Первым физическим объектом материального мира, который мне довелось увидеть следующим утром, после тяжелого похмельного пробуждения, было встревоженное и укоряющее лицо участкового уполномоченного старшего лейтенанта Сергея Еремеева, который осторожно, но настойчиво тормошил меня за плечо. Несколько секунд я думал, что происходящее всего лишь сон, но сны обычно не пытаются разбудить того, кто их смотрит.
- Ну, здравствуй, Костя! Решил устроить синий дебют?! – Сергей был на меня зол, но в его голосе сквозило облегчение. - Ты, признаюсь, меня изрядно напугал!
- А, что? В чём дело? – Я ошалело замотал головой, постепенно восстанавливая утраченные связи с реальностью. Я чувствовал, что основательно задубел, всё-таки сентябрьские ночи, несмотря на хорошую погоду, были уже далеко не летними, а окно оставалось открытым настежь всю ночь.
- А в том! Я вчера, ближе к вечеру, названивал к тебе в дверь дольше получаса! Даже ногами колотил! Разве что с улицы в твоё окно кричать не стал, чтобы бабок не переполошить. Обещал ведь, что приду. Все возможное уже передумал! Ты на телефон свой посмотри, алконавт-самоучка, сколько раз я тебе звонил!
Я поискал глазами телефон, и нашёл его на полу возле коляски. Еремеев проследил за моим взглядом, поднял телефон, и торжественно передал его мне в руки. Я нажал пальцем на экран, чтобы обнаружить уведомления о двадцати пропущенных звонках. Один от Рината, два незнакомых номера с непривычным кодом региона (наверное, опять мошенники), все остальные - от старшего лейтенанта Сергея Еремеева, записанного у меня под своим ещё подростковым прозвищем «Ерёма».
- Извини, Серый. Со мной такое в первый раз, - произнёс я, пытаясь собрать в единое целое разбегающиеся мысли. Во рту было сухо, голова кружилась и болела. Тело и душа чувствовали себя крайне омерзительно.
- Всё бывает в первый раз! И картишки, и пузырь, и первый привод на ночёвку в уютную гостиницу, где есть номера с решетками и матрасы с клопами! А затем обязательно будет продолжение – первый гоп-стоп или кража из магазина, чтобы заработать на закладку, спрятанную под крылечком! – Это мой старый наставник говорил майор Востриков, он больше полугода, как на пенсии.
- Не бойся, до этого не дойдет. Я сейчас не в той физической форме, чтобы устраивать гоп-стоп и подбирать закладки. – Туман перед моими глазами начинал понемногу рассеиваться. Жутко болела голова. – Как ты вошёл в квартиру? Я помню, что входная дверь была заперта.
- Странно, что ты вообще что-то ещё помнишь, синий супергерой! – Продолжал сыпать афоризмами Еремеев. За четыре с половиной года службы в органах он стал весьма саркастичным типом.
- Ну ведь не влетел же ты в окно!
- Почти угадал. Я выявил критическую уязвимость в периметре твоей обороны, - слегка успокоившись, с улыбкой пояснил Сергей, - а именно, повторив сегодня утром, в погожий субботний день, свой визит, и не дозвонившись до хозяина жилища, я залез на козырёк подъезда и, держась за стену, прошёл три метра по газовой трубе прямо до твоего открытого окна. Хорошо, что граждане, выгуливавшие спозаранку собак, меня знали, а то вызвали бы моих коллег, поскольку такой способ проникновения в жилище часто используют неквалифицированные квартирные воры, те, которые не умеют справляться с замками. Ты не представляешь, как я обрадовался, увидев одного начинающего алкаша, который мирно дрыхнет, обняв почти пустую стеклотару! – С этими словами Сергей отобрал у меня бутылку, в которой ещё что-то плескалось на донышке, и поставил её на подоконник, переливаться стеклянными боками на солнышке.
- Это почему ещё обрадовался?
- Не понял, разве? – Еремеев сразу посерьёзнел и нахмурился. – Я был готов обнаружить здесь твой остывший труп.
- Неплохо бы было.
- Не надо нести чушь и гневить Бога, Костя! Тебе врачи сказали, что, рано или поздно, ты встанешь и пойдешь, вот и стремись к этому, а не заливай алкоголем депрессию. У тебя случилось что-нибудь? Просто в пьянстве ты раньше замечен не был, а значит это твое синее «жжж» неспроста. Должен быть какой-нибудь катализатор, триггер. Давай, Костян, признавайся!
- Ты прав, был катализатор. Ирина объявилась. Собирается подавать на развод. Присылала ко мне на дом своего нового хахаля с документами для того, чтобы я в них расписался. Думаю, что она снова собирается замуж. Вот я и расклеился. Хотя, было бы с чего, давно ведь всё уже ясно...
