После публикации предыдущего материала «Добрая воля» я получил от своей давней знакомой и единомышленницы Елены письмо-отклик, которое заканчивалось горьким замечанием: в нашей стране отношение к атрибутам недавнего прошлого ничуть не лучше. Лена отреагировала таким образом на упоминание в предыдущем материале о печальной судьбе будапештских памятников советским парламентёрам. В 44-м году советские офицеры капитан Остапенко (кстати, уроженец многострадальной Горловки) и капитан Штейнмец осознанно и бескорыстно принесли себя в жертву ради спасения красавца Будапешта и его мирных жителей от уничтожения. После освобождения Венгрии благодарный город воздвиг героям памятники. История абсолютно однозначная, не допускающая различных толкований, свидетельствующая только о доброй воле людей, которые даже в пекле войны не переставали быть людьми. И все же венгерские «демократы» (вроде наших), установившие в Венгрии в начале 90-х власть капитала, первым делом, выдворили памятники парламентёрам куда-то на окраину города. С глаз долой…
Да, моя соратница Лена права: памятники в социальных катаклизмах страдают первыми. А это означает, что памятью людей пытаются манипулировать. И это недопустимо. Ведь главная, сущностная функция культурной среды, в которой существует общество (если, конечно, эта среда не изуродована алчностью) – передавать от поколения к поколению опыт выживания народа во времени и пространстве. Опыт может быть и положительным, и отрицательным, но он в равной степени ценен, потому что дает повод задаваться вопросами, анализировать, приходить к объективным выводам, принимать правильные решения. Сокрытие такого опыта, даже частичное, рано или поздно неминуемо приведет общество к новым потрясениям...
Мои будапештские материалы, которые заново открылись для меня через сорок лет после того, как были написаны, – это тоже своеобразные текстовые «памятники» (пусть не прозвучит это гордо!), созданные в контексте того времени, пропитанные его смыслами, его исканиями. Эти тексты, как теперь отчетливо видишь, – свидетельства завершающего, турбулентного периода существования содружества социалистических стран, в частности, Советского Союза и Венгрии. Тогда мы, журналисты, успевали лишь фиксировать происходящие события. Сегодня же, по прошествии четырех десятилетий, есть возможность оценить последствия произошедшего, докопаться до истинных причин и даже предположить, каким будет отзвук этого катаклизма в будущем…
Перебирая старые материалы, прихожу к выводу, что важнейшим в опыте тех лет, имеющим, возможно, общечеловеческое значение, стало зарождение и формирование абсолютно нового формата взаимодействия различных народов – формата, невиданного в прежней истории человечества. Не стычки, не набеги, не побоища и войны, не даже иезуитская конкуренция, позволяющая «цивилизованно» грабить более слабого! Новый формат – братская дружба народов. Именно братская, а значит, основывающаяся на христианской заповеди любви к ближнему, не допускающая несправедливости, лжи, вероломства.
У истинной дружбы людей есть важнейшее условие – бескорыстие. Насущно это условие и для дружбы народов. Более того, берусь предположить, что братские отношения между народами могут возникнуть лишь тогда, когда и внутренняя жизнь каждого из народов строится по принципу «человек человеку друг, товарищ и брат». Не конкурент, не соперник, но друг, евангельский «ближний».
Формирование именно такого, нового по качеству сообщества народов я и наблюдал, работая в Венгрии во второй половине 80-х годов. Да, иногда набивали оскомину к месту и не к месту повторяемые лозунги о дружбе, сотрудничестве, взаимодействии, взаимопомощи… Но главное было не в этом. Главным было то, что это «со-бытие́» двух самостоятельных, самоценных, обладающих большим историческим опытом народов постепенно становилось для них естественным, необходимым, желаемым форматом существования.
На моих глазах, однако, происходила и деградация этих благотворных отношений. Причем рушилось всё быстро, лавинообразно. Вопреки здравому смыслу и ко всеобщему недоумению. Объясняли происходящее, конечно же, тлетворным влиянием запада, враждебной пропагандой и пр. Но сегодня очевидно, что это лишь часть причин. И не самая главная часть. Так, для отвода глаз. Есть у этого явления первопричина. Причина коренная, изначальная, как сейчас принято говорить, экзистенциальная. И я надеюсь, что обозначить ее, вытащить на свет Божий поможет, в том числе, и мой скромный венгерский архив…
А пока вернемся к тем временам, когда братская дружба между советскими людьми и венграми только зарождалась.
Передан 11.02.85
ДИКТОР: 13 февраля 1945 года разгромом крупной группировки фашистских войск завершилась полуторамесячная осада города Будапешта. Советские войска полностью очистили венгерскую столицу от немецких захватчиков и их приспешников. Предлагаем вашему вниманию зарисовку нашего будапештского корреспондента Владимира Стефанова.
