Начало - тут
Давно я здесь не был. Тихий и красивый пригород. Вот идёт знакомая аллея, почти родные древние вязы, как всегда ухоженные дорожки и газоны соседей. И, наконец, дом моих родителей. Наверное, правильно сказать – мой дом. Ведь именно здесь я провел своё детство, до того момента, пока не случилась трагедия. Большой и просторный, двухэтажный дом для крепкой семьи. Здесь было все, чтобы быть счастливыми: большая кухня, гостиная, две детские наверху, чердак для игр и хранения ненужных вещей, гараж на две машины, лужайка перед крыльцом и задний двор для прогулок и барбекю.
Это был не просто дом, это была моя жизнь, где я играл, катался на велосипеде, помогал отцу и деду красить зеленую крышу, ходил в походы на соседнюю улицу и вообще чувствовал себя счастливым.
Но, после случившегося, мать не смогла оставаться тут. Тот день всё изменил для нашей семьи. Мать собрала вещи в два чемодана и решила переехать со мной в город. Сняла дешевую квартиру в многоэтажном доме у моста. Там мы и жили вдвоем, пока в её жизни не появился Сэм. Было непросто первое время, но мы не торопили события. И через годы я привык к нему. Близкими мы так и не стали, но всегда в общении придерживаемся рамок приличия.
А теперь я снова здесь. Вернулся домой. Открываю калитку, иду по знакомой дорожке к входной двери. Она не заперта, так что я привычными движениями поднимаюсь на крыльцо и забегаю внутрь. Окна в доме открыты, воздух свободно гуляет по всему пространству большого жилища, раздувая красно-белые занавески.
Внутри тихо. До меня доносится запах корицы и кофе, бегу по его следу на кухню.
Спешу увидеть накрытый стол с чашками свежего кофе, но перед глазами лишь запустение. Старые кастрюли стоят на давно погасшей плите, гора не мытой посуды ютится в раковине. На полу пятна, грязные следы и мусор, над которым вьются крупные мухи. Всюду беспорядок. Я подхожу ближе, смотрю на стол. Единственное, что выглядит новым во всей этой обстановке – две коробки пиццы. Подхожу ближе. К ним степлером прилеплена записка «Приятного аппетита». И подпись – «Эмиль». Кладу записку в карман и иду дальше в сторону холодильника.
Открываю дверцу со скрипом, внутри только тухлые куски пищи и окровавленные бинты.
Я принюхиваюсь, но запаха кофе или корицы больше нет. Да и вообще ничем не пахнет. По виду, последним запахом, что мог бы здесь оставаться был запах гниющей еды. Но теперь и его не стало.
Слышу голоса наверху. На втором этаже, возможно, в моей комнате. Поднимаюсь туда.
Сажусь на стул. Мои руки оказываются связанными за спиной, веревка туго стягивает их. Справа от меня люди, еще три человека. Так же, как и я, они сидят с завязанными за спиной руками. На них толстовки, капюшоны почти полностью закрывают лицо. Они сидят молча, не дергаются и не поднимают головы. Три обездвиженных человека смиренно ждут своей участи, тяжело, испуганно вздыхая. Кроме нас здесь только детская кровать, прикроватная тумбочка с фотографией, напольная высокая лампа и пустое кресло.
Ощущение такое, будто ещё минуту назад в кресле кто-то сидел. На полу возле него дымился окурок.
Словно по чьей-то команде в комнате сгущается темнота. Воздух плотнеет. В окно больше не попадает дневной свет. Темнота заполняет пространство внутри. Все вокруг становится еле различимым. Мои глаза щурятся, чтобы рассмотреть хоть что-то поблизости. Я пытаюсь рассмотреть людей, что сидят рядом. Кажется, что один из них хорошо мне знаком. Не будь на фигурах капюшонов, я смог бы узнать их.
За спиной раздается мягкий звук. Словно кто-то аккуратно ходил по полу. Он сделал пару шагов и остановился. Я слышу щелканье кнопки, после чего включается фонарь. Свет идёт откуда-то из-за спины сидящих людей. Электричество разбивает полную темноту помещения и образует на стене передо мной круглое пространство света.
Светлое пятно привлекает всё моё внимание. Сперва внутри пятна появляется точка, затем еще одна, затем появляется маленькая фигурка размером с куклу, но постепенно она, ломаясь и извиваясь, вырастает в странную фигуру. Неопределенный силуэт, похожий на человеческий, будто крутит головой, осматривая комнату. Он весь дрожит и переливается, словно изображение с рябью на старом бабушкином телевизоре. Создаётся ощущение, что нахождение здесь даётся существу с трудом.
