Зима 1606 года выдалась на редкость промозглой. Лондонские пристани кишели народом, где сто восемь человек готовились навсегда покинуть родную землю. Они бежали от долгов, от бесправия, от предопределенной судьбы – к новым надеждам.
Джон Смит стоял в стороне от толпы, его взгляд выдавал человека, повидавшего слишком много. Рука то и дело тянулась к рукояти кинжала – привычка, приобретенная в бесконечных войнах.
– Говорят, там деревья выше церковных шпилей, – шептала женщина, кутаясь в шаль. – А индейцы едят человеческое мясо и носят серьги из костей, – хмыкнул мужчина с подергивающимся глазом.
Смит только усмехнулся. Он слышал немало россказней о Новом Свете, но правда всегда где-то посередине. И он был полон решимости найти ее своими руками.
Первая встреча с незнакомой землей
Весна 1607 года встретила измученных путешественников буйством красок. Молодой Томас Саваж, первым спрыгнув на берег, с шутовской торжественностью объявил: – Беру эту землю во владение короля Якова и всех нас, бедных дураков, которые достаточно отчаялись, чтобы сюда приплыть!
Они выбрали для поселения полуостров, защищенный с трех сторон водой. Место казалось идеальным. Но Джейн Пирс, одна из немногих женщин в экспедиции, с сомнением покачала головой: – Не похоже на место, где хочется жить. Скорее, на место, где легко умереть.
Она оказалась права – индейцы давно забросили эту землю из-за ее непригодности для жизни.
Мир, который не стал домом
Первое лето в Джеймстауне принесло засуху и болезни. К июлю многие уже заболели. Мэри Форрест, держа на руках умирающего сына, шептала: – Бог оставил нас. Бог не живет в этой земле.
Смит, взявший на себя роль лидера, пытался организовать колонистов. Но что он мог поделать, когда большинство были неприспособлены к жизни в глуши?
– Кто не работает, тот не ест, – повторял он, видя, как некоторые часами сидели в оцепенении.
Вскоре появились индейцы. Сначала это были редкие визиты – несколько воинов наблюдали издалека, иногда оставляя дары. Двенадцатилетний Сэмюэль Коллиер первым начал общаться с индейскими детьми и вскоре уже мог произнести несколько слов на их языке.
Но к зиме положение стало отчаянным. Голод и болезни косили колонистов. В январе 1608 года группа вооруженных поселенцев напала на индейскую деревню, забрав запасы кукурузы. Для вождя Поухатана это стало переломным моментом.
– Они хуже волков, – сказал он старейшинам. – Волк убивает, чтобы насытиться, и уходит. Эти же пришли забрать нашу землю, нашу еду, наших женщин. И они не уйдут.
К весне лютая зима забрала жизни двух третей колонистов – лишь полсотни измождённых душ всё ещё цеплялись за жизнь в Джеймстауне. Их лица превратились в серые маски с запавшими глазами, руки дрожали от слабости. В один серый, промозглый день оставшиеся в живых собрали последние силы, погрузились на два потрёпанных суденышка и, не оглядываясь, отчалили от берега, ставшего для многих могилой.
"Только бы добраться до открытого моря," – шептал Джозеф Карпентер, сжимая в ладони медальон с локоном волос жены, похороненной в мёрзлой виргинской земле.
Но судьба приготовила для них ещё один поворот. У самого выхода из залива, когда серая линия берега уже почти растворилась в тумане, будто призрак перед ними возник величественный корабль лорда Делавэра. За ним следовали ещё два судна, их паруса, надутые весенним ветром, казались крыльями спасительных ангелов.
"Поворачивайте назад," – объявил лорд Делавэр тоном человека, привыкшего к повиновению. На бородатых, осунувшихся лицах колонистов отразилось смешение чувств – отчаяние, надежда, страх перед возвращением в проклятое место. Но корабли привезли свежие припасы, новых людей, семена и инструменты. Может быть, на этот раз всё будет иначе...
История Покахонтас: два сердца между двумя мирами
В тени больших событий порой рождаются истории, которые живут дольше самих империй. Такой стала судьба Покахонтас. Дочери величественного вождя Поухатана.
Когда колонисты впервые увидели её, перед ними предстала двенадцатилетняя девочка. Тоненькая, словно молодая лоза. С глазами, тёмными и глубокими, как воды ночного озера. Её движения напоминали танец ветра среди деревьев. Такие же лёгкие и полные скрытой силы.
– Она смотрит на нас без страха, – пробормотал старый солдат Джеймс Брумфилд. Он привык видеть в глазах туземцев лишь ненависть или страх.
