Глава 39
Громов смотрел на кровавую надпись, и внутри него зашевелилось смутное беспокойство. «Сыч»… Знакомое слово, будто эхо из прошлого. В кабинете Сидорова Громов ощущал некое беспокойство: не давала покоя оставленная на полу надпись из этих трех букв. Это точно было начало фамилии – Сычев. А вот где он слышал ее?
— Генерал-майор Сычев, — подтвердил догадку Сидоров. — Старый кадр, но до сих пор у руля. Когда-то его звали «серым кардиналом» в особом отделе. После этого его имя перестало упоминаться в официальных документах. По слухам, он вышел на заслуженный отдых, но, как видишь, он всё ещё активно участвует в жизни.
Этот разговор произошел чуть позже.
А сейчас…
Громов провел рукой по лицу. Имя было ему знакомо, но он не мог вспомнить, где его слышал.
Он внимательно оглядел помещение. Затем опустился на корточки рядом с телом старика. Что-то здесь было не так. Этот человек знал больше, чем сказал. Или больше, чем хотел сказать. Громов тяжело выдохнул, достал телефон.
— Андрей, проверь архивы на Сычева. Всё, что найдешь. Срочно.
— Уже в работе.
Дорога в управление казалась бесконечной. Мысли Громова путались, он вновь и вновь прокручивал в голове события последних дней: таинственный список, убийство Тихонова, старик, который явно был не просто информатором… И теперь — Сычев.
Когда Карпов принес папку, Громов сразу же принялся изучать бумаги. Внезапно его словно ударило током. Среди документов было старое, черно-белое фото. Группа молодых офицеров на фоне казармы. В центре — двое мужчин: один — его отец, Виктор Громов. А второй…
— Черт… — выдохнул он. — Это же Сычев.
— Узнал? — Карпов скрестил руки. — Фото из засекреченного архива. Дата — 1989 год. Твой отец и Сычев служили в одной секретной группе. Потом отец ушел, а про Сычева поползли странные слухи. Поговаривают, что он не просто ушел в тень, а стал работать на тех, чьи имена не произносят вслух.
Степан задумался. Отец никогда не рассказывал ему об этом. Никогда не упоминал Сычева.
— Значит, он был частью заговора? — он посмотрел на Карпова.
Тот покачал головой:
— Возможно, наоборот. Вдруг он пытался это предотвратить. Единственный, кто мог бы пролить свет на происходящее, находится в критическом состоянии после огнестрельного ранения в голову, — усмехнулся Карпов.
Громов вновь взглянул на фото. Его отец. Сильный, уверенный, но в глазах таилась тревога. А рядом — Сычев, ухмыляющийся, будто уже тогда знал что-то, о чем другим лучше не знать.
— Мне придется встретиться с ним лично, — тихо сказал Громов.
***
Адрес Сычева удалось найти быстро. Роскошный особняк за городом, окруженный высокой оградой. По документам — частный предприниматель, но Громов знал, что за этим кроется нечто большее.
Ночь перед поездкой он провел без сна. Впервые за долгие годы его прошлое приблизилось вплотную. Отец. Его служба. Секретная группа. Что, если всё это время правда была рядом, но он не хотел её видеть?
На рассвете он уже был в пути. Дом Сычева возвышался над лесом, словно крепость. Но Громов знал: не бывает крепостей, которые нельзя взять.
Он вошел внутрь. Двигался бесшумно, как хищник в засаде. И вдруг услышал голос:
— Я ждал тебя, Громов.
Сычев сидел в кресле у камина, в одной руке у него был бокал виски, в другой — старая зажигалка. Он выглядел удивительно спокойным.
— Ты хорошо ищешь, — продолжил он, ухмыляясь. — В этом ты пошел в отца.
Громов стиснул кулаки.
— Ты знал его.
— Конечно. Мы работали вместе. Пока он не решил уйти.
— Почему он ушел? — голос Громова прозвучал жёстко.
Сычев чуть склонил голову.
— Потому что понял: есть вещи, которые лучше не знать. Но было поздно.
— Ты его убил? — в голосе Громова зазвенела угроза.
Сычев покачал головой:
— Нет, мальчик. Его убили те, кто боялся правды. Те же, кто теперь охотится за тобой.
Громов почувствовал, как внутри всё сжимается.
— Что ты хочешь сказать?
Сычев наклонился вперед, его голос стал тише:
— Твой отец не был просто офицером. Он знал, где спрятаны ключи к самой большой тайне. Теперь ты — его наследник в этом деле. Вопрос в том, как ты распорядишься этой информацией.
Громов смотрел на него, и у него было ощущение, что это только начало. Сычев знал больше, чем говорил. И впереди ждали ответы, которые могли перевернуть его представления о прошлом… и изменить будущее.
— Ты, Громов, ведь оказался здесь не случайно, правда? Старик всегда хотел тебя защитить, но, кажется, в какой-то момент понял: рано или поздно ты наткнёшься на эту тайну.
Сычёв ухмыльнулся, покручивая в руках зажигалку, будто небрежно, но глаза выдавали скрытую игру.
— Если мой отец знал что-то, почему он молчал? —в голосе Громова звучала смесь недоумения и скрытой обиды.
Старик, обладавший знаниями, будто играл с ними, как кошка с мышкой. Громов ощутил нарастающее напряжение в комнате. Это было неизбежно. Он нахмурился, понимая, что Сычёв что-то утаивает.
— И что за тайна такая? — голос Громова стал твёрже.
Сычёв с задумчивым видом поставил бокал на стол и, встретившись взглядом с Громовым, сказал:
— Это такая информация, что люди ради неё готовы убивать. И уже убивали.