- Тогда понятно, в чём дело. Думаю, что теперь и я тебе могу кое-что рассказать. Я тебе не стал раньше говорить, чтобы не расстраивать, но моя Дашка примерно месяц назад столкнулась с Ириной в торговом центре «Атлас». Она была вместе с каким-то гламурным спортсменом с холодным стальным взглядом, как у киношного злодея.
- Да, думаю, что это он самый и есть.
- Ирина очень хотела избежать встречи и ускользнуть куда-нибудь в сторону, в один из множества магазинчиков, но от Дашки хрен сбежишь, у неё родная сестра-близнец дознаватель в моём отделе. Короче, минут пять-семь она эту сладкую парочку помурыжила вопросами, пока Ирина не отмазалась, что они с голубоглазым дружком-пирожком опаздывают на ракету, улетающую на Северный полюс, в ад, или к звезде Проксима Центавра, и не уволокла своего смазливого спутника на улицу. Потом я ещё сам кое-какие справки навел. Короче, Ирину в её конторе повысили до начальника аналитического отдела, а спортсмена она взяла к себе заместителем. Его зовут Глеб Вяткин, тридцать четыре года, не женат, не судим, имеет три протокола по линии «гайцов», за фары, ремни и грязные брызговики. Со всех сторон положительный, кандидат в мастера спорта по спортивной гимнастике, однако в профессиональном спорте надолго не остался, продолжительное время работал фитнесс-тренером. Так же далек от работы финансового аналитика, как малолетний блогер от теории термоядерного синтеза.
- Тогда всё понятно, она на этом фитнессе всегда была повернута. Только довольно про Ирину, Серый. Счастья ей полный мешок. У меня голова раскалывается.
- У тебя рассола дома нет?
- Нет…
- Тогда есть еще один проверенный поколениями дедовский способ. Открой мне входную дверь, чтобы я вышел, как все нормальные люди через подъезд, я до магазина и обратно. Только не усни опять, чтобы мне снова не пришлось лезть в окно, а то я уже начинаю вовсю ощущать себя Питером Паркером отечественного розлива, пора шить себе красно-синие трико и маску!
Сергей вернулся через двадцать минут, притащив с собой две полторашки светлого разливного пива в белом полиэтиленовом пакете.
- Гулять, так гулять, Костя! Ладно, шучу. Будем приводить тебя в порядок. Где-то я у тебя видел пластиковые стаканчики!
- …хорошо, что мой начальник Валерий Игнатович Львов передумал на пенсию уходить! – Рассказывал про свои служебные будни Сергей Еремеев. – Иначе бы его заместитель Денис, скользкая сволочь, весь отдел участковых бы развалил. Отборный мерзопакостник, любитель нагадить исподтишка. Это из-за его подставы Львов едва не ушёл, а другой руководитель, подполковник Коротич так и отправился на заслуженный отдых. Сейчас этого доблестного зама в главк перевели, нашим парням сразу стало легче. Правда Львов меня писать рапорт на старшего участкового заставляет, а это геморрой и триппер в одном флаконе – отвечать за всю административную зону. Она и так очень весёлая!
Я молча потягивал холодное пиво, чувствуя, как постепенно уходит головная боль и возвращается ясность мыслей.
- …а здесь ещё убийство это. Или не убийство, до сих пор следственный комитет пока не определился с квалификацией. Хотя, они однозначно возбудят мокруху, здесь даже к гадалке не ходи. Я про труп «условника» Саяпина, найденный в вашем подвале говорю. Хотя Дмитрий этот, честно сказать, доброго слова не заслуживал. Мать только его жалко. Сам-то он, как и его папаша, её совсем не жалел. Воровал то, что плохо лежит, кидался на людей с кулаками по малейшему поводу, не давал нормальным девчонкам проходу, карманные деньги у подростков вымогал, есть информация, что даже использовал при угрозах нож, при этом трезвым его почти никогда не видели. Видимо, он доигрался и тронул по пьяни кого-то не того, и с ним решили разобраться. Это очень напоминает правду, если только отбросить все странности. Эх, ведь ещё бы неделька-другая, и мы его бы отправили отбывать оставшийся условный срок в колонию! Мне одних суток не хватило довести до ума все бумаги, необходимые для пересмотра условного приговора. А после того, что с ним произошло, руководство меня ещё сильнее за профилактику на участке драть будет! Уже назначили служебную проверку, будто это я лично укокошил бедолагу!
- Не понял. Разве совершено убийство? Так ведь тётя Зина сказала, что Саяпина загрызли бродячие собаки.
- Бродячие собаки? Это я попросил комитетского следака запустить такую дезинформацию среди собравшихся местных жителей, чтобы люди во дворе меньше болтали, распространяя слухи. В век информационных технологий любой слух может размножиться быстрее, чем вирус. В тебе я уверен, ты не будешь болтать лишнее о том, что я сейчас расскажу. – Еремеев сделал большой глоток пива из пластикового стакана.
