Екатерина Андреевна встретила свою вторую половинку поздновато. Так и пробыла бы в старых девах, да перебрался к ним в деревню работать на ферме ветеринар, и вскружил голову женщине. Поженились они быстро, потому что эта была любовь, можно сказать, с первого взгляда для обоих. Первого сыночка, Ивана, родила женщина уже в тридцать лет. Мальчик рос крепким и смышлёным – самый настоящий помощник для отца. Вот только когда ему исполнилось восемь, у Екатерины Андреевны начались проблемы по женской части, и врач настоятельно рекомендовал родить ещё одного ребёнка.
- Да куда же мне под старость лет-то рожать? – сокрушалась женщина.
- Вы ещё совсем не старая, да и организму не повредит обновиться! – покачала головой пожилая акушерка, которая в тот день помогала гинекологу.
Сложилось так, что Екатерина Андреевна забеременела через год. Вот только в каждой бочке мёда обязательно да появится большая ложка дёгтя. На последних месяцах беременности муж женщины умер – внезапная остановка сердца. Екатерина Андреевна попала в больницу на сохранение, а сын пока жил у соседки. Непросто было пережить такое горе, но, когда появилась на свет Алёнушка, жизнь снова заиграла яркими красками. Дочка была копией своего умершего отца, и Екатерина Андреевна нашла в ней отраду.
Алёну Екатерина Андреевна любила больше, чем сына, да она и не скрывала этого. Возможно, всё дело было в том, что она очень напоминала женщине супруга. Мать потакала всем капризам дочери, старалась баловать её и делать так, чтобы девочка ни в чём не знала нужды. Чувствуя то, что мать отдалилась от него, Иван переживал, конечно же, но пытался понять её. Всякое ведь бывает… После школы он сразу же решил, что станет военным – хотел быть настоящим мужчиной и защищать страну, да и не мозолить матери глаза лишний раз.
У Екатерины Андреевны после смерти мужа остался хороший дом и большое хозяйство. Поначалу ей во всем помогал сын, а потом женщина решила, что будет тянуть сама - чем ещё заниматься в деревне? Да и доходы в итоге с хозяйства получались хорошие.
Иван часто звонил маме, но так как служить его отправили далеко, то приезжать возможности не было. С Алёнкой Иван практически не общался. И дело было совсем не в том, что мать любила её больше, нет. Просто сестрёнка росла избалованной пустышкой. Частенько Иван упрекал мать, что она слишком мягка с девочкой, что вырастет потом глупая наивная девчонка из сестры, что мать с ней еще хлебнёт горя, но та и слушать не хотела. В такие моменты Иван радовался, что рос с отцом, потому что тот знал, когда нужно использовать метод пряника, а когда и хорошего ремня всыпать. Отец не был грубым, но он учил, как нужно жить, а не как сидеть на шее у родителей, чем и занималась Алёна, пользуясь беззаветной любовью матери к себе. Парень пытался воспитывать сестру, но та, чуть что, сразу бежала к маме в слезах, и это за простые выговоры, а Иван получал самый настоящий нагоняй. В итоге, как и предполагал Иван, Алёна выросла самой настоящей Марфушей из сказки, которую знают, пожалуй, все.
На Алёнку с её скверным характером никто не обращал внимания. Парни в деревне практически все были смышлёными и работящими, а Алёна постоянно злилась на то, что они бегают за какими-то серыми мышками, обделяя вниманием её, такую умницу и красавицу, как ей внушала мама. В двадцать лет она вдруг выскочила замуж за паренька из города, который приехал в деревню с дружками на шашлыки. Муж был старше Алёны на семь лет. Он ничем выдающимся не обладал, и многие понимали, что Алёна его выбрала больше от безысходности. Евгений быстро сообразил, что такой глупышкой можно управлять, как душа пожелает, поэтому с самого начала совместной жизни начал указывать жене, что и как делать. И она ничуть не возмущалась его поведением. Казалось, что ей даже нравилось такое отношение к себе. Жить решили с Екатериной Андреевной, ведь у неё дом такой большой, да и не сможет мама без своей любимой дочурки. Евгению это было на руку, потому что в городе у него совершенно ничего не было.
Всё чаще баба Катя стала понимать, что здоровье уже не то. Зять помогать с хозяйством не хотел, поначалу ещё делал что-то, а потом совсем разленился. Стал он Алёну гонять в стайку чистить за скотом, а у неё ведь тоже белы рученьки были. В итоге хозяйство быстро пришло в упадок. Екатерина Андреевна сокрушалась от того, что развалилось всё, да не тянула она уже сама. Осталась парочка свиней в хлеву, да несколько грядок с картошкой. Весь огород порос сорняками. Больно было на это смотреть и страшно, что если приедет Иван, то инфаркт его на месте накроет.