— Ты о Тихонове? — Громов пристально всматривался в лицо собеседника, и тот кивнул.
— Он тоже искал правду. Пожалуй, забрался слишком глубоко... А такие вещи не прощают.
Громов сжал кулаки, чувствуя, что разгадка близка, но что-то ускользало. Вдруг в голове всплыло воспоминание о том, как отец за кухонным столом перебирал старые бумаги. Тогда, в детстве, казалось, это был просто семейный архив. Но теперь Громов понимал — не всё так просто.
— Хочешь сказать, он оставил мне подсказку? — спросил он.
Сычёв улыбнулся загадочно:
— Именно так. И если найдёшь её, узнаешь больше. Но готов ли ты к правде?
Громов вскочил на ноги. Времени на раздумья больше не оставалось. Он должен был вернуться в родной дом, туда, где находилась последняя зацепа. Сычёв проводил его взглядом и тихо сказал, когда дверь за ним закрылась:
— Удачи, Громов. Она тебе понадобится...
***
Ночь выдалась холодной. Когда Громов подъехал к старому дому, тени от фонарей растянулись по стенам, наполняя двор ощущением застывшего времени. Дом встретил его всё той же тишиной, которая давила сильнее, чем любой шум. Он глубоко вдохнул и толкнул дверь.
На этот раз дом встретил его по-другому. Не так, как недавно. Степан это понял сразу. Теперь он знал, что он с домом один на один. Больше никого здесь не сможет встретить. Но он ошибался.
Запах старого дерева, пыли и чего-то неуловимо знакомого ощутил он, едва дверь открылась. Громов провел ладонью по стене, чувствуя, как оживают детские воспоминания. Он шагнул в гостиную. Там, у окна, когда-то сидел его отец, размышляя о чём-то важном. И там же встретил его взгляд старик.
Куда отец мог спрятать ответ?
Громов осмотрел шкаф, перебрал книги на полках, заглянул под старый ковер. Всё напрасно. Что-то здесь было, но он пока не понимал, куда смотреть.
И вдруг…
Где-то за стеной раздался слабый щелчок. Громов замер. В доме никого не должно было быть.
Он медленно потянулся к кобуре и двинулся к кухне. Тихий скрип пола. Кто-то был здесь.
Громов резко рванул дверь в сторону и нацелил оружие.
Перед ним стояла женщина. Свет фонаря пробежался по её лицу. Ему понадобилась секунда, чтобы узнать её.
— Марина?.. — голос предательски дрогнул.
Она не изменилась. Те же пронзительные глаза, те же аккуратные черты. Только взгляд теперь был другим — осторожным, изучающим. Но время пощадило ее красивые черты лица. Лишь слегка были заметны мелкие морщинки. Видимо, не жалела времени она на посещение косметолога.
— Привет, Степан, — тихо сказала она.
Громов опустил пистолет.
— Что ты здесь делаешь?
Марина на секунду отвела взгляд, будто собираясь с мыслями.
— Я знала, что ты придёшь сюда. Мы с твоим отцом когда-то работали вместе.
Громов напрягся.
— Работали? О чём ты?
Марина шагнула ближе.
— Я знаю, что ты ищешь. Но прежде, чем ты найдёшь ответы, ты должен понять… твой отец был не тем, кем ты его считал.
Громов стоял, ощутив, как в груди оживает буря эмоций. Он не отводил глаз от Марины, хотя его разум уже увлекала мысль о том, что же на самом деле скрывают эти находки.
Марина, словно в замедленном кино, встала рядом, её присутствие неожиданно придавало ему уверенности. Она указывала на ящик, словно пытаясь помочь ему осознать, что олицетворяло это хрупкое наследие — скрытные главы прошлого, к которым, возможно, он был совершенно не готов.
— Говори, — почти прошептал он, не узнавая собственный голос, но Марина не замедлила. Она подошла к старому буфету, жестом профессионала проводя пальцами по полке, пока в комнате не раздался едва уловимый щелчок. Дверца, которую Громов считал глухой, слегка приоткрылась, и его мир изменился навсегда.
— Что это? — шагнул он ближе, его внутреннее напряжение достигло апогея.
— Ответы, — столь же кратко ответила Марина, заглядывая куда-то вдаль, будто снова переживала это мгновение.
Он осторожно извлёк из тайника небольшой металлический ящик. В нём... несколько пожелтевших фотографий, потрёпанные документы и одна единственная, полная нежности и трагизма, записка: «Если ты читаешь это, значит, мне не удалось». Подпись – Виктор Громов. Отец.
Сердце забарабанило в груди Громова, как старый барабан, приводя в движение древние механизмы судьбы. Отец знал. Он знал, что за ним придут. И оставил послание, навсегда изменившее жизнь Степана.
Марина, пристально наблюдая за ним, была готова рассказать всё. Все, что она знала, все, что скрывалось в этом шумном водовороте лжи, тайн и судеб...
— Теперь ты понимаешь, почему я здесь, Степан? Почему твой отец столько лет молчал? — её слова были почти шепотом, но озарили всю комнату.
Громов, ощутив прилив неведомой силы, поднял на неё глаза, переполненные решимостью и отчаянием.
— Рассказывай всё, — прошептал он, настолько тихо, что казалось, сам воздух впитывал его слова. Марина вздохнула тяжело и глубоко.
— Это длинная история. История, в которой слишком много крови, предательства и людей, которых ты считал своими.
Предыдущая глава:
Глава 40:
Спасибо, дорогие читатели, за Ваши комментарии и лайки! Подписывайтесь на канал те, кто еще не подписан!🙏💖