Занимаясь историей СССР, я не мог пройти мимо истории с артелями в конце 1950-х годов. Тогда произошла по сути конфискация – насильственное изъятие собственности. В соответствии с п. 4а совместного постановления ЦК КПСС и СМ СССР от 14 апреля 1956 года № 474, передача государственным органам предприятий промысловой кооперации производилась безвозмездно со всеми активами и пассивами. Законность этих действий – разговор отдельный. Советское государство никогда особо не церемонилось. Однако было не понятно, зачем было нарушать сложившийся порядок? Артели исправно работали, внося значимый вклад в экономику страны, особенно это касалось товаров народного потребления.
Интерес усилился, когда оказалось, что как раз на этот период приходится массовое преобразование колхозов с совхозы.
Попутно отметим, что в соответствии с совместным постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 3 мая 1957 года № 495, колхозное имущество передавалось совхозам без выкупа. В первую очередь преобразовывались хозяйства, задолжавшие государству. Долги были вызваны в первую очередь принудительной продажей колхозам техники МТС. Получается, что государство сначала насильно продало колхозам технику, а потом её же из забрало «без выкупа». Но морально-этический вопрос мы оставим в стороне.
Гораздо интереснее, зачем руководимому КПСС государству нужно было это делать?
Ответ, думается, надо искать в идеологической сфере.
Один из главных вопросов, который ортодоксальные марксисты и их последователи троцкисты ставили в отношении России – это вопрос пролетариата. С точки зрения их теории, Россия с её крайне низкой численностью пролетариата ну никак не могла считаться передовой. И, следовательно, революции в ней произойти не могло.
Действительно, по различным оценкам на начало XX века к классу наемных рабочих относилось около 10% населения страны. Некоторые более осторожные исследователи, например, А. Г. Рашин[1] и вообще исключали из расчетов сельскохозяйственных рабочих, которые, по сути своей крестьяне. А также разного рода полупролетариат в виде различной прислуги. И тогда собственно промышленного пролетариата в России оставалось всего чуть более 1%.
Октябрьская революция и индустриализация 1930-х на порядок скорректировали долю пролетариата, однако перед Великой Отечественной войной СССР всё-таки оставался крестьянской страной и на «передовую пролетарскую державу» не тянул. И если Сталина этот вопрос особо не волновал, то последовавшие за ним руководители озаботились возвратом к «основополагающим принципам марксизма-ленинизма».
Нужно отметить принципиальную разницу между колхозником или кооператором и пролетарием. Если пролетарий не имеет в собственности средств производства, то колхозник и кооператор – имеет их в виде доли в колхозе или в артели. В отличие от пролетариата, которому, согласно Марксу «нечего терять кроме своих цепей». И теряя свою долю собственности в средствах производства, колхозники и артельные автоматически превращались в сельских или промышленных пролетариев соответственно. И резко увеличивали долю пролетариата в населении страны.
Вот как это отразилось на классовом составе СССР[2]:
Состав населения 1913 1928 1937 1959
Все население 100 100 100 100
Рабочие и служащие 17,0 17,6 45,7 68,3
Колхозное крестьянство и
кооперированные кустари – 2,9 48,8 31,4
Помещики, крупная и мелкая
городская буржуазия, торговцы,
кулаки 16,3 4,6 – –
Крестьяне-единоличники
и некооперированные кустари 66,7 74,9 5,5 0,3
Как видим, почти 70% рабочих и служащих - достаточное основание именовать себя «пролетарским государством». И получается, что искусственно создавая пролетариат, Хрущев дотягивал Россию-СССР до марксистских и троцкистских стандартов. Искусственно создавал классовое противоречие, где на одном полюсе было государство а на другом - озлобленные отнятой собственностью пролетарии .
[1] Рашин А. Г. Формирование рабочего класса России. Историко-экономические очерки. М.: Соцэкгиз, 1958. С.42: https://archive.org/details/rashin_1958/page/n41/mode/2up?view=theater
[2] http://ecsocman.hse.ru/data/864/725/1217/07_Reznik.pdf