Покахонтас стала появляться в форте всё чаще. Проскальзывала между частоколом, словно лесной дух, с корзиной, полной кукурузы или свежих ягод. Иногда она приносила нечто более ценное. Шёпотом предупреждала о готовящемся нападении. Или о местах, где можно найти дичь. Для многих колонистов эта странная индейская девочка стала символом надежды. Может быть, два народа всё-таки смогут жить рядом?
Годы спустя капитан Сэмюэл Арголл решил использовать дружбу Покахонтас с англичанами. Он подкупил вождя соседнего племени. Затем заманил её на борт своего корабля… И поднял якорь, прежде чем девушка поняла, что произошло.
– Она не кричала и не плакала… Стояла на палубе прямая, как стрела, и смотрела на удаляющийся берег. Только в глазах было столько печали, что у меня сердце сжалось, – вспоминал позже один из матросов.
В плену, в Джеймстауне, она встретила тихого, задумчивого фермера Джона Рольфа. Он всё ещё оплакивал жену, умершую во время путешествия в Новый Свет. Они подолгу разговаривали. Сначала жестами, потом – на смеси языков. И что-то неуловимо менялось во взглядах, которыми они обменивались.
В 1614 году они поженились – первый официальный брак между европейцем и коренной американкой. Их союз принес временный мир. В 1616 году чета Рольфов отправилась в Англию, где Покахонтас произвела фурор при дворе.
Но судьба ее оказалась трагичной. Весной 1617 года она тяжело заболела… Умерла Покахонтас в возрасте двадцати двух лет.
– В ней было две души – индейская и английская. И ни один мир не стал для нее настоящим домом, – сказал на похоронах Джон Рольф.
Земля раздора
Шли годы. Главным богатством колонии стал табак. Растение, которое Джон Рольф первым начал культивировать в промышленных масштабах. Табачные плантации требовали много земли. Конфликты из-за нее становились все острее.
Опапеканоу, брат умершего Поухатана, не верил в возможность мирного сосуществования с поселенцами.
– Они как саранча, – говорил он. – Сначала их мало, и они кажутся безобидными. Но с каждым годом их становится все больше, и они пожирают все на своем пути.
Было принято решение нанести один сокрушительный удар.
День, когда пролилась кровь
Утро 22 марта 1622 года выдалось ясным. Индейцы пришли в поселение как будто для торговли – с корзинами, полными кукурузы, фруктов, дичи. Они улыбались, заходили в дома колонистов, принимали приглашения разделить трапезу.
А потом все изменилось. Индейцы хватали все, что могло служить оружием. Они набрасывались на ничего не подозревающих поселенцев.
К вечеру того дня было убито 347 человек. Индейцы не щадили никого. Они хотели раз и навсегда показать, что эта земля принадлежит им.
Но жертв могло быть больше, если бы не старый индеец Чако. Он жил в доме колониста Ричарда Пейса. Накануне нападения он предупредил хозяев об опасности. Благодаря этому основная крепость колонии была готова к нападению.
Неожиданные последствия
Опапеканоу был уверен, что после такого удара англичане навсегда покинут их земли. Но он недооценил их упрямство.
– Они думают, что сломили нас, – говорил колонист Эдвард Уотерхаус. – Но мы, англичане, не из тех, кого легко согнуть или сломать!
Вместо бегства колонисты сплотились и перешли в контрнаступление. Ежедневно отряды совершали набеги на индейские деревни, не щадя никого. Они сжигали дома и посевы, разрушали каноэ.
К концу года силы сопротивления племен были подорваны. Голод и болезни косили индейцев не хуже английских пуль. Многие племена откочевали далеко на запад, другие сдались.
Эпилог: цена выживания
Уильям Пауэлл, плотник и отец троих детей, сидел на крыльце своего нового дома, наблюдая, как солнце опускается за деревья. Его старшая дочь Лиззи подошла и села рядом.
– Папа, мистер Джонсон сказал, что мы герои, потому что выжили там, где другие сдались, – голос девочки звучал неуверенно. – Но я видела, как ты плакал ночью. Герои не плачут?
Пауэлл обнял дочь и долго молчал.
– Знаешь, Лиззи, – наконец сказал он, – герои – это те, кто помнит о цене своих побед. Мы выжили, но заплатили слишком дорого. И индейцы тоже.
Джеймстаун выстоял, превратившись в процветающую колонию. Но цена этого процветания была высока – кровь и слезы двух народов, которые не смогли найти общий язык.
В 1676 году Джеймстаун был сожжен. Это случилось во время восстания Бэкона. Позже его восстановили. Но в 1699 году столица колонии была перенесена в Уильямсбург. Постепенно Джеймстаун был заброшен. Он сохранился лишь как символ – первое постоянное английское поселение в Новом Свете.
Сегодня археологи продолжают раскапывать его руины. Находят артефакты, которые рассказывают о тех, кто надеялся построить здесь новую жизнь. И о тех, кто потерял свой древний мир из-за этой надежды.