Бывает так в жизни, что вдруг встречает человек свой идеал. И смотрит на этот идеал в восхищении. И все в идеале идеально: и образ мыслей, и форма носа, и даже анализы. Буквально не к чему тут придраться. Да и зачем, по сути, придираться? Сиди да глазами в восторге хлопай. И поражайся еще: как в этом мире розан на куче вылез? Как? А очень просто - как все вылез. Но он розан, а ты - человек обычный.
Вот и у Оли такое в жизни произошло. Как увидела она на первом курсе Сережу - так и поразилась. Про идеалы думала все время, про кучи и цветы на них. Еще глазами хлопала восторженно.
“О, боги, - Оля при виде Сережи замирала, - совершеннейший идеал! И хоть бы какой недочет был. Хоть бы прыщ вылез у Сережи на лбу. Или пошутил бы он когда глупо. Или вот запнулся в гололед да шарахнулся забавно! Экзамена бы не сдал. Или напился на гулянии да повел себя непотребно. Пусть бы его, допустим, из драки за шкирку вытащили. Или вот захворал бы он алопецией ранней. Но - нет. Совершенно, совершенно идеальный человек”.
Учится Оля с Сережей в институте одном. И как влюбилась она в Сережу на первом курсе, так и все. До третьего курса чувство настаивалось. И таким ядреным стало, что не выдержала Оля. Надела однажды блузу с вырезом, волосы покрасила в рыжий. И попросила Сережу конспектом поделиться. А на фоне конспекта сблизились они чудесным образом.
И Сережа в отношениях тоже идеальный. Три недели они встречаются. Сережа Оленьку в кафе приглашает, в кино и на каток крытый. И как джентльмен все эти приятности радостно оплачивает. Подарочки носит регулярно. Даже неудобно Оле бывало - все же студенты они пока, а деньги у студента излишние нечасто бывают.
На четвертую неделю в кафе Олю Сережа позвал. Праздник отметить - сессию успешно сдали они. Пришел весь из себя прекрасный. И прическа аккуратная, и кожа чистая, и благоухает он волнующе.
Сидят в кафе, торты и пирожные всякие потребляют. А как до счета дело дошло, так Сережа улыбнулся кривенько. И покраснел немного лицом.
- Ну, - сказал он, - давай-ка, Оля, сегодня ты у нас главная по оплатам будешь. Доставай кошелечек свой. Или чем ты там за тортики обычно расплачиваешься?
- А как это, - Оля удивилась, - а чего это?
- Да очень просто, - Сережа еще посильнее покраснел, - счет оплатишь, то есть. За пирожные и торты эти, которые съели мы в заведении.
Оля буквально дар речи утратила. Какая-то мыслишка в голове ее нехорошая появилась. Комаром мыслишка пищит и пищит.
- А ты чего, - Оля тихим голосом спрашивает, - карту забыл? Так телефоном можно. Я лично телефоном покупки оплачиваю. Доставай-ка телефончик, сейчас все по красоте сделаем.
- Не забыл, - Сережа ответил, - просто хотелось бы, так сказать, чтобы ты лично пирожные оплатила. Мне так приятнее будет.
Тут Оля глазами захлопала. Но не от восторга, а начал у нее идеал немного рушиться. А когда идеалы у человека рушатся, он сначала бороться за них начинает. Оправдания идеалу искать всякие.
“Может, - подумала, - у него денег нет. А сознаться стыдно. Вот и выдумывает всякие глупости. Или приболел. Да, наверное, приболел он все ж. Вон, красный какой сидит. Шарахнуло его чем-то, небось, в организме. Да у него даже, возможно, жар!”.
- Так чего, - Сережа голос подает, - оплатишь или нет?
- Если у тебя средств нет, - дрожащим голосом Оля сказала, - так лучше просто признайся. Я пойму такой момент. Или если жар у тебя.
- Так, - Сережа руками развел, - не в чем мне признаваться. Жару нет. И средства у меня имеются.
И даже показал он - сколько средств имеется. А Оля на деньги посмотрела и совсем уж ничего не понимает. И в ушах уже не насекомое комар пищит, а натуральные звуки падения идеала слышатся. Будто гири на пол роняют.
“Может, - Оля спасти идеал хочет, - на него полнолуние эдак влияет? Может, временное у него помутнение? Да, точно. Полнолуние. На некоторых людей луна полная безобразно воздействует. И наукой такие случаи зафиксированы”.
- А полнолуние, - спрашивает она тихо, - не сегодня ли?
А Сережа в окошко посмотрел.
- Никак нет, - говорит, - оно уж прошло давно. Месяц ясный светит в небе.
