Фаина Гримберг (Гаврилина)
Много лет тому назад умер мальчик, которого дома мать звала уменьшительно - Сосо.
Впрочем, когда он умер, он уже давно не был мальчиком Сосо. Он создал великое государство сделал себя правителем.
Он сделался - Сталин - без имени и отчества.
Он навсегда покинул городок Гори, почти не существующий на карте мира, и стихи семинариста Иосифа Джугашвили опубликовал в своём журнале шовинист Илья Чавчавадзе.
Стихи были что-то там о фиалках, любимом грузинском цветке; ну, и, конечно, о цветущей Грузии.
Юноша понял, что создать себе великую державу лучше, чем прославить в сборнике стишков ломтик Кавказа под названием Грузия.
Стишки будут забыты, это судьба многих поэтов. Великое государство останется в истории, как Древний Рим.
Мучительно любимый герой Мандельштама - и меня только равный убьёт!
А кто же равен Поэту (с прописной буквы!)? Конечно, царь (со строчной!). Царей в истории не так уж мало. Каждый Поэт (с прописной) - единица.
Царь был таинственным.
Аристократный богач Черчиль готов был стоять навытяжку перед ним, перед сыном сапожника из никому не ведомого городка Гори.
Поэты склоняли головы, поражённые величием его восхождения.
Никто не знает и никогда не узнает, какой это был человек.
Человек погребён под его сухой по-канцелярски перепиской; под залежами лживых мемуаров и сотворенных мифов.
Жадная до почестей и власти толпа родственников и друзей юности пыталась окружить трон. Были разогнаны и исчезли. Жадная толпа превратилась в жалкую.
Детей, вообразивших себя принцами и принцессой, надо было держать в узде.
Ты царь, живи один - это, в сущности, царю. Поэт и без того знает, что он один.
Однако...
Юноша может покинуть городок Гори, почти не существующий на карте; но городок Гори не покинет его,
спрячется где-то глубоко в таинственной сути царя - и уже не достать, не раскопать.
Царь занимает своё важное место в истории. Гекатомбы пролетевших щепок не тревожат царей.
В конце-то концов, никто не виноват в том, что из нас получились щепки пресловутые, а из него - царь.
А вот у Поэта (с прописной!) свои счёты с царём: затопает ногами, разбранит - что ты там бабачишь и тычешь!
Но Поэт не щепка, даже когда погибает в толпе щепок.
Женщина, поэтесса, поэтка, правильно поняла, определила: Молодой Державин.
Сознающий величие, даже погибая под тяжестью этого величия.
Когда б я уголь взял для высшей похвалы —
Для радости рисунка непреложной,—
Я б воздух расчертил на хитрые углы
И осторожно и тревожно.
Чтоб настоящее в чертах отозвалось,
В искусстве с дерзостью гранича,
Я б рассказал о том, кто сдвинул мира ось,
Ста сорока народов чтя обычай.
Я б поднял брови малый уголок
И поднял вновь и разрешил иначе...
И меня только равный убьёт.