- Так, что случилось с Саяпиным? – Я почувствовал, как меня невольно охватило любопытство.
- Ему откусили голову, Костя, - буднично произнёс Сергей.
- Что?! Как так, откусили? – Я оторопел от такого сообщения. - Может быть, всё-таки отрезали? Ножовкой, там. Или топором отрубили? Тоже варварский способ, но хотя бы логически объяснимый.
- Медик, участвовавший в осмотре места происшествия, десять раз сам себя перепроверил, даже отослал кому-то из руководства бюро судебной экспертизы фотографии трупа. Ответ однозначный – на месте среза шеи следы здоровенных зубов. И это не молосский дог, и не мастиф. Ни одна крупная собака, будь она хоть трижды Баскервилей, на такое не способна. У собак подобные пасти не вырастают. Собака может перегрызть человеку глотку, не более того, одним укусом отделить голову от тела она не сумеет. Судмедэксперт даже перекрестился, хотя не первый год всем доказывает, что ни в кого и ни во что не верит.
- И кто же тогда виноват? Тигр? Лев? Ещё, говорят, лигры бывают, это помесь льва и тигрицы, вымахивают до четырёх метров и весят около четырёхсот килограммов, голова размером с напольный сейф.
- Смеешься? Я звонил в наш зоопарк, конечно, больше для очистки совести, чтобы узнать о том, что их милые кошечки все на месте, – развёл руками Еремеев. – и гулять ночью не выходили. Медведи, кстати, тоже, поскольку их всех отлично кормят. Директор зоопарка разговаривала со мной, как с идиотом, который сам откуда-то сбежал. Информацией о побеге крупного зверя из какой-нибудь закрытой частной коллекции я не располагаю. Да и подобное, связанное с побегом происшествие, за двое суток стало бы уже известным всему нашему городу. Нет, Костян, здесь что-то совершенно другое, неизвестное, и эта неизвестность меня тревожит.
- Может быть, всё-таки человек? В детдоме я как-то читал в библиотеке книгу «Легенда об Уленшпигеле» про легендарного голландского героя шестнадцатого века. Там был один эпизод, где некий мужик выдавал себя за оборотня, совершая убийства при помощи железного инструмента с длинными зубьями.
- В нашем случае этот инструмент тогда должен был быть больше медвежьего капкана. Кроме того, в ране тогда обязательно должны были остаться частички металла. Нет, Костя, интересное предположение, но неверное. Ему откусили голову, потом эту голову пожевали немного и выплюнули, она была найдена недалеко от трупа. С отделенной от тела головы изъяли образцы слюны, так эксперты двое суток не могут выделить из этой слюны генотип! Говорят, что ни с чем подобным раньше не встречались.
- Какие тогда у тебя самого версии, Серый? – Я уже почти полностью пришёл в себя, медленно потягивая холодное пиво, чтобы продлить удовольствие. Надо будет только немного попозже обратиться к Сергею Еремееву с одной деликатной просьбой – транспортировать меня в туалет и пересадить на унитаз, а то после употребления пенного напитка, обладающего великолепными мочегонными свойствами, я рисковал не успеть сделать это самостоятельно с целой серией привычных пересадок с коляски на кресло с колёсиками и обратно.
- Версии пусть выдвигают следственный комитет и уголовный розыск. Я могу только предполагать. Знаешь, Костя, я хоть и немного помладше тебя, но успел насмотреться на кое-какие неприятные и страшные вещи. В том числе на такие, которые не имеют под собой рационального объяснения. – Еремеев замолчал, вспоминая какие-то врезавшиеся ему в память события.
- Например? – Я был несколько заинтригован. Пиво и общество старого друга заставило меня позабыть о том, как на меня повлиял вчерашний звонок моей «будущей бывшей» жены Ирины, всё еще носившей мою фамилию. Головная боль полностью прошла.
- Как-нибудь потом расскажу в красках и подробностях, это через чур длинная история. Если вкратце, то месяца четыре назад, в мае, я наткнулся на один предмет из-за которого погибали люди. Опасный предмет. От него удалось избавиться с превеликим трудом [1] . Я после две недели спать нормально не мог, всё вскакивал посреди ночи. С тех пор я иначе смотрю на многое из того, что происходит вокруг меня. А от этой истории со смертью Саяпина так и веет чем-то чуждым и страшным, у меня аж мороз по коже продирает. У меня есть один знакомый по имени Асур, серьёзный человек, который разбирается в некоторых вопросах, находящихся за пределами научных знаний, я рассказал ему про это происшествие, но он пока ещё не выяснил, напрасно или нет моё беспокойство.