Затем силуэт поднимает что-то похожее на узловатую худую руку, на которой выделяется длинный когтистый палец. И указывает им на меня. В этот миг меня охватывает паника.
- Нет, нет, не меня, - я пытаюсь кричать, - Пожалуйста.
Я боюсь, страшно боюсь сам не знаю чего. Слышу шаги сзади, съеживаюсь, но вместо боли, чувствую, как чьи-то теплые руки касаются моих ладоней. Я почти уверен, что обладатель этих рук не причинит мне вреда.
Незнакомые пальцы пытаются развязать узел за моей спиной. Это получается не сразу, но постепенно веревки, стягивающие меня сзади, ослабевают. Неожиданно приятные чувства появляются внутри от этих легких прикосновений. На какие-то секунды я забываю о том, в каком месте нахожусь, моё дыхание непроизвольно учащается. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы разглядеть того, кто оказался у меня за спиной, но вижу только голову с розовыми волосами.
- Питер, - вдруг зовет меня голос. И этот голос не из этой комнаты.
На мгновение человек за моей спиной замирает, а затем начинает развязывать веревку с большим усилием. Словно торопится.
- Питер, - снова зовет меня кто-то из коридора. Этот голос похож на человеческий, и в то же время звучит жутко, даже угрожающе, - Пи-тер.
Словно заедающая пластинка повторяет слово.
А затем в коридоре раздаются шаги. Тяжелые, медленные шаги от которых перехватывает дыхание. Кто-то движется к двери.
Люди в капюшонах тоже услышали их. Они начинают стонать и дергаться. Люди плачут и пытаются вырваться, изгибаясь на стульях. Тем временем мои руки освобождаются, больше меня ничего не держит. В это самое мгновение фонарь гаснет, унося с собой свет и непонятный силуэт на стене.
Я свободен и начинаю исчезать из комнаты.
Последнее, что я вижу – фотографию отца на тумбочке. На ней он, как всегда, одет в идеально выглаженный костюм с белой рубашкой и галстуком. Таким я его и помню, сильным, высоким, вечно улыбающимся. На фотографии он обнимает маму и показывает большой палец вверх.
Комната пропала.
Теперь я стою над холодной рекой. С двух сторон длинного моста дорога спускается в утопающий в зелени город. Множество крыш невысоких домов поигрывают отблесками заходящего солнца, а прямо передо мной возвышается здание собора. Я чувствую такой привычный соленый ветер с севера, будто совсем рядом находится океан. Спускаюсь вниз в город. Бреду по улицам вдоль домов, пока не останавливаюсь у одного из них. Меня привлекает свет из окна. Он манит подойти ближе, чтобы увидеть, что происходит внутри.
А там идет вечеринка. Не могу сопротивляться желанию подойти ближе и заглянуть внутрь через небольшое окно. Я вижу, как переливаются разными цветами настенные фонари, наблюдаю за уютной атмосферой, слышу тихие этнические мотивы. Это место мне кажется приятным и безопасным. Таким же, как те руки, что касались меня совсем недавно.
Мимо окна проходит девушка со стопкой журналов. Она улыбается, разглядывает один из них, будто ищет какую-то знакомую статью, не останавливая разговор с остальными людьми.
- Оливия, Оливия, - кричит кто-то из комнаты. Девушка поднимает глаза и уходит на голос.
Я заворожен этой картиной спокойной жизни. И всё же что-то заставляет меня обернуться.
Ничего не может быть тихим слишком долго. В небе, вдали от города уже собрались темные тучи приближающейся бури. Словно войско перед боем, серые облака стекаются со всех сторон света в одну влажную громадину. Небо копит силы, готовясь показать всю свою мощь. Птицы низко разлетаются от эпицентра непогоды и поднимается ветер. Весь край неба быстро чернеет.
Пока я завороженно смотрю на буйство природы, окраины города уже настиг катаклизм. Там ветер набирает невероятную силу, срывает крышу с небольших построек, валит деревья и сносит дорожные знаки, а ливень идёт такой сильный, будто молотками вколачивает выросшую траву обратно в черную землю. Сопровождают весь этот ветер и дождь оглушительные залпы грома.
А за окном внутри дома всё еще совсем тихая и мирная жизнь нескольких друзей. Я слышу веселые голоса. Мне хочется предупредить их об опасности.
Стучу в окно и просыпаюсь.