(Пленка №… Не читать!)
КОРР.: В эти февральские дни Будапешт вспоминает о советских воинах-освободителях. Память о них бередит многие души. Вспоминает старый рабочий-коммунист, который в 45-м году обнимал советского солдата словно брата после долгой разлуки. Вспоминает пожилая седая женщина, для которой приход Красной Армии означал освобождение из гетто, а, значит, и жизнь. Вспоминают будапештские дети военной поры, которые и сейчас, взрослыми, не забывают русское слово «хлеб», «хлеба». Хотят знать и обязательно будут помнить о «краснозвездных солдатах» и нынешние будапештские ребятишки. Хотя в их лексиконе теперь иные русские слова…
Память. Как-то раз в самом центре Будапешта на доме с двойным номером 24-26 по улице Непхадшерег (Народной армии) я обратил внимание на необычную мемориальную доску. Собственно, необычным был текст, выбитый на ней. Он гласил: «У этого дома, на месте, где растут два дерева, в 1945 году от фашистской пули погибли двое неизвестных молодых солдат Красной Армии». И подпись: «Жильцы дома».
Тронула и заинтересовала эта надпись. В Будапеште за время долгой осады погибли десятки тысяч советских воинов. Но почему именно эти двое солдат запали в сердца людей? Какой подвиг совершили они? Я вошел в дом, разыскал старых жильцов, и вот о какой истории они поведали.
Рассказывает пенсионерка Дьюлане Винце (Vince Gyuláné):
(Голос по-венгерски)
КОРР.: Когда на нашей улице закончился бой и фашисты отступили к Дунаю, двое советских солдат начали обходить убежища, в которых пряталось местное население, - говорит Дьюлане Винце. – Зашли они и в подвал нашего дома. Молодые ребята, лет по двадцать, не больше. Улыбаются и жестами приглашают к выходу. Показывают, мол, стрельбе конец, можно расходиться по домам. Обрадовались мы этой вести несказанно. И – правильно ли, нет ли – но по сей день своими освободителями считаем этих двух улыбчивых солдатиков…
А солдаты – улыбающиеся, вероятно, от чужой радости – направились со своей доброй миссией в соседний дом. Но не дошли… Вспоминает Вильмош Чала (Csala Vilmos):
(Голос по-венгерски)
КОРР.: Так случилось, что эта трагедия произошла на моих глазах, - говорит Вильмош Чала. – Я стоял в подворотне, дежурил. Солдаты выбрались из нашего подвала и только вышли на улицу, как вдруг из дома напротив раздалось несколько автоматных очередей. Вначале упал один солдат, другой бросился ему на помощь, но и сам был сражен фашистской пулей.
(Голос по-венгерски)
КОРР.: Долго мы горевали по нашим освободителям, - говорит далее Дьюлане Винце, - а когда жизнь немного наладилась, решили всем миром посадить на месте их гибели деревца. Так что всегда наши улыбчивые солдатики были с нами. Все эти 40 лет… Позже на стене дома мы установили и мемориальную плиту, - закончили свой рассказ мои собеседники.
Но у этой печальной истории было продолжение. О нем я узнал от замечательной венгерской женщины, бывшей медсестры Дунайской военной флотилии, а ныне активистки Общества венгеро-советской дружбы Магды Кайсы (Kajsza Magda):
(Голос по-венгерски)
КОРР.: Однажды к нам в гости приехала участница освобождения Венгрии, бывший лейтенант медицинской службы Анна Александровна Ковалева, - рассказывает Магда Кайса. – Вместе с нею мы прошлись по тем будапештским улицам, где она воевала. На улице Непхадшерег Анна Александровна вдруг остановилась, осмотрелась, потом указала на дом 24-26 и сказала, что здесь когда-то погибли двое ее боевых товарищей. Я даже вздрогнула от неожиданной догадки, - рассказывает Магда Кайса. – Взяла Анну Александровну под руку, подвела к мемориальной доске, прочитала. Та заплакала. Оказалось, что один из этих неизвестных солдат был ее хорошим знакомым. Звали его Юрием Иконниковым. Служил он разведчиком, был смелым веселым парнем. Имени другого солдата Анна Александровна, к сожалению, не помнила. Но мы надеемся установить его. И тогда внесем поправку в надпись на мемориальной доске.
На днях я вновь оказался у дома на улице Непхадшерег и еще раз прочитал необычные для мемориальной доски слова: «…на месте, где растут два дерева…»
- Конец пленки -
(Продолжение следует)