Евгений вёл себя в доме, как самый настоящий хозяин, и когда понял он, что бабушка ослабла, стал частенько грубить ей и совсем ни во что не ставил, словно чужой человек пришёл в ЕГО дом. Алёна и слова не могла сказать против мужа. То ли любила его, то ли боялась. Когда Иван звонил матери, Екатерина Андреевна говорила ему, что всё хорошо у неё, что приезжать не нужно, не ждут его, а у самой сердце болело. Тяжело было такие слова сыну говорить, да страшно, что станется с Алёной и её мужем, если увидит Иван, как к матери теперь в доме относятся.
Однажды дочь заявила Екатерине Андреевне, что мужу не нравится то, что та приходит в зал телевизор смотреть.
- Видишь ли, Женя там отдыхать любит, а ты ему мешаешь своим присутствием. У тебя радио в комнате стоит, вот и слушай его! Ну зачем тебе телевизор, мам?
Екатерина Андреевна сильно удивилась. Она уже даже хотела возразить и сказать, что это её дом, да промолчала, потому что хоть и были у неё еще силы бороться с Евгением, но если выгонит его, то не ясно, что он с дочкой сделает, злодей такой окаянный. Да и вроде, Алёна с ним счастлива была, не хотелось мешать их счастью.
Пару недель спустя Алёна снова начала с мамой очередной серьёзный разговор.
- Мам, слушай, ты не приходи на кухню кушать. За едой в определённое время заглядывай: в двенадцать и в пять, а в другое не ходи… Жене некомфортно совсем обедать с тобой за одним столом. Ты на него всегда недобрым взглядом смотришь, а у него изжога от этого сильная начинается. Встать не может потом по целому дню, бедный!
Говорила эти слова Алёна извиняющимся тоном, словно хотела сказать матери: «ты прости, но как он скажет, так и будет, я тут ни при чём».
Да всё равно больно было. Закрывалась в такие минуты Екатерина Андреевна и долго плакала у себя в комнате. Всё смотрела она в оконце и думала, за что же её постигло такое наказание.
Последней каплей стало то, что дочь однажды вошла в комнату матери, заставив ту отвлечься от вязания. Алёна присела на край кровати и принялась теребить пальцы на руках.
- Мам, ты знаешь… Жене неуютно жить с тобой в одном доме. Всё-таки запах старческий есть, пусть и небольшой… А ещё у нас ведь дети появятся обязательно, ну как мы будем тесниться в этом доме? Женя, вообще, не хочет, чтобы внуки тебя видели, пугаться только вида твоего будут… Ты же такая костлявая, в морщинах… Мам, там, в хлеву, ведь уютная тёплая пристройка, папа для скотины как для себя строил, сама говорила. Женя уже диванчик старый тебе туда перенёс. Давай, помогу тебе вещи собрать.
Екатерина Андреевна шумно выдохнула и сморгнула застывшие в глазах слёзы. Сердце сжалось в кулак и не желало разжиматься. Такого она от любимой дочери не ожидала, вот только понимала – её мнение никто не спрашивает, за неё уже всё решили. И она ничего не сможет поделать. Возмутилась бы, что моется в бане каждый день, да разве ж станут её слушать. Ей даже внуков не хотят показывать – вот чего она смогла добиться в своей жалкой жизни… Собрав все свои силы в кулак, старушка медленно побрела в хлев. За тонкой стеной её новой комнаты хрюкали свиньи, а от запаха навоза, который не чистился уже давненько, резало в глазах. Сил плакать не было, да и слёз не осталось, наверное, только сердце давило. И жизнь стала, будто песок сквозь пальцы сочиться.
В тот же вечер позвонил Иван, и женщина соврала ему в очередной раз, что всё нормально, хоть и тяжело дались ей эти слова. Она уже давно поняла – сын был прав. Она неправильно воспитывала дочь, и теперь пожинала плоды собственных ошибок.
Через три дня Алёна решила заглянуть к матери, чтобы проверить, как она обустроилась на новом месте, и обнаружила её мёртвой. Умерла старушка ночью, просто остановилось сердце - не выдержало такого горя.
В ужасе Алёна позвонила брату впервые за время разлуки и сообщила о том, что мамы больше нет. На похороны Иван не успел, потому что далеко было ехать, а самолёты, как назло летали с большими временными промежутками. Приехал Иван уже после похорон, как раз поздно вечером, когда все сидели за столом и поминали старушку. Так как была осень, а денёк выдался тёплым, расположились они во дворе. Иван стоял у калитки и не смел войти. Его ноги стали ватными, когда он увидел в какое запустение пришли двор и дом. Повсюду валялся мусор, окурки от сигарет, пустые бутылки от алкоголя. Крыша немного накренилась, а местами обвалилась черепица. Деревенские сидели, скрипя зубами и сжимая руки в кулаки, недобро глядя на того, кто восседал в центре стола - мужика в дырявой тельняшке и одних трусах. Видимо, это и был муж сестры. Он держал в зубах папиросу и размахивал руками.
