По имеющимся сведениям, копорский чай появился в конце XVIII века. Он использовался для подмеси в настоящий китайский чай, который был очень дорогим продуктом. В качестве сырья использовались листья различных дикорастущих растений, главным образом кипрея, а технология приготовления была заимствована из Китая, однако подробных сведений о ней нет. (О подделке и подмеси чаёв и обманах по чайной торговле// Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете, Москва, 1860 год, том 3, стр. 214-215). Использовался ли для приготовления свежий лист, подвергался ли он ферментации — неизвестно. Сведений о том, каков этот чай был на вкус и употреблялся ли он как самостоятельный напиток, тоже нет. Никаких более ранних свидетельств употребления кипрея русскими в качестве чая пока обнаружить не удалось.
За период между концом XVIII века и 1816 годом нам пока удалось найти лишь одно упоминание кипрея — в сочинении Г. Соболевского «Санктпетербургская флора» 1801 г. Автор сообщает, что в медицине того времени кипрей не использовался, а его корни пригодны в пищу. Об употреблении в качестве чайного напитка или о фальсификации чая автор не упомянул. Косвенно это может говорить о том, что к 1801 году размах копорского производства ещё был сравнительно невелик и чай из кипрея не был так широко известен, как впоследствии, когда самая краткая энциклопедическая справка прежде всего сообщала именно об этом.(стр. Санктпетербургская флора или описание находящихся в Санктпетербургской губернии природных растений, с приложением некоторых иностранных, кои на открытом воздухе в здешнем страноположении удобно произрастают, и с показанием оных силы, действия и употребления, в пользу для сельских жителей и любителей травознания. Творение Надворного Советника, Медицины Доктора, Государственной Медицинской Коллегии и Экономического Санктпетербургского Общества почетного Члена, Ботаники и материи Медики Профессора, Григория Соболевскаго. С-Пб, 1801, часть 1, стр. 265-266).
В это время, видимо, происходил бурный рост копорского производства, настолько бурный, что к 1816 году вопрос о пресечении фальсификации чая решался на самом высоком уровне — в Комитете министров, при участии царя Александра I.
Из текста источника следует, что как минимум одна попытка запретить подмесь копорского чая к китайскому была предпринята и ранее (не ясно, когда именно), и касалась она только подделки чёрного чая (и, вероятно, только на территории Санкт-Петербурга и окрестностей). Фальсификаторов это не остановило, напротив, в результате они освоили ещё и подделку зелёного чая, что стало толчком для новых запретов. Любопытно, что инициатор запрета, градоначальник Вязмитинов, предлагал оставить кипрей в свободной продаже «не иначе как в виде травы, для тех, кто употреблять пожелает, подобно тому, как продаются другие сушёные травы в травяных лавках». Но решение царя было строгое: запретить не только приготовление копорского чая во всех видах, но и сам сбор сырья для его производства, а сверх того — публиковать в газетах имена продавцов, уличённых в обмане. В 1819 году закон был дополнен: обнаруженный копорский чай и смешанный с ним китайский подлежали уничтожению. (Полное собрание законов Российской Империи с 1649 г., С-Пб, 1830, Том 32, стр. 876-877 и 930-931, том 34, стр. 237).
Но подделывать чай меньше не стали. Производство продолжало распространяться по территории России, со временем охватив всю её европейскую часть. Правительство вроде бы боролось с фальсификаторами, но борьба эта сводилась к невнятным и малорезультативным действиям: повторное опубликование старых запретительных указов в 1833 году, формирование каких-то государственных комиссий с неясными функциями в 1834 и 1845 годах.
К нарушителям в разные годы применялись телесные наказания, ссылка, штрафы, арест, «лишение доброго имени», конфискованный копорский чай подлежал уничтожению. (Санкт-Петербургские сенатские ведомости, 1834, №1, стр. 1-2; РГИА, фонд 1503, опись 1, О подделке и подмеси чаёв…, стр. 215).
Эти меры, иногда мягкие, а иногда суровые, были непоследовательны и не пресекли подделку чая в России, наоборот, масштабы копорского производства всё росли и росли. А с принятием в 1864 году нового Устава о наказаниях для фальсификаторов чая и вовсе осталось лишь два сравнительно мягких вида наказания: арест не более чем на месяц либо штраф не более ста рублей. (Учреждение Санкт-Петербургской городской полиции, СПб, 1837, стр. 15-16, 165; Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, СПб, 1867, стр. 28).
