- Ну, что, попался? – Жена застыла на пороге, уперев руки в бока и хищно раздувая ноздри. – Попался?
- Ты чего это? – растерялся восьмидесятилетний Иван. – Тебя случайно, кoбeль не покусал?
- Сам ты старый кoбeль! – продолжала метать глазами молнии Мария. - Ещё и лицо делает честным! И не стыдно тебе после всего родной жене в глаза смотреть?
- Что с тобой, Маруся? – уже строже спросил Иван. – Ты откуда пришла, такая заведённая?
- Оттуда! Теперь я про тебя всё знаю! Не зря я тебя в этом подозревала!
- В чём, в этом?
- Как будто сам не знаешь? – Мария стала грозить ему крючковатым указательным пальцем. – Я же говорю, я всё узнала. Можешь теперь не отнекиваться.
- Да ты можешь мне объяснить, что ты узнала?! – закричал, наконец-то, Иван, не выдержав такой психологической атаки.
- А вот всё! – закричала и Мария. - Я только что Нюрку встретила. Знаешь такую?
- Нюрку? – Иван на секунду задумался. - Какую ещё Нюрку?
- Не притворяйся! У нас одна Нюрка в деревне живая осталась. Так вот она мне сама всё рассказала.
- И что она рассказала?
- А то, что у тебя перед ней старые долги имеются. Помнишь, за что ты ей должен?
- Нюрка? – Иван задумался уже на несколько секунд. - Долги? Чего-то я не пойму, о чём ты говоришь.
- Ну, конечно, разве ты просто так признаешься. Но я тебе напомню. Нюрка сказала, что ты её использовал. И не раз.
- Чего? – Иван смешно захлопал глазами. – Использовал? Как использовал?
- Как женщину. Как же ещё?
- Как женщину? Это как понимать?
- Опять глупым притворяешься? Как будто не знаешь, как мужчины женщин как женщин используют?
Иван растерялся, и стал мучительно что-то вспоминать. Так ничего и не вспомнив, он переспросил:
- Это она тебе сама сказала? Прямо сама?
- Ага, - довольно кивнула жена. - Говорила, что ты иногда насильно принуждал её быть женщиной. Обещал расплатиться, но так слово и не сдержал. Теперь она говорит, раз твой муж со мной не расплатился, ты платить будешь. То есть – я. Срам-то какой!
- Погоди, погоди, - перебил жену Иван. - А она говорила, когда я её женщиной использовал?
- Конечно, говорила. Когда ты председателем нашего колхоза работал.
- Председателем? – Иван удивился ещё больше. - Это когда было-то? Я же председателем был ещё до девяностых.
- Не важно, когда это было, - закричала опять Мария, - но это было! Было ведь?
- Что было?
- А то! Позор-то какой на мою седую голову. На старости лет я про тебя такое узнаю. Хоть на развод подавай в восемьдесят лет. Позорище, и только.
- Да какое позорище? Ничего у меня с ней не было, с этой Нюркой! Я тебе поклясться могу. Прямо вон перед иконами.
- Конечно, ты поклянёшься. Потому что безбожник.
- Ну-ка, хватит Маруся, истерику разводить. Сейчас мы с тобой к этой… сплетнице пойдём, и пусть она мне при тебе расскажет, как я её использовал. Уж очень мне стало интересно.
- А чего к ней ходить, если она сама сейчас к нам придёт.
- А чего это она придёт?
- За долгами.
- Какими ещё долгами?
- Твоими. Сейчас ты ей старые долги отдавать будешь. Картошкой.
- Чего? Какой ещё картошкой?
- Обычной. Картошка у Нюрки закончилась. Вот она и говорит, вы мне хоть картошки ведро насыпьте, за то, что твой Ванька меня как женщину насильно использовал.
- Тьфу! – сплюнул Иван.
И тут же дверь в избу отворилась, и на пороге появилась бабушка Нюра с пустым ведром в руке.
- Ой, здравствуй, Иван, - ласково поздоровалась она с хозяином. – Хорошо, что ты дома. А то я тут твою Марию нонче встретила, и она ведро картошечки мне пообещала.
- Пообещала, значит?! – угрожающим тоном начал Иван. – Ну-ка, старая ведьма, быстро напомни мне, как это я тебя использовал, когда председателем был? Как женщину, да ещё и насильно. Чего-то я совсем забыл про такое.
- Ой, Ваня, а ты чего ругаешься? – испугалась соседка. – Если тебе уже и память изменяет, так я тебе сейчас всё напомню. Помнишь, когда я молодая была и дояркой работала, ты, как что, так сразу за мной свой автомобиль на ферму присылал. Помнишь?
- Не помню! – заорал Иван – Что значит – как что?! Чего я от тебя хотел? Говори быстро!
- Как что? Чтобы я поработала женщиной.
- Какой ещё женщиной? - заорал на неё Иван. - Ты чего мелешь?!
- А как это ещё называется? - спокойно спросила баба Нюра. - И не кричи так, Иван. Успокойся и вспоминай. У нас же колхоз-то миллионером был. Правильно? И к нам делегации важных людей приезжали строго раз в неделю, изо всех областей. Опыт у нас перенимать. А ты мне всегда говорил – ты, Нюра, женщина у нас в колхозе самая красивая. Поэтому срочно надевай русский сарафан, цепляй на голову кокошник, и быстро приходи к сельсовету дорогих гостей встречать. Поработаешь женщиной, постоишь с хлебом с солью. Помнишь? А когда я отказывалась, ты меня принуждал. То стращал, то обещал мне за это премию выписать. Но так ни разу я от тебя ни копеечки не получила. А ведь я, вместо того, чтобы коров доить, по твоей прихоти глупостями занимаюсь. Важным гостям просто так кланялась да улыбалась. Ну, что, Иван, вспомнил? Было такое?
- Тьфу, - опять сплюнул Иван и с вопросом посмотрел на жену. – Ну и чего ты не меня орала?
- А чего? – виновато пожала плечами Мария. – Чего же ты Нюре ни разу премию так и не выписал?
- Я бы сейчас ей с удовольствием такую... премию выписал, - затряс в кулаком Иван, - но боюсь, что сил не рассчитаю.
- Ну, чего, Иван, - Нюра, как ни в чём не бывало, посмотрела на бывшего председателя, - ведро-то картошечки мне не насыплете? За то, что я в своё время тебя выручала.
- Насыплем... – тяжело выдохнув, сказал Иван, - взял из рук соседки ведро и пошёл за картошкой.