- Ничё! Скоро наследство получим, продадим этот дом и переедем с Алёночкой в город. Ничего этот вояка увидит. Ни разу не приехал мать навестить, а я же свою тёщу золотую как любил! Я её мамой называл! Постоянно спрашивал – нужно ли ей что. А сынок, вы поглядите! Даже на похороны матери не явился. Если приедет за наследством, я ему кукиш покажу. Пусть валит подальше, откуда вылез.
Мужчину окружали пьяные незнакомые люди и поддакивали ему – скорее всего его дружки. Алёны же за столом не было. Ярость закипела в жилах Ивана, и он вошёл во двор, скрипнув калиткой.
Сигареты вывалилась из зубов и упала на живот мужа сестры, отчего он негромко выругался, смахивая окурок с себя.
- А ты чего припёрся? Проваливай, вояка, без тебя всё сделали уже! Надо же! Показался он! – принялся орать он, да видно было, как побледнел от испуга.
Речь пьяного мужика сопровождалась множеством матерных слов, однако Иван не растерялся: он схватил своего несостоявшегося зятя за грудки, как собачонку дотащил до забора и вытолкал в том, в чём тот и был одет, наглядно объяснив ему, чтобы больше не возвращался в дом, а не то живым не выйдет. Его дружки быстро просочились за забор следом за ним, а Иван извинился перед соседями.
Все наперебой начали рассказывать ему о том, какими непростыми выдались последние годы жизни бабушки, а Иван стискивал зубы и молча плакал.
- Мы позвонить-то не могли тебе, Ваня, мама номер твой не давала, скрывала активно всё, что тут творилось, Алёна тоже отмалчивалась, а мы не знали даже, где ты служишь! Вот… Последние дни провела в хлеву со свиньями старушка… - смахнула слёзу соседка. – Я уже к себе забрать её хотела, комнату освободила, да опоздала - узнала, что померла она. Пусть земля ей будет пухом.
Иван убить был готов Алёну за то, что она сотворила, вот только когда он вошёл в дом, от ярости не осталось и следа. Алёна, исхудалая и бледная как моль, сидела в углу комнаты и беззвучно рыдала. Слёзы давно закончились, но её плечи подрагивали, а на лице была изображена гримаса ужаса.
- Ваня, - прошептала она одними губами. – Растерзай меня, Ваня! Тяжело жить с этим грузом. Я никчёмная! Я такая никчёмная! Это я убила маму! Моё отношение! Если бы я выгнала его, а не её… Но я не понимала, что творю… А теперь поняла… Как же тяжело, Ванечка! Ничего не хочу! Совсем ничего!
Иван продолжал злиться на сестру, но уже не так сильно, чтобы желать стереть её в порошок. Кто его знал, чьей вины в этой ситуации было больше – мама не прислушивалась к нему в своё время, отнекивалась от правды, которую он пытался до неё донести и вырастила из ребёнка непонятно что… А Алёна выросла такой, какой её растили и совсем не пользовалась мозгом, когда повзрослела… Да и сам Иван не должен был верить матери на слово, ведь чувствовал в её голосе какую-то грусть. Она последний раз говорила с ним, словно прощалась. Должен был вырваться раньше, приехать и решить всё, забрать её к себе, в конце концов, выгнать сразу этого хряка – мужа сестры…
Он, кстати, так и не появлялся больше – понимал, трусливое животное, что слов на ветер Иван бросать не станет. Алёна говорила, что подаст на развод и обязательно уйдёт от него. Перебирая документы, Иван обнаружил, что мама оформила на него дарственную, наверное, не хотела она, чтобы всё зятю такому досталось. Так как сам он должен был возвращаться в воинскую часть, и за домом попросту не смог бы следить, он продал его соседям. Денег много просить не стал, потому что понимал, что теперь дом требует серьёзного восстановления.
Иван продолжал злиться на сестру, но в память о матери не стал оставлять её на улице и купил ей небольшую студию на окраине города.
Становиться нянькой для избалованной сестры Иван не планировал. У каждого своя жизнь. И теперь их пути снова разошлись. Вот только воспользуется ли она вторым шансом и сможет ли нормально жить, это оставалось большим вопросом. Иван не мог себе простить, что позволил обиде всё-таки одержать верх и верил матери на слово, не прислушиваясь к её интонациям и не пытаясь проверить – правду ли она говорит.
Больше жизненных историй можно читать здесь.
Рекомендую к прочтению:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