“О, боги, - мысленно стонет Оля, - да что я за равнодушный чурбан-то такой? Его, небось, преследуют хулиганы. Возможно, он мою девичью честь отстаивал! Будто хулиган какой-то честь мою оскорбил. А Сережа с ним не цацкался, а разобрался по-мужски! А тот хулиган пострадавший теперь его преследует. Так и говорит: кошелек или пойду я в органы жаловаться. Да, так и было!”
- Оля, - Сережа счет к девушке поближе пристраивает, - со мной все в порядке. Просто мне ужасно хочется, чтобы счет оплатила ты. Я-то три недели платил. И разумно, что хочется в платежном вопросе разнообразия. Хочется, чтобы и ты в отношениях равным образом вкладывалась. Я за три недели двенадцать тыщ семьсот три рубля потратил. И что ты на это скажешь, Оля Пяткина?
И смотрит выжидающе так. И будто прыщ у Сережи даже на лбу вылез. Отчетливо Оля его видит. Но был ведь идеал! И спасть его надо - из последних сил.
“Как я сразу не поняла, - Оля от прыща отмахивается, - он же копит на дорогой мне подарочек! На автомобиль даже копит. Чтобы меня возить по делам и просто так. Чтобы из окна я высовывалась, а ветер волосы мои трепал. Да, точно! Он копит. Буквально копеечку к копеечке собирает. Так бы и сказал сразу! А то заладил: плати да плати”.
- Послушай, - Оля за руку Сережу нежно взяла, - если тебе предстоит большая покупка, если изо всех сил экономишь на покупку эту, то я пойму. Я и сама, когда на поездку в столицу Серверную копила, пила один кефир два полных месяца. Ежели ты мне подарок дорогостоящий задумал, то просто признайся. Я с большим пониманием человек. И спокойно подожду - пока накопишь ты на подарок. Сократим, так сказать, траты на крытые катки и кинотеатры.
- А я не коплю, - поклонник ответил, - и Новый год с подарочками, к счастью, давно позади.
“Не копит, - Оля в голове варианты лихорадочно перебирает, - а что тогда?! Что тогда, люди?! Что же это? Сидит, ухмыляется. Будто не идеал, а обычный он человек. Еще и неприятный немного! Но… но, быть может, не хочет Сережа казаться старомодным! Да, именно так! Казаться старомодным - это же, небось, просто фу! Комоды, нафталины, кринолины, пенсне… Нет, это позапрошлый век! И стыдно быть старомодным, если прогресс широко шагает по планете. Вот чего. Как все просто-то! Раскусила я его тонкую натуру”.
- А мне, - Оля ручками всплеснула, - страшно нравятся мужчины старомодные! Это некий шарм мужчине придает! Как раньше-то хорошо было! Вот в шляпе человек, с портмоне - это мужчина. А ежели он в обморок падает, ежели мышей боится и не выживет в одиночестве - так это женщина! О, чудесные были времена!
Тут уж Сережа Оле лоб потрогал. Тоже он решил, что у нее жар. Сами посудите - вам счет принесли, а вы про мышей и нафталины лопочете. И что это? Только жар.
И счет Сережа Оле в руки прямо всучивает.
"Нет, нет! Он просто хочет жениться, - Оля на счет в ужасе смотрит, - он для семьи старается! Бережет на свадьбу! Ох, мамочки, для семьи все, чтоб ни в чем мы, семья, не нуждались. Чтобы обеспечивать семью, чтобы кормильцем быть и поильцем… Или что там еще мужчины с семьей делают? Свадьба! Свадьба, это дорого! А я не успею похудеть до свадьбы! Ах, эти тортики! Зачем жрала я их как не в себя?! Срочно на кефир! Бегом, скорее покупать кефир! Он для семьи стараааааетсяяя нашееей! Он для меня все эти пакости сейчас творит. Да, для меня. Торжество на триста персон, голуби, лимузин, подружки невесты в трогательных розовых сорочках, путешествие на край земли, медовый месяц, пиршество любви, круассаны, Париж, малютка на руках и первое "агу"...”.
- Плати уж, - Сережа строго требует, - и быстренько. Двенадцать тыщь, двенадцать!
Заплатила Оля, конечно, в итоге. Но рухнул у нее идеал в тот самый момент. Рассыпался в труху.
“Эть, - с досадой Оля карточки Сережины фотографические на клочья дома рвала, - пополамщик несчастный! Обаял харизмой - и давай наглеть, давай насмехаться да денежки тянуть на пирожные! Обычный он пополамщик! И до идеала ему - как до полнолуния пешком!”.
И больше идеалов Оля себе никогда не заводила. А смотрела на мужчин совершенно другими глазами: трезвыми и даже приземленными.