Медленно продвигаясь между могил, подруги просматривали каждый камень, в надежде увидеть лик девушки, нет, уже женщины в ромашковой косынке. Но все камни были пусты…
- Мы просто зашли с самого начала, - заметив, что подруга начинает нервничать, пояснила Инна.
– Эти люди, что лежали здесь когда-то, давно переродились и не по одному разу…
- Догадалась уже… - хмуро отозвалась та.
- Злишься… Копи ярость для Устиньи…
Досадливо мотнув головой, Тоня вдруг резко затормозила.
- О-о-о, - растерянно выдохнула она. – Ты только взгляни на это…
Внутри камня кружился опаловый туман и выталкивал на поверхность лик старого человека. До того старого, что даже и не разобрать, мужчина это, или женщина.
- Пресвятая дева, - вырвались у Инны слова из прошлой жизни.
Опустившись рядом, она дотронулась до надгробия рукой; из опаловой глубины показалась высохшая ладонь и прижалась с обратной стороны камня.
- Он улыбается, - прошептала Тоня. – Или она… Улыбается нам! Да что же это такое!?
- Видит нас, - склонившись ниже, Инна поцеловала образ. – Потерпите, пожалуйста, немного осталось…
Туман заклубился сильнее, выбрасывая на поверхность разноцветные искорки.
- Радуется… А камень еле теплый… мало уже осталось… Как думаешь, что с ними станет, когда мы размажем эту тварь?
- А ну-ка вставай, моя хорошая! – рывком подняв подругу, Тоня встряхнула ее. – Не позволю раскисать! Взгляни туда! – и показала на надгробия. - Там надо искать Валюшу и книгу. Вперед!
- Да, да, - согласно закивала Инна. – И мне почему-то кажется, что в дневнике памяти мы отыщем что-то очень важное!
Бросив надоевшие сумки и, едва касаясь земли, словно сила притяжения немного ослабла, подруги бабочками запорхали от камня к камню, успевая легонько дотронуться до каждого надгробья и шепнуть ласковое слово; вызывая тем самым улыбку обитателей и искорки радости, что кружились и плескались внутри.
И так плескались, что казалось, еще немного и вырвутся наружу и затопят все вокруг дивным светом…
- Вот оно, началось! – ликующе подпрыгнула Тоня и чуть ли не взлетела до верхушки сосны.
- Ты это, осторожней! - рассыпалась смехом Инна, а сама оттолкнулась и, изобразив замысловатый пируэт между деревьями, заметила на одном из камней зеленый лоскуток и, вопя что-то про булгаковский крем для Маргариты, спикировала прямо к развевающейся тряпице.
Конечно же, это была та самая ромашковая косынка; она торчала прямо из надгробья, верно впопыхах запрыгивая в могилу, хозяйка нечаянно обронила его.
А может и специально оставила, зная, что ее будут искать.
- Нашла… - тихо вымолвила Инна. – Нашла! – выкрикнула, ища глазами подругу.
Та просвистела мимо несколько раз, а потом уже спокойно приземлилась.
- Готово! – заявила при этом торжественно. - Всех успокоила, всех подбодрила и все замерли в счастливом ожидании кровавой расправы над ведьмой!
Камень вдруг заколыхался киселем и покрылся клубами дыма. Тонкие руки, просунувшиеся из него, протянули книгу памяти, а потом исчезли, утянув за собой оставленный платок.
- Спасибо, Валюша, - трепетно приняв дневник, поблагодарили подруги. – Спасибо, милая…
Инна уже полчаса сидела в обнимку с книгой; перелистывала страницы, вздыхала и молчала. Замерев в предвкушении тайны, подруга старалась не мешать и терпеливо ждала. Уж воистину Демид писал книгу для сестры; никому кроме нее и самого хозяина дневника не разобрать эти зловещие рисунки, от которых, если честно, мороз по коже.
Конечно, пару раз Тоня попыталась взглянуть на страницы, но чувствуя дикий ужас, тут же отводила глаза.
И самое странное; ей казалось, что Демид не только свой страх изобразил в книге, нет. Страх одного человека не способен вызвать в ней в Тоне такие сильные эмоции; тем более что и настойка и драконий жар в крови сделали ее выносливей. Но стоило только кинуть взгляд на рисунки мужа, тут же возникало неистовое желание опуститься на колени и выть… Выть зверем.