В замке заворочался ключ и через несколько секунд перед нашими с Еремеевым взорами на пороге комнаты появился Ринат.
- Здравствуй, дядя Сергей. – Сказал подросток. – А ты, дядя Костя, почему вчера не открывал дверь и не отвечал на телефон?
- У него был экзистенциальный кризис, - ответил своему двоюродному племяннику за меня Еремеев, - и, чтобы избавиться от него, Константин Логинов прибегнул к глубокой медитации, его сознание покинуло стены этого дома и странствовало по далёким пространствам, размышляя над бренностью бытия.
- Знаю я такие кризисы и медитации, - насмешливо прокомментировал Ринат, срисовавший взглядом бутылку с остатками водки на подоконнике.
- Ты слишком мал и слабо интеллектуально развит, чтобы рассуждать о подобных высоких материях. – Назидательно заявил Еремеев, которому самому еще не исполнилось двадцати семи лет. – А если будешь умничать – поставлю на учёт к инспекторам по делам несовершеннолетних. – Несмотря на всю серьёзность данного обещания, глаза участкового смеялись.
- Да, ладно тебе, не пугай, дядя Серёжа! – Отмахнулся Ринат. – Когда мы в апреле вдвоём с Пашей Судариковым расфигачили окно в школе, ты же первый и кинулся к начальству, чтобы меня не ставили на учёт, а только вынесли предупреждение.
- Если я верно тогда разобрался вместе с нашими «пэдээнщицами», то стекло разбил именно жопорукий хулиган Судариков, а ты решил разделить с ним вину исключительно из дурацкой солидарности. Поэтому я и впрягся. Только второй раз такое уже не сработает, дорогой племянничек!
- Если мама тебя попросит – сработает! – С этими словами Ринат, держа в руках сумку с продуктами, быстро проследовал на кухню, уклонившись от шуточного подзатыльника, которым его хотел наградить старший родственник.
- Эх, почему тебя твой отец Дамир не дерёт ремнем?
- Потому что это не педагогично! – Раздался из кухни ответ Рината, выкладывающего продукты в холодильник. Опустошив пакет и захватив с собой мусор, мальчишка поспешил оставить нас с Сергеем вдвоём. Находясь у дверного проёма коридора, он уже по какой-то новой традиции оглянулся через плечо и я встретился с ним взглядом. В глазах Рината плескалась тревога. Что-то его тяготило, но он так и не мог заставить себя об этом кому-нибудь признаться.
Когда через полтора часа собрался уходить Еремеев, у него в кармане джинсов зазвонил телефон, на звонке была установлена мелодия с отрывком из песни о том, что «счастье любит тишину». Сергей посмотрел на экран, где высветилась чья-то фотография, и на его лице появилась какая-то особо тёплая улыбка.
- Привет, Оля! – Произнёс он в микрофон, предусмотрительно отключив громкую связь. – Да, у меня сегодня выходной. Вот сейчас к хорошему другу зашёл, решили немного пивка попить, совсем чуть-чуть! – В трубке в ответ раздался неразборчивый женский голос.
- Нет-нет, всё в меру. Я же помню о том, что мы с тобой договаривались на три часа дня. Всё остаётся в силе, и я обещаю, что приму радикальные меры - никакого запаха не будет! До встречи, целую тебя!
Я покосился на Еремеева. Он в ответ изобразил простодушное лицо.
- Кхм, - издал я многозначительный звук.
- Да, что такое, Костя? – Спросил заторопившийся вдруг Сергей.
- А кто эта такая «Оля», если не секрет?
- Одна очень хорошая девушка. Работает администратором музыкальной группы, много путешествует по стране. Не так давно мы вместе попали в общую передрягу, из которой едва выбрались целыми и невредимыми. Всё та же майская история, про которую я расскажу тебе позднее, но не сегодня.
- А Дашка про эту «очень хорошую девушку» знает? – Невинным тоном поинтересовался я, с иронией глядя на друга. Или замечательная «Оля» записана у тебя в телефоне, как «Гусейн, шиномонтаж»? - Сколько лет я знал Сергея Еремеева, он всегда был такой до мелочей правильный, будто его сделали на каком-нибудь заводе по изготовлению «правильных людей», что хоть в пример подрастающему поколению ставь - рисуй его портрет на плакате с любым мотивирующим лозунгом «вперед, даёшь, или внедрим». Однако стопроцентных идеальных людей не существует. Есть те, кто умело скрывают свои секреты и личную жизнь от широкого круга общественности.
- Некоторым девушкам лучше друг о друге никогда не знать, - ответил Сергей, пожимая мне руку перед тем, как покинуть квартиру.
[1] Об этих событиях рассказывается в повести «Ибо там тьма».
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/63810-tma-uzhe-zdes-glava-3-sergei-eremeev.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: