Я вернулся в свой корпус, в свой рабочий кабинет. Посмотрел штук 10 историй болезней, а потом пошёл в церковную лавку при больнице. Поставил свечку, и слезы сами полились в полнейшей тишине, ручьем. Я стоял, а они текли, текли. И мне было больно не потому, что он вот-вот умрёт. Мне было больно, что все свои шишки я переживал один (без отцовской поддержки, без отцовского плеча). И вот снова я остаюсь в этом жестоком мире один, что мне не с кем будет посоветоваться, получить мужской совет, такой нужный, чтобы принять правильное решение и сделать правильный выбор. Сказать: ты здесь промолчи, перетерпи, подожди. Только отец скажет такие слова. Только он может. Остальным ты нахрен не нужен в этом мире. И тогда, стоя в церковной лавке, я это прекрасно осознавал. И это ощущение, чувство побитой собаки месяца два преследовало меня. Но я не запил, не закурил, не сломался. На тот момент я окончил ординатуру по организации здравоохранения и уже договорился насчёт интернатуры по терапии,