Суд над котом
Многие анонимные старые мастера носят описательные, даже необычные имена. Например, ранний нидерландский художник, работавший в Брюгге, Мастер Святой Крови, или Мастер замка Манта (Маэстро дель Кастелло делла Манта), создавший замечательный цикл фресок, украшающих стены замка в Манте (Пьемонт), – шедевр позднеготической живописи в северной Италии.
Мастер плодородия яйца (Maestro della Fertilità dell'Uovo) – художник, чья личность пока не установлена, работавший в Брешии со второй половины 16 века до начала 17 века.
Историк искусства Мариолина Оливари, которая придумала причудливое прозвище, взяв за основу полотно «Плодородие яйца», которая хранится в коллекции Художественного музея Милуоки, помещает художника в круг Фаустино Бокки. Однако Мастер плодородия яйца проявляет четкую стилистическую и изобретательскую автономию, создавая картины с сатирическим подтекстом, но в то же время наполненные символическими аллюзиями.
Картины художника пронизаны ощущением суматошной активности, целеустремленные персонажи напряженно заняты моментом. Сцены, по сути, исключают любые отсылки к ландшафту или окружающей среде, а фигуры карликов и животных выстроены по логике, в которой каждое действие, скорее всего, отражает пример, пословицу и отсылку к популярной литературе. Эти аспекты породили термин «нравственная зоология». Цель состоит в том, чтобы изобразить мир «вверх дном», без всякого порядка и с животными, наделёнными человеческими чертами, намекающими на мирские пороки и глупости.
«Суд над котом» демонстрирует некоторые основополагающие черты стиля Мастера плодородия яйца – игнорирование пространства и эффектов перспективы, фигуры, часто изображенные в профиль, расположены на нескольких уровнях и выделяются на плоском тёмном фоне.
В главной сцене – связанный и подвешенный кот, обвиненный в убийстве большой курицы. Несчастного подвергают моральному осуждению странные персонажи, изображенные в различных позах и стремящиеся внести свой вклад в успех суда. Яркие краски подчеркивают живость гротескной сцены, еще более усиливая двусмысленную иронию.
Маленький Вакх Гвидо Рени
Пухлый Вакх (Дионис), опираясь на бочку с вином, поглощает вино так, как будто завтра не наступит. Выражение его лица в напряженной сосредоточенности. Мимоходом, он мочится, выводя токсины из организма. Этот маленький пьяница – могущественное божество – с помощью волшебного снадобья борется с печалями и тревогами.
Такое представление Вакха в образе младенца, возможно, объясняется тем, что согласно традиционной версии родился он необычно и преждевременно. При смертной матери его отец Юпитер (Зевс) перенес недоношенный плод на собственное бедро, а после рождения, чтобы не гневить свою ревнивую жену Юнону (Геру), отправил его к Меркурию (Гермесу). Меркурий отдал его на попечение лесным нимфам, а когда пришло время найти ему наставника, они обратились к Силену, древнему сельскому богу виноделия и пьянства. Силен часто напивался, и его приходилось поддерживать сатирам или везти на осле. Но в состоянии опьянения он обладал особой мудростью и силой пророчества.
Она или он?
Портрет женщины в синем шелковом платье, держащей цветок жасмина приписывается Джону Теодору Хайнсу (ок. 1697–1756). Он был родом из Германии, но переехал в Великобританию и поселился в Норвиче около 1720 года. Специализировался на портретах, писал членов известных семей Норфолка вплоть до последнего года своей жизни. Художник был чрезвычайно плодовит (его работы отличаются по качеству и это указывает на то, что он использовал помощников для завершения некоторых картин).
Модели, наверное, где-то около 40. На ней наряд дамы среднего достатка, соответствует моде 1730–1740 годов. Надо сказать, что такое платье было дорогим, его одевали для лучших случаев. Муслиновый платок, известный как фишю, прикрывает вырез на платье. В правой руке модели веточка жасмина. В Британии он символизировал чистоту и скромность. Что интересно, левая рука не показана (может, она как-то изуродована).
Очевидная «пятичасовая тень», массивный нос и подбородок говорят в пользу того, что это мужчина. Кроме того, чепец, возможно, скрывает кадык. Хотя, может быть и так, что дама страдает гирсутизмом.
В те времена уже был прецедент – портрет мужчины в женской одежде. Национальная портретная галерея в Лондоне в 2012 году приобрела портрет шевалье д’Эона, известного исторического трансвестита. Картину обнаружил арт-дилер и телеведущий Филип Моулд на распродаже в Нью-Йорке. Она была помечена как «Портрет неизвестной женщины».
Портрет шевалье д'Эона датируется 1792 годом и пока считается самым ранним известным портретом трансвестита. Пока не доказано, что на «Портрете женщины в синем шелковом платье, держащей цветок жасмина» изображён мужчина, в противном случае он стал бы самым ранним изображением трансвестита.
Дело в том, что на портретах нескольких моделей, созданных Джоном Теодором Хайнсом, – женщин и детей, не говоря уже о мужчинах, – встречается «пятичасовая тень». Допустимо, это был его способ придать лицу форму, но иногда кажется, что он перестарался.
Меркурий в котелке
Котелок, популяризированный Чарли Чаплином, был создан в 1848 году лондонскими шляпниками Томасом и Уильямом по фамилии Боулер (отсюда английское название шляпы bowler hat). Они получили заказ от компании шляпников James Lock & Co. из Сент-Джеймса на создание шляпы, которая бы защищала головы егерей в поместье Холкем-холл в Норфолке. Цилиндры, которые обычно носили егеря, часто смещались из-за низко свисающих веток, когда они делали объезды верхом.
Результатом стал более округлый дизайн с низкой тульей из жесткого войлочного материала. Как утверждали в James Lock & Co. котелок изобретен по заказу младшего брата Томаса Уильяма Кук, 1-го графа Лестера (седьмая креация), Эдварда Кука. Рассказывают что, когда он прибыл в Лондон 17 декабря 1849 года, то положил шляпу на пол и дважды сильно наступил на нее, чтобы проверить прочность. Шляпа выдержала испытание, и Кук заплатил за нее 12 шиллингов.
Картина испанского художника Алехандро де ла Круса (1726–1775), «Меркурий и Аргус», написана в 1773 году.
Эдвард Кук, образованный человек, возможно, видел картину и подсказал шляпникам особенности шляпы.
Воскресная прогулка в Тироле
Такое чувство, что вся семья либо съела несвежую еду или полакомилась, найденными в лесу ядовитыми ягодами.
Жан Фотрие (1918 – 1964) – французский художник, известный своим разносторонним творчеством. На протяжении своей карьеры он постепенно переходил от фигуративного искусства (экспрессионизма, затем импрессионизма) к абстрактному искусству, став к концу жизни почти концептуалистом. Он был важнейшим представителем информализма, связанному с ташизмом, прежде чем перешёл в абстрактное искусство.
В 1917 году, во время Первой мировой войны, он вступил в армию. На Северном фронте отравился горчичным газом. Мобилизованный Жан Фотрие отправиться на отдых в Тироль со своей первой подругой (первой моделью и музой) Андре Пирсон.
Эта картина датируется периодом выздоровления и была выставлена в 1922 году на выставке Салон д'Автомн. «Воскресная прогулка в Тироле, или Тирольские женщины в лучшем воскресном наряде» (1921–1922, Музей современного искусства Парижа), как и другие работы этого периода, близка по стилю к постэкспрессионизму. Фотрие выстроил женщин и детей в розовых или белых фартуках и канотье за живой изгородью из елей, как будто позирующих для семейного портрета. Эти разные женщины с куперозом, проникнутые некоторой неловкостью, напоминают, в некоторой степени портреты Анри Руссо, или даже немецкой Новой вещественности.
Танцы шейкеров
С самого начала движения шейкеров танцы (или «труд») под воздействием духа были неотъемлемым элементом поклонения. Они нашли 19 отрывков из Священного Писания, в которых говорилось, что они должны танцевать для Господа. Они рассуждали, раз Бог создал все тело, то они должны восхвалять Господа всем своим телом.
