Главным стратегическим ограничением развития экономики России является узость внутреннего рынка при малой численности жителей. Рост доходов населения в этих условиях становится ключевым неотъемлемым фактором экономического развития. Это особенно актуально в условиях надвигающейся фрагментации мировой экономики, когда ёмкость внутреннего рынка будет еще более значимым источником роста.
В материале «Билет России в высшую мировую экономическую лигу» мы рассказали о важности для нашей страны интеграционных процессов на пространстве СНГ и развития ЕАЭС, а так же основных эффектах экономической интеграции. В этой статье распишем еще один важнейший фактор развития в современной модели – рост зарплат. Интеграция и рост доходов населения дают мощную интерференцию и кумулятивный эффект. Подтвердим это на историческом примере экономического успеха стран Запада после Второй мировой войны, а подитожим всё планами и механизмами правительства по опережающему росту заработных плат в России.
Исторический опыт
Как Запад стал таким богатым и высокотехнологичным
История современного экономического успеха западных стран уходит своими корнями, как это не покажется странным, в Великую депрессию. По сути, это был коллапс системы классического промышленного капитализма.
В чем суть?
Нерегулируемый рынок труда ведет к доминированию покупателя: работодатели крупные и их мало, потенциальных наёмных работников – избыток. Возникает эксплуатация в результате нарушения действия рыночного механизма (по немарксистским теориям), проще говоря, низкие зарплаты. Наёмные работники одновременно составляют основную массу потребителей. Избыточная часть добавленной стоимости идет на накопления и инвестиции, потребление недофинансируется. В моменте это приводит к глобальному кризису перепроизводства.
Американские экономисты У. Кэтчингс, У. Фостер, Р. Тагвелл, А. Берл, Д. Гэлбрейт, оказавшие значительное влияние на Ф. Рузвельта, утверждали, что
«экономика производила больше товаров, чем потребители могли приобрести, потому что у потребителей не было достаточного дохода... заработная плата росла более низкими темпами, чем рост производительности, который был высоким. Большая часть выгод от повышения производительности пошла на прибыль..., а не на потребительские покупки. Таким образом, у работников не было достаточного дохода, чтобы освоить большое количество добавленных мощностей».
Период развития капитализма после 1929-33 годов в Большой советской энциклопедии называется «началом его коренной трансформации...» Однако сам механизм не раскрывается. Раскроем.
С 1933 по 1939 год администрация Рузвельта проводила социально-экономическую программу «Новый курс», направленную на преодоление кризиса и структурные реформы. 12 июля 1933 года был принят закон о минимальной заработной плате (National Industrial Recovery Act). Однако в 1935-ом верховный суд США его отменил, признав неконституционным. Фактически, 5 лет шла борьба с представителями капитала. В 1938 году под другим названием «Закон о справедливых трудовых стандартах» (Fair Labor Standards Act) все же был принят. Это была не только главная историческая победа трудящихся Запада в борьбе за свои права, последствия оказались куда более далеко идущими...
Примеру США последовало большинство западных стран, что привело к бурному росту доходов населения после Второй мировой войны. Это вызвало дифференциацию спроса, когда люди начинают больше тратить, покупать более разнообразную, качественную, сложную и дорогую продукцию. Производство реагирует расширением ассортимента, выпуском соответствующей продукции. Это называется дифференциацией предложения. Экономика развивается по более высокотехнологичному треку. Одновременно растет и объем совокупного спроса.
Развивается малый и средний бизнес, сфера услуг, монополистическая конкуренция уникальных брендов. Формируется огромный пласт собственников, что наряду с инвестициями граждан в ценные бумаги, фактически, приводит к созданию «народного капитализма». Например, в США свыше 60% домохозяйств владеют корпоративными акциями. Накопления населения становятся основным источником инвестиций в экономике западных стран.
Одновременно развиваются уникальные социальные институты, например, такие как трансфертные платежи – переток средств от богатых слоев к бедным. Возникает общество благополучия «золотого миллиарда», практически нивелируется противоречие труда и капитала в части непропорционального и несправедливого распределения добавленной стоимости.
«Дорогие» рабочие места стимулируют инвестиции в производительность труда, механизацию и автоматизацию. Правда, в моменте (особенно в 1970-е годы) это привело к массовой безработице. Однако и этот побочный негативный эффект удалось купировать, в частности, более интенсивным стимулированием малого бизнеса.
