Глава 38
Громов шел по пустынной улице. Окна старых, покошенных домов словно вглядывались в одинокого прохожего. Но некоторые дома были еще добротными. Наверное, это были дома дачников, которые так же, как и Степан, не хотели бросать их. Здесь когда-то кипела жизнь, а теперь только ветер разносил сухие листья по асфальту, да кое-где время от времени слышалось кудахтанье кур и редкое мычание коров. Что очень удивило Громова. Он вспомнил, как много лет назад бегал по этим же улочкам, босоногий, с исцарапанными коленями, не ведая, что однажды вернется сюда уже совсем взрослым. Как давно это было. Отец, молодой и сильный, сидя на крылечке дома, наблюдал за ним. А вечером за ужином, сказал такую фразу:
— Не гоже сыну офицера милиции гонять по улицам без толку. Запишись в секцию по боксу.
— Ты что, Витя? Чтобы ходить с синяками в школу? — подошла к столу мама, подливая отцу добавку.
— Пусть лучше с синяками, чем без царя в голове, — строго посмотрел отец на Степу.
Эти слова и взгляд отца Степан помнил до сих пор. В секцию он записался. Только не по боксу, а в легкую атлетику. Она пригодилась ему в будущем, когда он уже занимался в секции каратэ. В те времена как раз это направление только-только становилось легальным.
***
Дверь старого дома со скрипом поддалась. Запах пыли и увядания накрыл его, как тяжелое одеяло. Громов шагнул внутрь, осторожно осматриваясь. Здесь ничего не изменилось: та же мебель, те же полки, загроможденные книгами. Он провел рукой по старому комоду, и под пальцами осталась липкая пыль.
— Кто здесь? — раздался сдавленный голос.
Громов замер. В углу комнаты сидел старик с седыми волосами и смотрел на него.
— Ты… Громов? — старик кашлянул.
— Да, — тихо ответил Степан, чувствуя, как на грудь наваливается странная тяжесть.
— Я тебя ждал.
Громов не удивился. Старик вздохнул, поднялся с кресла и, шаркая тапками, направился к шкафу. Достав оттуда пожелтевший конверт, он протянул его Громову.
— Здесь ответы. Но будь осторожен: правда не всегда бывает по душе.
Громов взял конверт, ощущая биение сердца.
Аккуратно вскрыв конверт, он развернул пожелтевший лист бумаги. Внимательно пробежав взглядом по строкам, он почувствовал, как в висках застучала кровь. На бумаге было несколько имен, в том числе — Тихонов. Напротив каждой фамилии стояли даты, а некоторые строки были зачеркнуты красным маркером.
— Что это? — хрипло спросил Громов, поднимая глаза на старика.
Тот тяжело опустился в кресло.
— Список. Тех, кого убрали... или собираются убрать.
Громов сжал кулаки. Тихонов был мертв, но это означало, что список продолжает работать.
— Кто его составил? — голос Степана звучал жестко.
Старик отвел взгляд, но секунду спустя его губы тронула странная улыбка.
— А ты как думаешь, Громов? Ты ведь уже видел руку этих людей. Их методы. Их предупреждения.
Громов прищурился. Что-то было не так. Он медленно опустил взгляд на список — и вдруг понял: даты. Несколько имен были вычеркнуты, но даты не совпадали с теми, что он знал. Тихонов был убит три дня назад, но в списке рядом с его фамилией стояла другая дата — две недели.
— Это фикция? — холодно спросил он.
Старик развел руками.
— Я просто даю тебе то, что мне велено было передать. А кто дал приказ... тебе решать, стоит ли это знать.
Громов почувствовал, как в груди нарастает ледяное подозрение. Он посмотрел на старика внимательнее. В его взгляде больше не было беспомощности. Он не просто передавал информацию. Он играл свою игру.
— Ты работаешь на них? — голос Громова стал опасно тихим.
Старик ухмыльнулся.
— Я работаю на себя. Но если тебе нужен ответ, скажу так: я лишь пешка в большой партии. Как и ты.
Громов сжал кулаки. Теперь он точно знал — этот человек не друг. И, возможно, он только что завел его в ловушку.
— Ты знаешь, что делать, — повторил старик. — Время пошло.
Громов молча сунул список в карман, но теперь у него был еще один вопрос: куда именно его пытаются направить и почему.
— И почему ты сейчас помогаешь мне? Что за этим стоит? Или кто?
— Я один из немногих, кто знает правду о событиях, в которые оказался ты втянут, Громов. Когда-то я был связным в той самой теневой организации, но вышел из игры, теперь скрываюсь в этом заброшенном доме.
Громов слушал его и с каждым его словом все больше сомневался. Вышел ли? Судя по разговору, хитрит и не просто хитрит — разыгрывает партию. Но какую? На чьей он стороне? Возможно, он даже знал отца Громова или людей, причастных к его прошлому.
А сам дом — не просто место из детства. Громов пришел сюда, потому что Глухарь намекнул ему. Он вспомнил слова:
— А ты загляни в свое детство, Громов. Загляни. Там тебя ждут. Может, что и узнаешь.
Вот оно что! Этот дом своеобразный архив, где осталось то, что не должно было попасть в чужие руки. Якобы, не должно. Эти несостыковки в датах. Намеки старика. Если этот старик тот, о ком думает Громов, то он не так прост, как кажется. И на мякине его не проведешь. Он сам проведет всех, кого надо.
С этими мыслями Громов отправился в управление. И хоть день клонился к вечеру и рабочее время заканчивалось, ему срочно нужно было проверить архивы.
Он изучал кипы бумаг, папок, досье. Но нужного не находил. Упоминания о человеке, коим был старик, даже приблизительно не было. Громов уже было отчаялся найти хоть что-то, как вдруг на глаза ему попался документ, в котором было написано, что некий Гуревич Анатолий Виссарионович… дата рождения… при особо опасном задании бесследно исчез. Пропал и пропал. Поиски его были напрасными.
Громов понял, что речь идет, судя по дате рождения, как раз об этом старике.
Позже Громов вернулся в дом в надежде найти что-нибудь еще. Он знал, что старика дома нет. Ушел по своим делам. Времени Громову должно было хватить. Он тщательно обыскал шкаф, полки, проверил за старым ковром. И нашел — папку с документами. Это и было досье Гуревича.
— Значит, это все-таки ты... — пробормотал он.
Громов связался с генералом Сидоровым и Карповым. Они разработали план — проследить за стариком, попытаться выяснить, на кого он работает. Но когда на следующий день они вернулись в дом, было поздно.
Старик лежал на полу, мертвый, с тонкой струйкой крови, запекшейся у виска.
Но он успел оставить послание. На полу, рядом с ним кровавыми буквами было написано — сыч.
Друзья переглянулись. Позже Сидоров назовет полностью эту фамилию — Сычев, генерал-майор. Это был очень влиятельный человек.
Все это было больше, чем убийство Тихонова. Это шло наверх, к тем, о ком предупреждал Сидоров. К тем, кто тянул за ниточки. И теперь они знали, что в который раз вступили в игру, где ставка — жизнь.
Предыдущая глава:
Глава 39:
Спасибо, дорогие читатели, за Ваши комментарии и лайки!🙏💖