Более или менее такое положение сохранялось до 1880-х годов. В 1877, 1881 и 1885 выросли таможенные пошлины на ввоз китайского чая, что привело к его значительному подорожанию. Этим шагом власти невольно оказали поддержку «отечественному производителю» — подделка чая стала ещё более выгодной и достигла невиданных ранее масштабов. Именно на это время приходится расцвет копорского производства. Но чем больше распространялись чайные подделки, тем большие убытки это приносило купцам и государственной казне. Недовольны сложившейся ситуацией были и потребители. (Всеподданнейший отчёт государственного контролёра за 1885 год, СПб, 1886, с. 76; Приложение ко всеподданнейшему отчёту по Московской губернии за 1887 год, М., 1888, с.8; Отчёт медицинского департамента Министерства внутренних дел за 1888 год, СПб, 1891, с. 31; А.П. Субботин, Чай и чайная торговля в России и других государствах, СПб, 1892, с. 110, 112-113, 116).
Кульминация в борьбе с иван-чаем наступила в 1888 году, когда в Москве начался показательный судебный процесс против купцов братьев А. и И. Поповых, которые весьма разнообразными способами обманывали своих покупателей. Но главных пунктов обвинения было два: дельцы подмешивали копорский чай в настоящий и, пользуясь сходством фамилий, фасовали свою подделку в упаковки, которые подражали упаковкам солидного торгового дома К. и С. Поповых. За подобное мошенничество судили и ранее, но всегда это были мировые суды над мелкими нарушителями, здесь же масштабы были иные: дело разбиралось в суде присяжных, подсудимые — богатейшие купцы, истец — один из крупнейших чаеторговцев, ущерб — почти пятьдесят тысяч рублей, стороны представляли известнейшие адвокаты своего времени Ф.Н. Плевако и Н.П. Карабчевский, зал переполнен публикой, более сорока свидетелей, выступления экспертов… Приговор суда также был показательно суровым: инициатор обмана старший брат Александр Попов был лишён всех прав и сослан в Томскую губернию. Младшего Ивана Попова оправдали, т.к. его участие в обмане было минимально. (Дело москательщиков бр. Александра и Ивана Поповых, торговавших чаем под фирмою «Бр. А. и И. Поповы», обвинявшихся в мошенничествах , выразившихся в фальсификации разных продуктов известных фирм и в подделке этикетов чайной фирмы «Бр. К. и С. Поповы». Стенографический отчёт. Москва, 1888.)
За процессом Поповых последовало существенное изменение в правилах торговли чаем: с 1889 года добровольно, а после 1895 года в обязательном порядке на всех продаваемых упаковках чая должна была размещаться казённая бандероль — полоска бумаги, удостоверяющая качество продукта, аналог современных акцизных марок. Суть нововведения была в том, что государство выдавало розничным чаеторговцам количество бандеролей, строго соответствующее количеству закупленного ими для реализации чая. Мошенник по-прежнему мог подсыпать в китайский чай копорского, таким образом увеличив объём и вес своего товара, но продать эту смесь ему теперь стало труднее - бандеролей, выданных таможней, у него осталось прежнее количество, и на весь чай их не хватит.
При этом потребители быстро оценили преимущества новой системы и желали покупать чай только «под бандеролью». (Подробнее: Г.А. Жолобова, «Операция обандероливания» в российском механизме правового регулирования чайной торговли на рубеже XIX–XX вв.»//Актуальные проблемы истории государства и права, №2, 2013, стр. 123-134.)
Некоторые авторы начала ХХ века утверждали, что с введением бандеролей фальсификация чая в России прекратилась. В то же время факты подделывания продолжали вскрываться.
Как обстояли дела в действительности, сказать сложно, мы пока не располагаем какими-либо статистическими или иными данными. Лишь одно робкое заключение можно сделать, глядя на число найденных на данный момент упоминаний за разные годы: до революции 1917 года копорский чай всё ещё был на слуху, а после был окончательно забыт. Но это уже тема для отдельной статьи.