Важно подчеркнуть, что рост доходов населения, дифференциация спроса и предложения в определенных пределах имеют самоусиливающийся эффект. Для производства качественной и сложной продукции нужна более высокая квалификация работников, а это дополнительный рост зарплат и еще один виток расширенного и дифференцированного спроса.
Еще одним важнейшим фактором, о котором важно упомянуть, стала экономическая интеграция. В 1947 году возникло Генеральной соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ, предшественник ВТО). В 1950 году было создано Европейское объединение угля и стали (прообраз Евросоюза). США «за хорошее поведение» открывали свой рынок, емкость которого в лучшие годы превышала половину мирового, отдельным странам. Так возникли германское, японское, а позже корейское и китайское «экономическое чудо». Вот главная основа американской «мягкой силы».
Именно два этих фактора, рост доходов населения и экономическая интеграция легли в основу экономического успеха Запада во второй половине 20 века. Росли как внутренние рынки, так и внешние. Развивались транснациональные корпорации, имеющие доступ к колоссальной ёмкости глобального рынка. От размера рынка зависит окупаемость технологий. В результате объемы корпоративных инвестиций в НИОКР достигли таких масштабов, что любому госфинансированию до этих объемов «как до Луны пешком».
Важно понимать, что количественные и качественные параметры спроса являются определяющими факторами развития в современной экономической модели. Об этом, в частности, пишет М. Портер, главный мировой авторитет в области конкурентоспособности. Именно эти факторы лежат в основе конкурентного преимущества стран, но данной теме в контексте России будет посвящён отдельный материал.
«Китайский путь»
Начиная с 2000-х годов Китай активно развивает свой внутренний рынок через целенаправленный рост доходов населения. Из 1,4 млрд человек населения Поднебесной порядка 600 млн человек проживает в городах. В КНР более 100 мегаполисов, уровень жизни в которых сопоставим с европейским. Уже сейчас ёмкость китайского рынка составляет около 20% от мирового.
При этом важно понимать, что «китайское экономическое чудо» возникло на основе доступа к рынку США и экспорта американского капитала. Сейчас их будут отрезать от рынков. Однако к наступающему периоду торговых войн и фрагментации мировой экономики Китай подготовился. Насколько хорошо в плане различных «особенностей китайской модели» – время покажет, но то, что они прокачали свой внутренний рынок в текущих условиях, пожалуй, наиболее важно. Китайцы не стали «изобретать велосипед», они просто сели и поехали.
«Особый путь» России
Мы прокатились на этом «велосипеде» в период с 1999 по 2008 год. Тогда реальные доходы населения выросли в 2,5 раза, при том, что рост ВВП составил 2,2 раза. Достаточно сравнить, например, автопарк россиян в конце 90-х и 2000-х годов. Объем продаж новых автомобилей удвоился. И хотя основным драйвером экономического роста в тот период стало импортозамещение в результате дефолта 1998 года и обвала рубля, таких периодов увеличения доходов населения, потребительского спроса и его дифференциации в истории России больше не было.
Однако в конце 2000-х годов наши «финансовые элиты» вдруг заговорили, что в России «рост зарплат опережает рост производительности труда» (конкретно М. Кудрин был «во главе общественного мнения»). В 2010 году, подкрепив это «пугалкой» о дефиците пенсионного фонда, они пролоббировали повышение налогов на зарплату с 26% до 35%, что вызвало фактическое прекращение роста заработных плат. Происходило всё на фоне околонулевого экономического роста после кризиса 2008-2009 годов. В то время другие страны активно стимулировали совокупный спрос всеми возможными способами.
С 2018 года налоги работодателей на зарплату (отчисления в фонды) были снижены до 30%. На фоне экономического роста 2023-2024 годов наблюдался очередной этап повышения заработных плат. Наши финансовые власти опять запели: «рост зарплат опережает рост производительности труда». Руководство ЦБ рассматривает увеличение заработных плат в качестве одного из основных проинфляционных зол, одновременно игнорируя другие факторы. Например, отказываясь от интервенций на валютном рынке и допуская резкое ослабление рубля. Более подробно конструктивная критика антиинфляционной политики изложена в материале «Ключевые ошибки ЦБ РФ».
Потребительский спрос составляет основу совокупного спроса. По сути, он определяет масштаб национальной экономики, одновременно стимулируя и инвестиционный спрос. Его планомерный рост – это основа макроэкономической стратегии долгосрочного устойчивого экономического роста. Периоды борьбы с инфляцией посредством денежно-кредитной и фискальной политики – это вопрос тактического регулирования краткосрочных и среднесрочных циклов.
Кроме того, как уже отмечалось, только «дорогие» рабочие места являются реальным стимулом для инвестиций бизнеса в повышение производительности труда, а рост доходов основной массы потребителей – это квалифицированный спрос на отечественную промышленную продукцию. «Утром деньги, вечером стулья».
Курс на «экономику высоких заработных плат» в России
О «новом курсе» Владимир Путин в прошлом году заявлял на ПМЭФ в июне и на съезде профсоюзов в октябре, отмечая при этом влияние данного фактора на повышение эффективности производства и акцентируя внимание на опережающем росте зарплат.
Основной вопрос – как будет реализована эта стратегия. Запускается схема через индексацию МРОТ. Долгие годы в России этот параметр был абсолютно номинальным. С 2019 года этот показатель определялся на основе прожиточного минимума, а с 2021-го стал индексироваться исходя из 42% от медианной заработной платы. Привязка МРОТ к «медиане» – это принципиальное решение. Медианная зарплата означает, что половина рабочих мест оплачивается ниже этого значения, другая половина – выше. Повышение МРОТ толкает вверх медианную зарплату, которая, в свою очередь, тянет за собой МРОТ. При этом основной рост происходит в нижнем зарплатном сегменте, то есть находящемся ниже «медианы».
С 1 января 2025 года МРОТ в РФ увеличен на 16,6% до 22 440 рублей (Федеральный закон от 29.10.2024 № 365-ФЗ). Изменился и порядок его индексации. Теперь МРОТ должен составлять не менее 48% от медианной зарплаты. Предусмотрено изменение этого соотношения один раз в 5 лет, исходя из фактического социально-экономического развития.
К 2030 году планируется довести МРОТ в России до 35 000 рублей. Если сравнивать с показателем 2024 года (19 242 руб.), когда было принято это решение, минимальный размер оплаты труда должен вырасти за 6 лет в 1,8 раза.
Далее начинают действовать вышеописанные механизмы, включая самоусиливающися эффект (дифференциация спроса – дифференциация предложения – рост квалификации работников – повышение зарплат – дополнительная дифференциация спроса).
В российских реалиях следует выделить два немаловажных фактора. Во-первых, официальная безработица в России находится на историческом минимуме (2,3% в декабре 2024 года). Даже если предположить (как полагает ряд экспертов), что реальная безработица в 2 раза выше, наша экономика находится на пределе экстенсивного экономического роста в части трудовых ресурсов. В этих условиях единственным источником роста может и должна стать производительность труда. Однако автоматизацию, роботизацию и другие замечательные вещи будет проблематично массово запустить без высоких заработных плат.
Например, в России при уровне роботизации промышленности в 8,5 раза ниже среднемирового, предприятия не торопятся замещать рабочие руки роботизированными ячейками. Одна из причин – вопрос окупаемости (средняя стоимость ячейки – порядка 10 млн рублей). Нужны «дорогие рабочие места». И власти дают абсолютно чёткий инвестиционный сигнал бизнесу – зарплаты будут расти опережающим темпами, рабочая сила станет дорогой.
Во-вторых, дефицит квалифицированных кадров в промышленности оценивается в 1,5 млн человек с тенденцией к росту (до 2,2 млн человек в ближайшие 5 лет). Высокий спрос на квалифицированных рабочих и повышение зарплат в этом сегменте станет одним из основных трендов рынка труда в среднесрочной перспективе. Это вызовет переток работников в промышленность из сервисного сегмента со всеми вытекающими.
Наконец, Владимир Путин не раз отмечал, что в условиях санкций развитие внутреннего спроса является ключевым фактором экономического роста. Однако даже в случае снятия санкций вопрос рынков – важнейший для нашей национальной экономики. Например, уже сейчас отечественные бренды одежды достигли пределов внутреннего рынка. В ближайшее время та же участь ожидает большинство отраслей российской перерабатывающей промышленности. При этом темпы промышленного и экономического роста снижаются. Другой пример – проблема окупаемости корпоративных инвестиций в НИОКР. Развитие рынков нам нужно как воздух.
Заключение
Рост доходов населения – это не какая-то сугубо социальная затея, а ключевой вопрос экономического развития. От количественных и качественных параметров спроса зависит потенциал национальной экономики, её структура и технологический уровень, масштаб и конкурентоспособность производителей.
Наряду с экономической интеграцией два этих фактора стали определяющими для развития экономики стран Запада. «Велосипед» давно изобретен. Нужно просто сесть и поехать.