагбаум. Ноги принадлежали женщине с большим круглым лицом...

Из их окна виден огромный баннер. Мороженщики одной малоизвестной фирмы выпустили два новых вида мороженого, назвав их в честь классических фильмов «Унесённые ветром» и «Доктор Живаго». Рекламный ход! Представилось, вот так сидишь где-нибудь в летнем кинотеатре, смотришь фильм и ешь мороженое. Неплохо придумано. Лена перевела взгляд на захлёбывающуюся в слезах, маленькую, похожую на подломленную берёзу, женщину. Жиденькие, спадающие из-под ободка прядки волос. Поперечная бороздка, её ещё называют вдовьей, на переносице...

Изобилие обнажённых тел производило неприятное впечатление. Возможно, оттого, что она воочию убедилась в истинности мужененавистнического утверждения, что у толстых тёток груди, как уши спаниеля. Стало обидно за всех полных женщин, и страшно, что и она сама когда-нибудь станет такой же рыхлой и бесформенной. Это вследствие любовных переживаний и других жизненных передряг она весит сейчас 57 килограмм, а отнюдь не из-за самодисциплины в вопросах еды и физической активности. А что будет лет через десять?...

Он прикорнул буквально на минутку. Какое там! Поднял голову — ух ты! Рассвет брезжит. Уж и смена скоро. Чёрт! Что же его так сморило? Стал припоминать последнее, что было перед тем, как уснул. Он помнил, как попрощался с Людочкой, пообещав совершить обход для разминки ног, но никуда не пошёл, переключил видеосвязь на боевик. Значит, под него и уснул, прямо тут за столом, уложив голову на скрещенные руки. Руки затекли. Он попробовал выпрямить спину, тело заколыхалось, словно загустевший к утру студень, но на попытки изменить положение не реагировало...

Ей стал нравиться в одежде белый цвет. И рюши. Даже сама удивилась, когда купила такое. То ли юбка, то ли шорты. На вид — юбка, только очень короткая, а на самом деле шорты. Косые волнистые оборки спускались от бёдер вниз, едва прикрывая верхнюю часть загорелых накаченных ног. Смотрелось ультро-вызывающе. Тоня постояла у зеркала в раздумьях, но решила не отказываться от полюбившейся вещички. Она надела белые кроссовки и чёрный свитер, чтобы немного сгладить образ. Краситься не стала, только провела по губам гигиенической помадой...

Первая. Она снова первая. Она победила. Она выиграла Чемпионат мира. Но радости не чувствовала. Чувствовала опустошённость. И недовольство собой. Тоня была тем редким пловцом, кому легко давались все стили. Почти все. Победа в комплексном соревновании далась с трудом. Подвёл баттерфляй, в какой-то момент её обогнала спортсменка из Италии. Как потом говорили, за счёт костюма из полиуретана. Но не только. Тоня знала свою слабость, она не любила баттерфляй, он был самым тяжёлым для неё. Она нагнала за счёт кроля...

Мероприятие близилось к завершению. В уголке импровизированного банкетного зала, склонив голову на тощую вогнутую грудь, мирно посапывала уборщица баба Нюра — единственная женщина в сплочённом мужском коллективе автопарка. На застеленном клеёнкой длинном столе, сервированном разномастной, всё больше алюминиевой, посудой, радовал глаз натюрморт из остатков варёной колбасы, картошки в мундире и других труднораспознаваемых объедков. Из живописных деталей — разбежавшиеся по клеёнке надкушенные солёные огурцы, крапинки хлебных крошек и рассыпанный пудрой перец...

Накануне ей приснился странный сон. Она ходила по узкой лестнице многоэтажного дома. Там, на лестничных площадках, кое-где стояли люди. Кто-то курил в одиночестве, у кого-то были гости, где-то сумасшедшая старуха искала своих кошек. Лестничные пролёты узкие, и ей приходилось проталкиваться кое-как, распихивая этих несчастных кошек, а она всё никак не могла понять, куда должна попасть: вверх или вниз. И где её этаж? И куда она идёт? И зачем? И почему не на лифте? Пока спала — устала. Смысл сна она поняла позже, после разговора со следователем...

Утро первого рабочего дня после длительного больничного задалось не совсем удачно. Она проспала. Что за сила подняла её перед выходом из дома — так и осталось неизвестным. Всё, что успела, — это слегка нарисовать глазки, а вот на кофе времени не хватило. Нехватку кофеина организм почувствовал уже в автобусе. Глаза не желали созерцать происходящее вокруг, а обидевшееся тело скукожилось. Ну ничего, она наведёт себе кофе на работе. В ящике стола у неё лежит несколько пакетиков растворимого кофе «три в одном»...