Продолжая тему русского женского монашества, начатую в прошлых постах из серии «Русские женщины и книги в XVII - XVIII веках», считаем нужным упомянуть еще об одной старопечатной книге из фонда, принадлежавшей монахине. Речь идет о «Часослове» (Киев, 1626), сохранившем следующую владельческую запись: [...книга глаголемая Чесослов Новодевичья монастыря старицы Веры Яковлевны Кутеинъския].
Под «кутеинскими старицами» следует понимать монахинь нескольких западнорусских женских обителей (в частности, Кутеинского Успенского монастыря под Оршей в современной Беларуси – откуда и название), которые в связи с событиями начавшейся в 1654 году русско-польской войны указом царя Алексея Михайловича были переселены в московский Новодевичий монастырь.
С этого времени монастырь становится одним из центров распространения и влияния западнорусской культуры в Москве: «Монахини с «Белой Роси» привезли свои традиции культуры, свое, привычное им, понимание уклада монастырской жизни, вплоть до пения «по-новому», западнорусского типа монашеских облачений, богослужебных книг кутеинской печати, продолжая, живя в новой обители, строить ее жизнь в соответствии со своими представлениями и вкусами».
Особое внимание кутеинские старицы уделяли комплектованию монастырской библиотеки. Сотрудница Государственного Исторического музея в Москве М.М. Шведова, предпринявшая попытку выявления и анализа вкладных и владельческих записей на книгах Новодевичьего монастыря, пишет следующее: «Подавляющее число записей в книгах принадлежит монахиням и игуменьям… Книга в записях чаще всего фиксируется как собственность монастыря, реже – как собственность группы монахинь и очень редко – как собственность отдельных монахинь». Исключительность случаев индивидуального владения книгами среди монахинь Шведова объясняет, во-первых, тем фактом, что далеко не все старицы имели право на частную собственность, а во-вторых – низким уровнем грамотности среди женщин. Исходя из этой логики владелица нашего экземпляра «Часослова», старица Вера Яковлевна, была женщиной грамотной и занимала явно не последнее место в монастырской иерархии. Также наличие на полях книги большого количества помет на польском языке свидетельствует о том, что Вера Яковлевна владела этим языком, что, в принципе, не удивительно, если учесть специфику культурного ландшафта польско-русского пограничья, где она жила до переезда в Москву.