И пусть сопли и слюни во все стороны…
Господи, да про что же он там писал, про что?
Задумавшись, Тоня и не сразу заметила, подруга уже закрыла книгу и сидела сама не своя.
- Эй, - тронула она ее за плечо. – Ты чего зависла?
- Зависнешь тут… И как я умом не тронулась, когда прочитала дневник тогда… несколько лет назад…
- Ты же думала, что это вымысел, сказка, а теперь точно знаешь, это реальность. Жуткая, беспощадная, но реальность. Может, хоть немножко намекнешь, про что там? Не забывай, что любопытство во мне осталось прежним.
- Хитрюга, - хоть через силу, но улыбнулась Инна. – И ты права, когда читаешь такой кошмар и осознаешь, что это действительность, то воспринимается иначе. В этом дневнике воспоминания не только Эмидио, но и всех жителей кладбища.
- Это как? – ошеломленно выдохнула Тоня.
- Когда Знахарь пропал, брат продолжал приходить на погост, но без задушевных бесед ему становилось хуже; сил выносить мрачное существование не оставалось. Однажды он сидел на наших могилах и перечитывал дневник, пытаясь таким образом избежать сумасшествия, и представь, вдруг услышал наши голоса. Здесь в дневнике воспоминания, что принадлежат нам с тобой.
Услышав такое откровение, подруга недоверчиво прищурилась.
- Голоса? – явно сомневаясь, протянула она. – Что за бред еще? Думаю, тут есть проще объяснение; Демид немного тронулся…
- Я тебя сейчас этим дневником нахлобучу! – возмутилась Инна. – Воспоминания-то наши! Все, как мы с тобой во сне видели. Валюша вон вообще имеет способность выходить из могилы и перемещаться в Зуевку и подрабатывать телефонисткой на почте, которая еще и на ремонт закрыта! А то, что мы с тобой решили заговорить и этим самым оказать родному человеку помощь, сразу бред! Вот что ты за человек такой?
- Ой, ну все! Разбухтелась, - дурашливо откликнулась Тоня. – Верю, верю… Дальше что?
- А дальше, когда наши жизни подошли к концу, для брата наступили совсем плохие времена, и тогда с ним заговорили остальные. Они просили записать их память в дневник. Их память, их слезы, их тоску и гнев на ведьму. Так что эта книга тоже сослужит хорошую службу. Боль тех, кто лежал когда-то в склепах и лежит сейчас, вот здесь! – потрясла Инна книгой. – И здесь, - весьма выразительно постучала она по сосне. – Так что, мало Устинье не покажется!
- Отлично! – прищелкнув пальцами, Тоня огляделась. – Дневник нашли, а деревни все нет… Что-то еще?
- Скажи, а ты имеешь полезную привычку всегда брать с собой в дорогу нож, спички и соль? – задала странный вопрос Инна.
- Обижаешь! Мне дедушка с самого детства привил хорошие манеры туриста. А к чему такой каверзный вопрос?
- К тому, что нам сейчас понадобятся два ножа, - вытянув шею, подруга что-то выглядывала. – А где мы сумки бросили, не помнишь?
- Не скажу, пока не пояснишь, на кой черт нам сейчас ножи? – раздув ноздри, фыркнула подруга.
Глядя в ее сердитые глаза, Инна не выдержала и снова улыбнулась.
- Я такую фишку сейчас в дневнике прочитала… - загадочно произнесла она. – Это догадки Демида, но верю, что взял он их не с пустого места. И если брат прав, то это будет еще один гвоздь в крышку гроба Пете.
- Очень надеюсь, что она попросту развеется в прах, и на похороны тратиться не придется, - настороженно буркнула Тоня. – Так что за фишка?
- Нам надо исправить слово «vixi» на «vivus»… - обмирая от таинственности момента, прошептала Инна. – «Я жил» заменить на «живой»…
- Да ты что… - удивленно ахнула подруга. – Как понимаю, на всех соснах?
- А сама как думаешь?!
- Думаю, что Демид прав! Уж не знаю, откуда он это взял; Устинья ли во сне проболталась, или подсказал кто, - кивнула подруга на могилы. – Но это верная тема! Чего стоим-то? За дело!
Продолжение
Предыдущая часть.
Начало