Журнал American Heritage пишет:
«Главным развлечением для туристов было воскресное публичное богослужение, когда сотни зрителей собирались в доме собраний, чтобы посмотреть, как шейкеры исполняют танцы, давшие им название. Посторонние люди, которые терпимо относились к безбрачию и общинности, и даже только пожимали плечами при мысли о равном положении мужчин и женщин, были скандализированы идеей танцев в церкви. Изумлённые, потешающиеся или ошеломленные наблюдатели уподобляли шейкеров на богослужении кенгуру, танцующим медведям и антилопам, скачущим по комнате. «Бессмысленные прыжки, – писал Ральф Уолдо Эмерсон, – это дрожание их рук, как лапы собак»
Большая часть поклонения шейкеров состояла из пения и танцев. Вначале танцы исполнялись индивидуально. В 1800-х годах они стали более организованными и практиковались всей группой. Сложные шаги и интересные построения привлекали сотни людей посмотреть на танцы шейкеров.
«Они принялись за работу в едином порыве, – сообщала одна наблюдательница, – напевая или, скорее, выкрикивая мелодии своеобразной джиги, в то же время, расхаживая по комнате размашистым шагом, нечто среднее между ходьбой и танцем, и хлопая в ладоши, как пингвины.
Когда обретается истинная простота,
Мы не будем стыдиться кланяться и сгибаться.
Поворачиваться, поворачиваться будет нашей радостью,
Пока, поворачивая, поворачивая, мы не придем к цели».
Со слов другого наблюдателя: «В половине седьмого вечера в дни танцев все члены уходили в отдельные комнаты, где сидели в торжественном молчании, глядя на печь, пока серебряный звон маленького чайного колокольчика не давал им сигнал собраться в большом зале.
Туда они проследовали в полном порядке и торжественном молчании. На каждом из них были тонкие танцевальные туфли. Войдя в дверь зала, они шли на цыпочках и заняли следующие позиции: братья расположились справа, а сестры – слева, лицом друг к другу, на расстоянии около пяти футов.
После того как все заняли свои места, главный старейшина вышел в центр помещения и в течение примерно пяти минут произносил наставления, завершив их приглашением «выйти вперед, старикам, юношам и девушкам, и поклониться Богу со всей силой в танце». Соответственно, они «вышли», причем мужчины сняли пальто и остались в рубашках с короткими рукавами.
Сначала они образовали процессию и маршировали по комнате в ускоренном темпе, в то время как четыре брата и сестры стояли в центре и пели для них. Промаршировав таким образом, пока не согрелись, они приступили к танцам и продолжали их, пока совсем не устали.
Во время танца сестры держались по одну сторону, а братья по другую, и никто из них не произнес ни слова. После того, как они, по-видимому, устали от этого упражнения, старейшина дал сигнал остановиться, и тут же каждый из них занял свое место в продолговатом круге, образованном вокруг комнаты, и все ждали, не получил ли кто-нибудь «дар», то есть вдохновение сделать что-то необычное. Затем две сестры начали кружиться, как волчок, с закрытыми глазами, и продолжали это движение около пятнадцати минут. Затем они внезапно остановились и вернулись на свои места, оставаясь неподвижными, как будто никогда не двигались...».
Мисс Сьюки кормит своего питомца
Это странное меццо-тинто Джона Рафаэля Смита называется «Мисс Сьюки и ее детская» (1772). На нем женщина (георгианской эпохи) в причудливой накидке кормит спеленатую кошку ложкой из дымящейся миски. Гравюра была опубликована в июне 1772 года Уильямом Хамфри, который специализировался на продаже сатирических гравюр меццо-тинто в Лондоне.
Художник Джон Рафаэль Смит (1751–1812) был официальным гравером Принца Уэльского, писал портреты многих известных людей своего времени, создал меццо-тинто по оригиналам Джошуа Рейнолдса, но также около 120 сатирических гравюр, изображая сценки из повседневной жизни.
Кем была мисс Сьюки неизвестно, но это распространенное прозвище для «Сьюзан» в семьях среднего класса. Эта работа сейчас находится в коллекции Британского музея.